Some data on pottery of Osipovskaya and Mariinskaya cultures of the Lower Amur region
Автор: Tsetlin Yu. B., Medvedev V.E.
Журнал: Краткие сообщения Института археологии @ksia-iaran
Рубрика: От камня к бронзе. Проблемы и материалы
Статья в выпуске: 250, 2018 года.
Бесплатный доступ
The paper describes results of the comprehensive study of pottery traditionsthrough the prism of technological processes, shapes and ornamentation of vesselsdeveloped by the Osipovka and Mariinskoye Neolithic cultures in the Russian AmurRegion. The Osipovka culture is the earliest on our planet and its pottery reflects first stagesof pottery development in the history of humanity. The Mariinskoye pottery characterizesthe next period of pottery development and is dated to the Early Neolithic of this region.The authors conclude that these cultures were left behind by different ethnocultural groupsof the earliest population.
Amur region neolithic, pottery, historical and cultural approach, technicaland technological analysis, history of population, shapes, ornamentation
Короткий адрес: https://sciup.org/143164025
IDR: 143164025
Текст научной статьи Some data on pottery of Osipovskaya and Mariinskaya cultures of the Lower Amur region
В данной статье вводятся в научный оборот новые исследовательские результаты, полученные при изучении с позиций историко-культурного подхода древнейшей и ранненеолитической керамики поселений у с. Казакевичево и на о-ве Сучу в Нижнем Приамурье (рис. 1). Материалы из раскопок под руководством А. П. Окладникова 1959 и 1960 гг. разнокультурного неолитического памятника Казакевичево, расположенного на правом берегу протоки Амурской неподалеку от впадающей в нее р. Уссури ( Медведев, Филатова , 2015), относятся к 5 сосудам осиповской культуры и к 31 сосуду мариинской культуры, а материалы из раскопок В. Е. Медведева 1999 г. поселения на о-ве Сучу, находящемся между протокой Мариинской и основным руслом Амура, включают обломки от 35 сосудов мариинской культуры. Бытование осиповской неолитической культуры относится к XII–IX тыс. до н. э., а мариинской – к VIII–VII тыс. до н. э. ( Медведев, Филатова , 2014. С. 5).
* Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ, проект № 15-06-00246.

Рис. 1. Карта-схема расположения памятников
1 – Казакевичево; 2 – Сучу
Подход, методы и программа исследования
Историко-культурный подход к изучению древнего гончарства предполагает системный анализ керамики с целью, во-первых, выделения конкретных технико-технологических и культурных традиций древних гончаров, во-вторых, использования этих данных как источника информации по истории древнего населения ( Цетлин , 2012). Программа, по которой велось изучение керамики, включает четыре направления анализа: 1 – технику и технологию изготовления сосудов, 2 – орнаментацию посуды, 3 – естественную структуру форм сосудов и 4 – сферы их использования в быту.
Изучение гончарных традиций в области техники и технологии предполагает реконструкцию: 1) навыков отбора исходного пластичного сырья с точки зрения его относительной ожелезненности и пластичности; 2) навыков составления формовочной массы на качественном и количественном уровнях; 3) способов конструирования сосудов, включая выяснение как технологических операций гончаров, так и использовавшихся ими технических приспособлений; 4) навыков обработки внешней и внутренней поверхности сосудов и 5) приемов придания сосудам прочности и водонепроницаемости (Бобрин ский, 1978, 1999).
Изучение традиций орнаментации сосудов предполагает выяснение: 1) вида орнаментира, 2) способа работы им при нанесении декора и 3) стилистики орнамента.
Анализ естественной структуры формы сосуда включает выяснение того, из каких функциональных частей состоит его форма, а при определении сферы использования посуды учитывалось наличие или отсутствие контакта сосуда с открытым огнем в процессе бытового использования.
