Исследование погребений представителей воинской элиты около Баллодовского кургана (Ноин-Ула, Монголия)

История исследования хуннских могильников в горах Ноин-Ула началась в 1912 г. с самого крупного кургана, расположенного в пади Цзурумтэ и получившего название Баллодовский по ф амилии его первооткрывателя – техника золотопромышленного общества «Монголор» А.Я. Баллода [Юсупова, 2011, с. 10–11]. В 1925 г. экспедиция П.К. Козлова провела повторные раскопки этого захоронения [Руденко, 1962, с. 12–13]. Погребение изучалось с помощью узких шурфов по центру, часть деревянных конструкций от которых сохранились до настоящего времени. В 2007 г., проведя разведочные работы в пади Цзурумтэ, мы зафиксировали две цепочки западин в 30–40 м от восточной и западной стенок Бал-лодовского кургана, ориентированные по линии С–Ю (см. рисунок ). Больше в Ноин-Уле погребений, выстроенных цепочками вдоль западной и восточной сторон основного погребения, обнаружено не было, хотя они нередко присутствуют рядом с курганами знатных хунну на других могильниках (см., например, исследования С.С. Миняева в пади Царам, Д. Эрдэнэ-Батора на памятнике Гол-Мод-2 [2015, с. 31], Б.К. Миллера на памятнике Талхит-Хотгор в Монгольском Алтае [2009, р. 301] и др.).

В 2007 г. российско-монгольской экспедицией было исследовано погребение № 1, а в 2015 г. – погребения 2, № 3 в восточной цепочке и № 9 в западной. Восточная цепочка состояла из шести западин, ее общая длина составляла 33 м. В западной цепочке было пять западин, ее длина – 26 м.

Глубина погребений, находящихся в непосредственной близости к кургану, – немногим больше 3 м, размеры могильных ям от 3,8 × 2,2 м до 3,1 × 1,6 м. Все они имели каменное перекрытие на уровне ок. 2 м. Камни, которые были зафиксированы на поверхности и наряду с западинами маркировали погребения, в основном были выкинуты из могил грабителями и лишь частично могли иметь отношение к наземной конструкции. Внутренние погребальные конструкции и останки погребенных в этих могилах практически не сохранились . Судя по значительным размерам исследованных погребальных сооружений, наличию в могилах каменных перекрытий из больших и средних камней, находкам лаковых и нефритовых изделий, а также железных предметов, в том числе и оружия, покрытых лаком, которые относятся к вещам китайского производства, данные захоронения далеко не рядовые. Исходя из того, что во всех четырех исследованных погребениях были найдены предметы вооружения, можно предположить, что рядом с шаньюем (а Балло-386

довский курган, пожалуй, единственный в Но-ин-Уле, который можно считать местом захоронения человека такого ранга) была похоронена воинская элита.

Следуя за письменными свидетельствами китайских источников, С.С. Миняев считает подобные погребальные комплексы жертвоприношениями, связанными с захоронением вождя. Анализируя раскопанные им погребения вокруг кургана 7 могильника Царам, Сергей Степанович находит доказательства (они связаны с состоянием костей скелета), по его мнению, насильственного характера смерти похороненных в этих погребениях людей – мужчин и детей [Миняев, Сахаровская, 2003, с. 111]. То, что какие-то из погребенных были убиты, совсем не означает, что они были принесены в жертву. Образ жизни хунну был таков, что чаще всего они находили смерть в боях, набегах, даже на охоте, и вряд ли многие из них умирали своей смертью. Это касается и детей и подростков. Делать же столь серьезный вывод о жертвоприношениях на материале потревоженных грабителями могил кажется, с нашей точки зрения, преждевременным. Зато другое предположение С.С. Миняева – о том, что вокруг центрального (самого крупного) кургана хоронили представителей «личной гвардии» вождя, находит подтверждение в материалах погребений, расположенных вокруг Баллодов-ского кургана.

