Earliest pottery in Eastern Europe: technology, morphology, decoration (materials from settlement Rakushechny Yar, layers 23-14)

Автор: Mazurkevich A.N., Dolbunova E.V.

Журнал: Краткие сообщения Института археологии @ksia-iaran

Статья в выпуске: 227, 2012 года.

Бесплатный доступ

Pottery is considered as the only marker of coming of the Neolithic for the most part of Eastern Europe. It is an important source for studying the process of neolithisation in the territory, due to its wide-scale distribution and ability to reflect cultural-historical processes. The article presents the results of complex analysis of ceramic materials from the site Rakushechny Yar (layers 23-14). A new view on the appearance of the earliest

Короткий адрес: https://sciup.org/14328496

IDR: 14328496

Текст научной статьи Earliest pottery in Eastern Europe: technology, morphology, decoration (materials from settlement Rakushechny Yar, layers 23-14)

Ракушечноярская культура Нижнего Подонья названа по эпонимному памятнику Ракушечный Яр. Особенность культурного слоя заключается в том, что он залегает не сплошным массивом, а в виде отдельных изолированных выходов различной мощности и протяженности, зачастую удаленных на значительное расстояние друг от друга; на них и были заложены раскопы II–V. В центральной части поселения заложен раскоп I. Он исследовался на широкой площади (более 1000 м2) силами экспедиции Ленинградского университета под руководством Т. Д. Белановской (1995. С. 9–12).

Четко выраженная литология этого памятника позволила Т. Д. Белановской разделить всю толщу на 6 горизонтов, внутри шестого был выделен ряд литологических горизонтов, часть из которых содержала культурные остатки. Выделенные культурные слои разделены стерильными прослойками. Слои 9–23 были приписаны к раннему неолиту ( Белановская , 1995; Белановская и др. , 2003). В. Я. Телегин предложил генерализированную стратиграфическую схему, отнеся материал из нижних слоев к 4–6 слоям раннего неолита ( Телегiн , 1981). Нам представляется, что детальная стратиграфия, зафиксированная Т. Д. Беланов-ской, наиболее точно фиксирует процессы заселения этого памятника и обладает большим исследовательским потенциалом ( Долуханов и др. , 2003. С. 77).

Изучение глиняной посуды из раскопок Т. Д. Белановской, хранящейся в Государственном Эрмитаже, позволило по-новому взглянуть на самую раннюю керамику Восточной Европы. В качестве предмета исследования были выбраны слои 23–14. В материалах, переданных в ОАВЕиС ГЭ, есть 816 фрагментов стенок и венчиков и 69 фрагментов днищ от примерно 216 сосудов, происходящих из слоев 23–14.

В основу данного исследования положено изучение глиняной посуды как системы, которая анализируется сквозь призму субсистем морфологии, орнаментации и технологии изготовления древней посуды ( Бобринский , 1978; Shepard , 1985; Rye , 1981; Rice , 1987; Gosselain , 2002). Подобный комплекс методов позволяет выделить традиции в изготовлении глиняной посуды, свойственные разным культурам. Керамические традиции характеризуются набором определенных повторяющихся технологических операций, выработанных в течение жизни нескольких поколений и передающихся от поколения к поколению, или среди керамистов, что и делает последние важным культурноопределяющим признаком ( Бобринский , 1978; Gosselain , 2002; Martineau , 2000; Gallay , 1991). Для реконструкции технологии изготовления глиняной посуды оперируют несколькими основными признаками, которые составляют так называемую цепочку технологических операций («chaîne opératoire»), или программу конструирования сосуда ( Бобринский , 1978. С. 114). В данной работе рассматриваются все основные признаки, которые можно выявить при визуальном анализе и без привлечения естественнонаучных исследований.

Морфологические характеристики включают в себя данные о конструкции и форме элементов, из которых состоит сосуд, описываемых через геометрические фигуры. Это описание основано на представлении о том, что у любого сосуда есть определенные «критические точки», которые маркируют места, где линия профиля сосуда изменяет свое направление ( Shepard , 1985. Р. 226).