Следует отметить, что полнота и надежность реконструкции культурных традиций гончаров и потребителей посуды по всем четырем направлениям зависит, во-первых, от сохранности самого керамического материала, во-вторых, от наличия или отсутствия на поверхности и в изломах изделий особых технологических и иных следов, которые несут информацию об этих традициях. В связи с этим далеко не по всем обломкам керамики возможно было установить весь перечень данных. Поэтому информация, полученная по разным фрагментам, дополняла друг друга. Трасологическое изучение следов на поверхности и в изломах образцов керамики производилось с помощью бинокулярного микроскопа МБС-2 и последующего сравнения их с эталонными экспериментальными образцами, хранящимися в лаборатории «История керамики» ИА РАН. Для оценки степени ожелезненности сырья образцы подвергались повторному обжигу при одинаковой температуре 850 ºС и последующему сравнению с эталонной цветовой шкалой ожелезненности глин, разработанной в лаборатории. Предварительная отбраковка образцов керамики, побывавших во вторичном огне, специальный термический анализ оставшихся фрагментов и анализ остаточной пластичности формовочной массы изделий позволили определить температуру обжига сосудов. Анализ керамики выполнялся сотрудниками Группы «История керамики» ИА РАН.
Керамика осиповской культуры
Изложение результатов изучения керамики начнем с материалов осиповской культуры, зафиксированных на поселении Казакевичево. Всего изучены фрагменты 5 сосудов, в том числе два обломка венчика, два обломка стенок и одно плоское дно.
Исходное сырье . Во всех случаях для изготовления сосудов гончарами было использовано глиноподобное илистое сырье средней ожелезненности и низкой или средней/низкой пластичности. По составу естественных примесей оно подразделяется на 4 разных вида: 1 – с большим содержанием водных растительных волокон (рис. 2, 1 ) в концентрации 1:1 - 1:3 и редкими включениями бурого железняка (2 сосуда); 2 – с большим количеством водных растительных остатков и очень большим количеством частиц оолитового бурого железняка (1 сосуд); 3 – с редкими включениями крупного естественного песка в концентрации 1:5–6 (1 сосуд); 4 – с большим количеством естественного пылевидного песка и значительной концентрацией бурого железняка (1 сосуд).

Рис. 2. Осиповская ( 1 ) и мариинская ( 2–8 ) керамика поселения Казакевичево
Формовочная масса . Зафиксированы два рецепта формовочной массы: 1 – без каких-либо искусственных добавок (2 сосуда) и 2 – с введением специального органического раствора, оставляющего в изломе черные блестящие пленки.
Конструирование сосудов . Сосуды изготавливались лоскутным налепом на форме-основе (4 случая) с небольшим выдавливанием стенок пальцами. Один сосуд предположительно сделан в форме-емкости, также с элементами выдавливания.
Обработка поверхности . Поверхности изделий заглаживалась пучком травы (2 экз.), кожей (1 экз.) или имели статические отпечатки (2 экз.).
Придание сосудам прочности и водонепроницаемости осуществлялось путем их целенаправленной термической обработки двумя способами: 1 – длительного (в течение нескольких часов) низкотемпературного (до 500 ºС) обжига в восстановительной среде с последующей короткой (10–15 мин.) выдержкой в окислительной среде при температуре каления (выше 650 ºС) глины и быстрым остыванием на воздухе (2 сосуда); 2 – неполного окислительного обжига при температуре каления глины с медленным остыванием в обжигательном устройстве. Только один небольшой сосуд после обжига подвергся специальной химико-термической обработке путем обваривания внешней поверхности.
Декорирование сосудов . Поверхности изделий подвергались декорированию в очень незначительной степени. Отдельные элементы декора единично зафиксированы в верхней части сосуда, а остальная поверхность полностью лишена орнамента. У одного сосуда зафиксировано наличие налепного горизонтального валика с поперечными насечками, у другого – наклонные влево насечки, нанесенные по торцу венчика. Напомним, что только на поселении Осиповка I осиповской культуры появляются очень редкие орнаментальные узоры, а в абсолютном большинстве случаев поверхность сосудов имеет только технологиче-ски-декорированный облик ( Медведев, Цетлин , 2013; Цетлин, Медведев , 2015).
Форма сосудов . Естественную структуру сосудов удалось зафиксировать только в одном случае, она имеет субстратный характер: губа + тулово + основание тулова (рис. 2, 1 ). В двух случаях оказалось возможным определить примерный диаметр сосудов – один сосуд небольшой с диаметром около 10 см, другой – более крупный с диаметром 25 см. Зафиксировано, что один сосуд был плоскодонным. Толщина стенок сосудов в среднем около 8 мм. Один сосуд, вероятно, имел сквозные отверстия, в 8 мм ниже края венчика, сделанные до обжига изделия по сырой глине.