Нашей задачей было установить, кто похоронен в курганах рядом с шаньюем. Как уже отмечалось, костных останков погребенных, достаточных для полноценного антропологического исследования, в этих могилах не сохранилось. Обнаружены лишь небольшие фрагменты человеческих костей и один череп. Тем не менее этот небольшой материал довольно плохой сохранности стал объектом тщательного антропологического изучения, поскольку в данном случае речь идет о впервые исследованных на этом могильнике т.н. сопроводительных, или, как их еще называют, «спутниковых» погребениях. Весь материал был подробно исследован д-ром ист. наук Т.А. Чикишевой, которая ранее уже анализировала одонтологический материал из двадцатого ноин-улинского кургана [Чикишева, Полосьмак Волков, 2009].

Череп мужчины 25–30 лет из погр. 1 имел визуально широкое, высокое и уплощенное лицо, ослабленное выступание переносья и носовых косточек в целом. Костная ткань очень плохой сохранности. Хорошо фиксируемая лопатооб-разность сохранившегося верхнего медиального

Карта-схема расположения курганов хунну в пади Цзурумтэ (Ноин-Ула).

Признаки Р2 М1 М2 М3 Форма коронки 4 У5 Х4 +5 Дополнительные бугорки – tami – – Вестибулярный затек эмали 2 2 4 2 Мезиодистальный диаметр 8,8 11,8 10,5 10,5 Вестибуло-лингвальный диаметр 10,6 10,5 9,9 10,0 Модуль коронки 9,7 11,2 10,2 10,3 Массивность коронки 93,3 123,9 104,0 105,0 Индекс коронки – 89,0 94,3 95,2 резца позволяет отнести данного индивида к представителям монголоидной расы.

Фрагмент левой половины нижней челюсти из погр. 2 представлен базальной частью на уровне М2 – М3, альвеолярной частью на уровне М1 – М3, ветвью без мыщелкового отростка, с разрушенным задним краем, но сохранившимися вырезкой и венечным отростком. На фрагменте отсутствуют опорные точки, позволяющие определить хоть какие-нибудь антропометрические параметры, костная ткань крошится и пронизана корешками растений, что не дает возможности зафиксировать следы патологий, если они имелись. Основываясь на визуальном впечатлении, можно предположить, что челюсть в целом была массивной и принадлежала индивиду мужского пола. Возраст индивида достоверно устанавливается по степени изношенности сохранившихся зубов. Сохранились все три моляра левой половины нижней челюсти (М₁, М₂, М₃), которые прочно сидели в альвеолах, и изолированный нижний левый второй премоляр (Р²). Наблюдаются со-шлифованность поверхностей лингвальных бугорков всех зубов, вестибулярных бугорков М₂ и М₃, появление точки дентина на метакониде М1 и полоски дентина на Р². Основываясь на степени изношенности зубов, можно предположить, что возраст данного индивида находится в интервале 20–25 лет. В целом же совокупность одонтологических признаков, которые удалось зафиксировать у данного индивида, является нейтральной в диагностическом отношении (см. таблицу ).

В погр. 9 сохранилась только бедренная кость – диафиз левой кости с множественными посмертными разрушениями поверхностного слоя компакты. Мощный рельеф задней поверхности предполагает, что данная кость принадлежит к мужскому скелету, возраст которого может быть отнесен к категории Adultus или Maturus, более точное определение невозможно. Можно предполагать, что мышцы задней поверхности бедра были гипертрофированы в результате нагрузок на них. Комбинация движений мышц, имеющих места прикрепления в наиболее гипертрофированных отделах шероховатой линии бедра, заключается в приведении бедра, разгибании колена при вставании из сидячего положения и вращении его наружу при согнутом положении. Она в наибольшей степени ассоциируется с нагрузками при верховой езде при управлении движением лошади и балансировке в основном с помощью ног.

Таким образом, даже те небольшие материалы, которые позволяют судить о похороненных рядом с Баллодовским курганом индивидах, свидетельствуют о том, что это были молодые мужчины. Речь, вероятно, может идти о воинах, наиболее приближенных к шаньюю, которые были похоронены рядом с его могилой. Но ничто не говорит о том, что эти люди были принесены в жертву. Мы не знаем, каким образом формировался хуннский некрополь, такой, например, как ноин-улин-ский с более чем 200 зафиксированными погребениями. Но, очевидно, в его устройстве следовали правилам, принятым при жизни. И вокруг могил шаньюев, глав родов, выдающихся военачальников устраивались погребения членов семьи, воинов, зависимых людей.