Строение орнамента отображает многообразные закономерности ритма и симметрии. Орнамент состоит из нескольких подсистем, по которым и будет осуществляться анализ, – это элемент, мотив, композиция, а также графический знак ( Микляев, Мазуркевич , 1994). В основе анализа построения орнамента лежит изучение симметрических преобразований, совершаемых на разных уровнях этой системы, которые описываются через кодовую систему. Анализ выбора символов симметрии, использующихся при построении орнамента, может служить еще одним культурным индикатором ( Там же . С. 83). С точки зрения симметрии все многообразие орнаментальных форм может быть сведено к трем основным категориям: розетке, бордюру, сетке. В данной работе анализируются образуемые графическими знаками элементы – это своего рода линии, составленные определенным образом и формирующие множество бордюров (вид сбоку), также это могут быть и отдельно стоящие асимметричные фигуры. Существует несколько видов симметрии бордюров, обозначаемые с.с.: а, а х m, a : m, a : 2, a : b и a : 2 х m ( Иванов , 1963. С. 37–39).

Анализ археологического материала позволил нам реконструировать процесс создания сосудов от момента подготовки формовочной массы до заключительных этапов температурной обработки. При визуальном анализе удалось установить, что для лепки сосудов использовалась пластичная глина с включениями, вероятнее всего естественными, ракушки и с добавлением небольшого количества отощителя или же без него. В процессе подготовки она хорошо промешивалась, что характерно для самых нижних слоев. Встречаются сосуды, сделанные из похожей, но не столь хорошо промешанной глины и, по всей видимости, с большим количеством включений естественной органики. Количество их заметно возрастает в вышележащих слоях. Также использовалась глина со значительной примесью органики.

Сосуд конструировалася с днища. По фрагментам целых плоских днищ можно реконструировать 3 способа лепки: 1) с помощью лент, укладываемых по кругу, которые маркируются трещинами, расположенными наклонно в профиле, и иногда – характерной дугообразной трещиной на самом днище; 2) с помощью 2–3 лоскутов, уложенных друг на друга, которые различимы по одной длинной трещине; 3) с помощью глиняной «лепешки», которая может быть определена по однородному составу глины в профиле днища. Сосуды первых двух способов лепки имеют толщину 1,5 см, выполненные с помощью одной «лепешки» – 0,8–0,5 см. Во время конструирования днища глина растягивалась от центра к краям, о чем свидетельствуют трещины, исходящие радиально из центра. Уверенно реконструируются 2 способа крепления днища к тулову – присоединением двух лент с внутренней и внешней сторон сформированного днища и присоединением одной ленты. Часты были подлепы жгутиков, маркируемые в профиле округлой лентой по краю. Далее к днищу сосуда прикреплялась лента по периферии, что хорошо видно по характерному «желобку» по перимет- ру круглого днища, оставленному в результате нажима пальцев для присоединения первой ленты, скреплявшей тулово и дно. Тулово сосуда наращивалось различными ленточными способами лепки. Часто использовались подлепы. Как правило, плоский край венчика формировался за счет добавления небольшой ленты для его утолщения сбоку и/или сверху. Впоследствии поверхность сосуда подвергалась обработке. Необходимо отметить, что поверхность сосудов сильно эродирована из-за условий их залегания и в результате камеральной обработки, поэтому многие следы не сохранились. Как правило, поверхность заглаживалась: есть следы заглаживания «мокрыми руками», галькой, а также следы, которые могло оставить костяное орудие (Martineau, 2000. Fig. 84, 85). На внутренней поверхности, как правило, встречаются следы «расчесов», что было, по-видимому, особенно актуально при конструировании толстостенных сосудов с целью убирания излишка глины со стенок. Позже следы «расчесов» подвергались заглаживанию. Редко они встречаются на внешней поверхности, которая, как правило, хорошо обработана. Интересно отметить появление в слое 20 и вышележащих слоях толстостенных фрагментов (до 1,2 см) со следами другого типа «расчесов» – более тонких и встречающихся на обеих поверхностях, не подвергавшихся последующему заглаживанию. Этот способ обработки коррелирует с новым типом глиняного теста, насыщенного органической примесью. Редко встречается проработанное лощение – как правило, на тонкостенных фрагментах, орнаментированных наколами или без орнамента. Причем, лощение и заглаживание происходило часто и после нанесения орнаментации, о чем свидетельствуют нечеткие края оттисков. На сосудах слоя 15 расчесы либо тщательно заглажены, либо уже не применялись так часто. Позже сосуды подвергались различной температурной обработке, о чем свидетельствует разная степень окраски профиля сосуда (трехслойные, двухслойные и однослойные).

В коллекции нами не зафиксированы следы использования техники «лопатки и наковальни», что свидетельствует об отсутствии техники выколотки сосудов на болванке. Также маловероятно использование каких-либо моделей для конструирования сосудов, т. к. все выделенные технологические приемы, судя по этнографическим источникам, не используются и невозможны при таком способе изготовления.