Использование сосудов . Один сосуд мисковидной формы имеет на поверхности следы нагара, т. е. он использовался для приготовления или разогрева пищи на огне, три сосуда, скорее всего, применялись в быту без контакта с огнем.
Выводы . Проведенный анализ обломков от 5 сосудов осиповской культуры с поселения Казакевичево позволяет сделать ряд выводов. Во-первых, там работало, возможно, в разное время не менее четырех гончаров, добывавших илистое сырье в разных местах залегания, во-вторых, допустимо предполагать на поселении существование как минимум двух групп гончаров с разными технико-технологическими традициями изготовления сосудов. Об этом свидетельствуют два вида традиций составления формовочных масс, использование при конструировании посуды форм-основ и форм-емкостей, два разных режима термической обработки сосудов.
В целом полученные выводы почти полностью соответствуют традициям гончаров осиповской культуры, выявленным по другим памятникам ( Медведев, Цетлин , 2013, 2014; Цетлин, Медведев , 2015). Исключение составляют случаи применения неполного обжига в окислительной среде с медленным остыванием сосуда и наличие налепного валика с насечками на поверхности сосуда. Эти особенности могут косвенно указывать на несколько более развитый характер гончарных традиций, чем у обитателей поселений Госян и Гася, сопоставимый с жителями относительно более позднего поселения Осиповка 1.
Керамика мариинской культуры
Поселение Казакевичево
На поселении Казакевичево, помимо керамики осиповской культуры, зафиксированы фрагменты от 31 сосуда мариинской культуры (рис. 2, 2–8 ). Среди них 25 обломков венчиков, в том числе 4 со следами ремонта, 5 обломков стенок и одно плоское дно.
Исходное сырье . Из 31 сосуда 20 были изготовлены из глины преимущественно средней пластичности (65 %) и средней ожелезненности (81 %). Помимо этого, для 5 сосудов использована глина низкой и для 5 – высокой пластичности, 3 сосуда сделаны из глины слабой и один – высокой ожелезненности, еще 2 сосуда – из неожелезненной глины и один сосуд – из илистого сырья. По составу естественных минеральных примесей выделяются 3 разные глиняные залежи: 1 – с примесью очень мелкого и мелкого окатанного песка (3 сосуда, или 10%), 2 – с примесью мелкого и среднего остроугольного песка и оолитового бурого железняка в различной концентрации (22 сосуда, или 71 %), 3 – с обильной примесью очень мелкого и среднего окатанного песка, оолитового бурого железняка и слабоокатанного гравия размером до 5–6 мм (6 сосудов, или 19%).
Формовочная масса . По изученным материалам выделятся один основной рецепт формовочной массы: глина + шамот некалиброванный + органический раствор (30 сосудов, 97 %), в одном сосуде зафиксирован только органический раствор. В большинстве случаев этот раствор представлен в изломе яркими черными пленками, у двух сосудов введенный раствор достаточно грубый с большим количеством мелкой растительной органики. Некоторые рецепты характеризуются разной концентрацией шамота: наиболее массовой была низкая концентрация – 1:5 и меньше (23 сосуда, 74 %), реже использовалась концентрация 1:3–4 (6 сосудов, 19%) и в одном случае отмечена высокая концентрация шамота – около 1:1. Таким образом, можно говорить как минимум о четырех разных, но очень близких рецептах формовочных масс.
Конструирование сосудов . В большинстве случаев сосуды делались с помощью лоскутного налепа (26 сосудов, 84%). По 15 сосудам (48%) удалось зафиксировать использование формы-основы, а в остальных случаях детализировать информацию об использованных для лепки технических средствах оказалось невозможным. У двух сосудов выяснилось, что в качестве прокладки между формой-основой и слоем глины служила кожа.