При сопоставлении всех этих данных выделяются следующие цепочки технологических операций.

№ 1. Для лепки сосудов использовалась пластичная, хорошо промешанная глина с естественными включениями ракушки, что характерно для самых нижних слоев. Также встречаются сосуды, сделанные из похожей, но менее тщательно промешанной глины. Количество их заметно возрастает в вышележащих слоях. Сосуды изготавливались ленточным способом лепки (высота ленты 1,5–2 см), причем ленты немного растягивались в процессе конструирования сосуда (рис. 1). Толщина фрагментов стенок и венчиков, происходящих от сосудов небольшого объема (до 10 см в диаметре), как правило, 0,4–0,5 см, среднего объема (до 20–22 см в диаметре) – 0,7–0,9 см. Также есть толстостенные фрагменты – до 1,2 см (№ 1.1). Как правило, для изготовления последних использовалось более грубое глиняное тесто. Также есть несколько сосудов, изготовленных из теста с примесью органики. Сосуды, сделанные в этой технике, имеют

Рис. 1. Реконструкция цепочек технологических операций

А – лощение; Б – заглаженная поверхность; В – обработка внешней поверхности (с указанием разных вариантов); Г – обработка внутренней поверхности; Д – способы конструирования сосудов; Е – растягивание ленты; Ж – способ крепления глиняной ленты; З – «расчесы»

в вертикальном профиле диагональное направление течения глины и наклонные трещины, маркирующие изначально округлые в профиле ленты, которые по мере конструирования сосуда были прикреплены друг к другу и растянуты в вертикальном направлении. Встречаются во всех слоях начиная с 23. Эта цепочка наиболее успешна с технологической точки зрения, т. к. относительно большая площадь и тщательность скрепления лент, а также толщина сосудов в 0,7–0,8 см, делали их наиболее прочными. Видимо, из-за этого сосуды, сделанные в этой технике, сохранились лучше всего.

№ 1a. Сосуды изготавливались как из хорошо промешанной глины, так и из глиняного теста с добавлением органики, слоистого, плохого промеса. Сосуды изготавливались ленточным способом лепки или из более коротких и толстых жгутов-лоскутов (высота ленты-жгута 3–4 см), которые по мере конструирования сосуда сильно растягивались (рис. 1). Как правило, сосуды этого типа имеют толщину 0,5–0,6 см, изредка встречаются и более толстостенные сосуды – до 1,2 см. Необходимо отметить, что, возможно, появление этой технологии связано с появлением новой формы сосудов (формы № 2). Сосуды, сделанные в этой технике, имеют в вертикальном профиле длинные вертикальные или немного наклонные трещины, маркирующие скрепление вытянутых лент/жгутов, отчего в профиле они напоминают «S».

№ 1b. Глиняное тесто плохо промешано, комковатое и слоистое. Сосуды изготавливались ленточным способом лепки (высота ленты 1 см), причем ленты были небольшие и очень слабо растягивались. Как правило, сосуды, изготовленные этим способом лепки, толстостенные – до 1,2 см (рис. 1). Сосуды, сделанные в этой технике, имеют в вертикальном профиле диагональное направление течения глины и немного наклонные трещины, маркирующие изначально округлые в профиле ленты, которые по мере конструирования сосуда были прикреплены друг к другу.

№ 2. Сосуды изготавливались ленточным способом лепки (U-скрепление лент, высота лент 1 см), при котором ленты, округлые в сечении, укладывались друг на друга, после чего сосуд заглаживался или же ленты уплощались по мере конструирования сосуда (рис. 1). Глиняное тесто, как правило, плохо промешано, комковатое и слоистое. Толщина стенок сосудов 0,6 см и 0,8–0,9 см. Сосуды, сделанные в этой технике, имеют в вертикальном профиле трещины U-формы или же уплощенной U-формы.

В ходе проведения морфологического анализа в основном реконструируется верхняя часть сосудов, однако, судя по придонным частям и особенностям профиля, можно предположить, что они были плоскодонными. Нами выделены 9 форм глиняных сосудов.

Форма 1 – тулово в виде цилиндра/расходящегося под небольшим углом усеченного конуса в сочетании с эллипсом (точка изгиба 2,5 см). Края венчиков в основном плоские, также встречены округлые, скошенные внутрь и наружу (слои 17 и 15). Сосуды разного объема, диаметром в основном 16–20 см, 11–14 см, редко встречаются крупные сосуды диаметром больше 26 см (до 32 см). Многочисленные фрагменты, которые не позволяют реконструировать форму, сходные по облику и технологии изготовления, могут быть отнесены по этим признакам к этому виду сосудов. Поэтому мы предполагаем, что это наиболее распространенная форма. Появившись впервые в слое 23, она существует вплоть до 13 слоя, хотя и с определенными изменениями, отражающимися в уплощении сосуда и выпрямлении профиля (рис. 2).

Форма 2 – тулово в виде усеченного расходящегося конуса в сочетании с усеченным сходящимся конусом (точка изгиба – 2 см). Края венчиков в основном плоские или плоские и утолщенные. Последнее является особенностью этой формы. Диаметр сосудов 17–26 см (рис. 2).

Форма 3 – тулово в виде эллипса с отогнутым наружу венчиком (точка изгиба – 1 см). Края венчиков в основном плоские или плоские, скошенные наружу (рис. 2).

Форма 4 – тулово близко по форме шару. Края венчиков приостренные. Диаметр сосудов 8–10 см (рис. 2).

Форма 5 – тулово в виде цилиндра. Края венчиков в основном плоские, также встречены плоские, скошенные внутрь и наружу. Сосуды трех видов: диаметром 18–20 см, 14–16 см, есть и совсем маленькие, диаметром 4–9 см (рис. 2).

Форма 6 – тулово в виде конуса расходящегося («приземистые» миски). Края венчиков плоские. Два сосуда диаметром 6 и 20 см (рис. 2).

Форма 7 – тулово в виде конуса сходящегося в сочетании с расходящимся конусом. Край венчика приостренный. Диаметр сосудов до 12 см (рис. 2). Также найден один фрагмент с выраженным «ребром» (слой 20), что может указывать на существование двух вариантов данной биконической формы сосудов.

Форма 8 – тулово в виде усеченного конуса расходящегося с чуть вогнутыми боками. Края венчиков плоские. Диаметр сосудов 10 см, 19 см (рис. 2).

Форма 9 – тулово в виде уплощенного эллипса. Сосуды закрытые, двух видов: диаметром около 9 см и 21 см. Края венчиков плоские (рис. 2).

Рис. 2. Распространение форм глиняных сосудов в слоях 23–14

Днища в основном плоские, но можно предположить существование округлых днищ в слоях 21, 20. Днища разного размера: 5–6 см, 9 см, чаще всего встречаются днища диаметром 11–12 см. В коллекции ОАВЕиС ГЭ имеется одно острое дно из слоя 13. Т. Д. Белановская (1995. С. 104) отметила наличие острого дна также в слое 20.

Анализ соотношения технологии изготовления и морфологии позволил наметить определенные тенденции. Так, для изготовления сосудов, формы которых возможно было реконструировать, использовалась в основном технологическая цепочка № 1. Технологическая цепочка № 1a встречается в большинстве случаев при изготовлении сосудов формы 2, что могло быть обусловлено особенностями этой формы – создание открытого сосуда с тонкими стенками. Также технологическая цепочка № 1a использовалась в нескольких случаях для изготовления прямостенных сосудов формы 5. Для создания этих сосудов, как и сосудов формы 4, также зафиксировано использование технологической цепочки № 2 (один случай – в слое 20).

Посуда в основном не орнаментирована. Орнаментированные сосуды выполнены в основном в технике № 1, есть также сделанные по технологии № 1a (треугольными наколами в слое 19), № 2 («качалкой» в слое 20). Также необходимо отметить, что наиболее многочисленная группа сосудов формы № 1 не орнаментирована. Встречены лишь единичные случаи в слое 20 и 15. В основном орнаментировались сосуды форм 5, 6, с 16 слоя – сосуды формы 3, с 15 слоя – сосуды форм 7 и 8.

Посуда орнаментирована разными видами оттисков – мелкими и крупными треугольными, округлыми (появляются в слое 20), крупными зубчатыми оттисками, оттисками двузубчатыми, скобковидными/в виде римской «I», отличной от характерной для культуры «сперрингс», оттисками белемнита (появляются в слое 14), крупными защипами (появляются в слое 15), каплевидными оттисками, вертикальными насечками, прочерченными линиями, «расчесами», которые являются графическими знаками нескольких видов – треугольными, округлыми, скобковидными, в форме отрезка, линии. Многообразие техник (накольча-тая, «качалка», прочерченная, прочерченно-отступающая, отступающая) проявляется с самого нижнего слоя. Декор крайне прост – его можно охарактеризовать символом симметрии a : b . Орнамент покрывает, как правило, верхнюю часть сосуда. Встречается орнаментация в виде сетки, составленной только с помощью «расчесов». В слое 20, как и в 19, есть фигура , составленная из треугольных наколов. В слое 21 появляется орнаментация с.с. a(n) , в 16 слое - с.с. а х m. В этом слое появляется впервые не только новый с.с., но и новые значки, использованные для орнаментации в этом стиле.