Обработка поверхности . Внешняя поверхность сосудов, как правило, заглаживалась кожей (17 экз., 55 %), реже – твердой каменной галькой (7 экз., 23 %), на 5 сосудах фиксируется слабая залощенность, которая, однако, может возникать и в процессе использования изделий в быту. Для обработки внутренней поверхности также преобладало использование заглаживания кожей (18 сосудов, 58%), иногда для заглаживания применялась каменная галька (7 сосудов, 35%). Часто на внутренней поверхности фиксируется бытовая залощенность (16 случаев, 52 %).
Придание сосудам прочности и водонепроницаемости. С этой целью изделия подвергались прежде всего целенаправленной термической обработке. Наиболее часто она осуществлялась путем длительного низкотемпературного обжига в восстановительной среде с последующей короткой выдержкой в окислительной атмосфере при температуре каления глины (15 сосудов, 48 %), реже применялся неполный обжиг изделий в окислительной среде (9 сосудов, 19 %) и почти столько же – более ранний технологический режим – длительный низкотемпературный обжиг в восстановительной среде (6 сосудов, 19%). Два сосуда имеют следы обваривания внешней поверхности.
Декорирование сосудов . На сосудах мариинской культуры орнамент располагается исключительно в верхней части, а остальная поверхность его не имеет. Абсолютно преобладают на сосудах отпечатки гребенчатого штампа (94%), причем в 68 % случаев они наносились с наклоном вправо (рис. 2, 4–8 ), реже (19%) – вертикально (рис. 2, 2–3 ) и совсем редко – горизонтально (6%). Гребенчатый орнамент преимущественно наносился в один (35%) или два (42%) ряда, редко он имел большее число рядов (19%). Любопытно, что на 9 сосудах (45%) гребенчатый штамп имел 5 зубцов, штампы с двумя, тремя, четырьмя, шестью и большим числом зубцов зафиксированы не более чем на двух сосудах каждый. Помимо гребенчатого орнамента, на сосудах единично встречаются ямочные и ямчатые вдавления, фигурный орнамент и отпечаток шнура. Кроме того, у двух сосудов отмечены следы окраски охрой внутренней поверхности в районе венчика и у одного сосуда – обеих поверхностей также у венчика.
Форма сосудов . Ее удалось зафиксировать для 25 сосудов (81 %). Только у двух сосудов выявлена субстратная естественная структура формы: «губа + ту-лово + основание тулова» (рис. 2, 4, 5, 7 ). Большинство сосудов имеют более развитую естественную структуру (рис. 2, 2, 3, 6, 8 ): «губа + предплечье + ту-лово + основание тулова» (23 сосуда, 92 %). У 22 сосудов удалось определить диаметр венчика: 7 сосудов имеют диаметр 10–15 см, 6 сосудов – 16–25 см и 9 сосудов – 26–36 см. В среднем диаметр сосудов составляет 22 см, а толщина стенок – в среднем 7 мм.
Использование сосудов . Среди изученных материалов 18 сосудов (58 %) использовались для приготовления горячей пищи и немного меньше сосудов – 10 (32%) – для каких-то других целей, без контакта с огнем. Причем сфера использования сосудов не имеет прямой связи с их размерами.
Выводы . Прежде всего обращают на себя внимание два момента: значительно большее разнообразие гончарных традиций и несомненно большая их развитость по сравнению с осиповским гончарством.
Вся система гончарных традиций носителей мариинской культуры характеризуется значительной однородностью одних традиций и заметным разнообразием других. К первым относятся: 1) использование гончарами лоскутного налепа в основном на форме-основе для конструирования сосудов (84%); 2) декорирование изделий почти исключительно гребенчатым орнаментом и только в верхней части сосуда (94%); 3) единая естественная структура форм сосудов «губа + предплечье + тулово + основание тулова» (92 %).
Вторая группа традиций достаточна неоднородна. Во-первых, это традиции отбора исходного пластичного сырья. Мариинские гончары использовали для производства посуды природную глину в основном средней пластичности (65%) и средней ожелезненности (81 %). Реже применялась глина низкой или высокой пластичности и крайне редко – неожелезненная (белая) глина. Доминировала разработка местными гончарами одной залежи, где глина содержала естественную примесь мелкого и среднего остроугольного песка и оолитового бурого железняка в различной концентрации (22 сосуда, или 71 %), другие залежи использовались реже. Во-вторых, традиции подготовки формовочных масс: одна традиция была доминирующая – глина + некалиброванный шамот в концентрации 1:5 + органический раствор (74 %), две другие – очень близкие, но различающиеся по количеству вводимого в формовочную массу шамота. В-третьих, традиции обработки поверхности сосудов, связанные с использованием гончарами для заглаживания двух видов материалов – кожи (55–58 %) и каменной гальки (23–35 %). В-четвертых, традиции придания сосудам прочности и водонепроницаемости, представленные тремя режимами термической обработки, причем только один из них доминировал – длительный низкотемпературный обжиг в восстановительной среде с короткой выдержкой при температуре каления глины (48 %), а два других применялись реже.