Начало существования ракушечноярской культуры можно соотнести с радиоуглеродными датировками, полученными по нагару из слоя 20: 7290 ± 50 (Ua-37097), 7930 ± 140 (Ki-6476); 7860 ± 130 (Ki-6477); 7690 ± 110 (Ki-6475).

На территории Восточной Европы аналогичную керамику можно встретить среди материалов памятников, расположенных в бассейне р. Десна, Волго-Окском междуречье, бассейне Нижней Волги, в Южном Прионежье и в бассейне р. Сухоны (памятник типа Тудозеро V) (Иванищев, Иванищева, 2000; Цетлин, 2008; Смирнов, 1991; Выборнов, 2008), на территории Днепро-Двинского меж- дуречья. Большинство материалов не имеют радиоуглеродных датировок и выделяются типологически на основе схожести керамических традиций. По нагару на керамике с памятника Сертея XIV в Днепро-Двинском междуречье, относящейся к фазе «a-1», получена дата 8380 ± 55 BP (Ua-37099). Для керамического материала, происходящего из Днепро-Двинского междуречья, характерно сохранение части технологических, морфологических и орнаментальных традиций на протяжении долгого времени.

Значения калиброванных календарных дат ( Тимофеев и др. , 2004; Davison et al ., 2009) свидетельствуют о том, что начало неолита в степной зоне может быть датировано концом VIII – началом VII тыс. до н. э., временем, сопоставимым с датами ранненеолитических (керамических) памятников Ближнего Востока и Анатолии. В это время на территории степной зоны Восточной Европы формируются наиболее древние центры керамического производства, происхождение которых Т. Д. Белановская объясняла влиянием со стороны неолитических культур Кавказа ( Белановская , 1995. С. 181, 182). В свою очередь, территория южного Кавказа была включена в зону влияния ранненеолитических культур Анатолии еще в период PPNB ( Kiguradze, Menabde , 2004. Р. 353). Более того, основываясь на близости ряда черт материальной культуры – близкие формы каменных сосудов ( Белановская , 1995. Рис. XXVII, 3 ; Kozlowski, Aurenche , 2005. Fig. 3.1.1), сходные формы глиняных сосудов и сходная техника лепки с помощью небольших жгутов или лент, простота керамики, редкость декора ( Vandiver , 1987. Р. 9–23; Mière, Picon , 1999. Р. 5–16; Nishiaki, Mière , 2005. Р. 59–63; Voigt , 1983; Aleksandrovsky et al. 2009) – и близости датировок 14С, можно предположить и прямые инфильтрации населения с территории Ближнего Востока и Малой Азии на территорию Нижнего Подонья. Кроме того, интересными представляются сведения о первых глиняных сосудах, существовавших с 10 тыс. л. н., небольшого размера (до 10 см в диаметре и в высоту), назначение которых неизвестно, но которые могли использоваться для хранения ценных материалов ( Mière, Picon , 1999. Р. 7). Аналогии этим небольшим сосудам прослеживаются и среди глиняной посуды Ракушечного Яра (форма 4), один из них был покрыт красной и желтой охрой с внутренней стороны.

Представленные наблюдения позволяют говорить о двух разных моделях неолитизации для территории Восточной Европы. Первая из них («стандартная») – распространение пакета инноваций, который маркирует наступление неолитической эпохи: изготовление глиняной посуды, производящее хозяйство, архитектура, каменные сосуды. Материалы Ракушечного Яра являются свидетельством этого процесса. Другая модель – «септентриональная» (появление только определенных традиций изготовления глиняной посуды): появление навыков изготовления керамики, точечное их распространение и дальнейшая «экспансия» на пространства Восточной Европы. Мы считаем, что необходимо разделять процесс появления «неолитического пакета» в первичных центрах , последующее распространение из этих областей навыков изготовления глиняной посуды и дальнейшую передачу керамических традиций в мезолитической среде уже из других, вторичных центров , находящихся в лесной и лесостепной зонах. Прекращение развития первичных ранненеолитических традиций можно рассматривать как конец раннего неолита, который на разных территориях наступил в разное время.

Статья научная