Отмеченные факты позволяют сделать вывод, с одной стороны, о существовании на поселении группы гончаров – носителей «ядра» культурных традиций, а с другой – о том, что, помимо них, там обитали и носители иных гончарных традиций, т. е. состав населения мариинской культуры был неоднородным. Такая неоднородность культурного состава населения для эпохи неолита является характерным отражением дуально-родовой структуры древнего общества ( Цет-лин , 1980).
Поселение Сучу (материалы раскопа IX)
Керамика из раскопок поселения на о-ве Сучу, результаты анализа которой излагаются в данной статье, представлена обломками от 35 сосудов (рис. 3). Раньше керамика мариинской культуры этого памятника уже подвергалась технико-технологическому изучению в лаборатории ИА РАН, и полученные данные были опубликованы в специальной статье ( Цетлин, Медведев , 2014). Поэтому данный материал следует рассматривать как дополнительный.
Среди изученных обломков 19 – это венчики сосудов, 11 – стенки, 3 – верхние части сосудов без края венчика и 2 – фрагменты плоского дна с частью стенок.
Исходное сырье . Гончары использовали в качестве основного пластичного сырья только природную глину (97 %), а в одном случае сосуд был изготовлен из илистого сырья. Наиболее широко применялась слабоожелезненная глина (74 %), низкой (46 %) или средней пластичности (31 %), реже – высокопластичная глина (23 %). Кроме того, 5 сосудов были изготовлены из среднеожелез-ненной и один – из неожелезненной глины. Преимущественно использовались залежи с естественной примесью пылевидного или мелкого песка (94%) и редкими включениями бурого железняка, но одна из залежей характеризуется присутствием мелкого остроугольного песка (10 сосудов, 29 %). Только три сосуда содержат оолитовый бурый железняк в значительной концентрации. Таким образом, местные гончары разрабатывали две основные залежи глины: с мелким и пылевидным песком и с мелким остроугольным песком.
Формовочная масса . Все сосуды характеризуются одинаковым на качественном уровне рецептом – глина + шамот + органический раствор. Однако

Рис. 3. Мариинская керамика поселения Сучу ( 1–5 )
на количественном уровне внутри этого рецепта имеются различия по размерам и концентрации шамота. Крупный шамот зафиксирован в формовочной массе 10 сосудов (29 %), средний – в 25 сосудах (71 %); в 13 сосудах концентрация этой примеси составляет 1:3–4 (37 %), в 22 сосудах – 1:5 и менее (63 %).
Конструирование сосудов . Во всех случаях, когда это было возможно определить, сосуды изготавливались лоскутным налепом (27 экз., 77 %) с выбиванием (11 экз., 31 %) на форме-основе (17 экз., 49 %). В одном случае удалось зафиксировать изготовление сосуда по емкостно-донной программе.
Обработка поверхности . К сожалению, поверхность многих обломков керамики (свыше 30 %) из-за достаточно слабого обжига оказалась сильно разрушенной при мытье, что сделало невозможным определение приемов ее обработки, в других случаях следы обработки на внешней поверхности были уничтожены орнаментом (23 %). Внешняя поверхность : по 12 сосудам (34 %) удалось зафиксировать статические отпечатки, оставленные выбиванием гладкой колотушкой, у трех сосудов поверхность заглажена кожей, у одного – пучком травы. Внутренняя поверхность : у 17 сосудов (49%) отмечены статические следы от формы-основы, затем 8 сосудов внутри заглаживалась кожей (23 %), на двух остались следы каменной гальки.
Придание сосудам прочности и водонепроницаемости . С этой целью изделия подвергались двум разным режимам термической обработки. Один – это длительный низкотемпературный обжиг в восстановительной среде (14 сосудов, 40%), второй – такой же обжиг, только с последующей очень короткой выдержкой изделий при высокой температуре в окислительной атмосфере (57%).
Декорирование сосудов . Орнаментация наносилась только в верхней части изделий. Наиболее распространенным был гребенчатый орнамент (89 %), состоящий из одного или двух рядов наклонных вправо отпечатков (77%). В большинстве случаев гребенчатый штамп имел 4–6 зубцов (82 %). Изредка на сосуде присутствуют вертикальные или наклонные влево отпечатки гребенчатого штампа или наклонные вправо отпечатки гладкого штампа (рис. 3, 3 ). Важно подчеркнуть, что, кроме одного случая, на сосуд всегда наносились отпечатки только одного вида.
Форма сосудов . Обращает на себя внимание, что на этом поселении использовались сосуды с более развитой и разнообразной естественной структурой формы. Здесь совсем отсутствуют сосуды с субстратной структурой. Как и на поселении Казакевичево, доминируют четырехчастные сосуды: «губа + предплечье + тулово + основание тулова» (рис. 3, 1, 4 ) – 15 сосудов (43 %). Однако наряду с ними зафиксированы пятичастные сосуды двух вариантов: «губа + шея + предплечье + тулово + основание тулова» (рис. 3, 5 ) – 3 сосуда, и «губа + щека + предплечье + тулово + основание тулова» (рис. 3, 2–3 ) – также 3 сосуда. По обломкам 17 сосудов удалось выяснить их диаметр в верхней части: меньше 10 см имеют 2 сосуда, 10–15 см – 7 сосудов, 16–20 см – 5 и 21–25 см – 3 сосуда. Средняя толщина стенок у сосудов составляет 7,5 мм.
Использование сосудов . Как посуда использовалась в быту, удалось выяснить по 28 сосудам. Из них 23 (82 %) применялись для приготовления пищи на огне и 5 (18 %) – для каких-то нужд, не связанных с огнем.
Выводы . Выводы, которые могут быть сделаны по материалам поселения Сучу, во многом сходны с теми, которые были изложены выше по мариинской керамике поселения Казакевичево. Поэтому здесь мы остановимся только на различиях керамических традиций этих двух памятников.
Прежде всего следует отметить особенности в традициях отбора пластичного сырья. Если гончары Казакевичево использовали глину средней ожелезненно-сти и средней пластичности, то гончары о-ва Сучу – глины низкой пластичности и слабой ожелезненности. При заглаживании поверхности сосудов гончары о-ва Сучу очень редко использовали кожу и каменную гальку. Также у них значительно чаще применялся длительный низкотемпературный обжиг в восстановительной среде. Особенно важно обратить внимание на значительно более развитую естественную структуру форм сосудов, которые изготавливали на Сучу и которыми пользовались его обитатели – здесь не зафиксированы простейшие сосуды со субстратной структурой и присутствуют пятичастные сосуды со щекой или шеей. Любопытно, что на поселении Казакевичево почти половина сосудов имела диаметр верхней части более 26 см, а на о-ве Сучу сосуды такого размера по изученным материалам не зафиксированы. Помимо этого, обитатели Сучу заметно чаще, чем жители Казакевичево, использовали сосуды для приготовления на огне горячей пищи. В целом степень сходства двух этих поселений по всем гончарным традициям составляет около 68 %. Кроме того, важно подчеркнуть, что изложенные в данной статье результаты изучения керамики поселения Сучу (раскоп IX) оказались очень близки к тем результатам, которые были получены при технико-технологическом анализе первой части коллекции керамики с данного раскопа (Цетлин, Медведев, 2014).
Подводя итоги, следует еще раз обратить внимание на тот факт, что, судя по изученным как прежде, так и сейчас керамическим материалам, носители керамики осиповской и мариинской культур Приамурья владели разными технико-технологическими и морфологическими традициями изготовления глиняной посуды. Это определенно свидетельствует, что мы имеем дело с двумя различными в культурном и, скорее всего, этнокультурном плане группами древнего населения, которые если и контактировали между собой, то этот контакт имел не более чем эпизодический характер.