A vault dated to the migration period from V. D. Blavatskiy's excavations in Phanagoria
Автор: Strokov A.A.
Журнал: Краткие сообщения Института археологии @ksia-iaran
Рубрика: Железный век и раннее средневековье
Статья в выпуске: 251, 2018 года.
Бесплатный доступ
In 1937 a joint expedition of the Pushkin Museum of Fine Arts and the StateHistorical Museum (GIM) led by V. D. Blavatskiy excavated a section in the Phanagoriawest necropolis where graves of the Migration Period were discovered among other burials.This paper publishes the richest burial, i. e. two-chamber vault No. 50. The paper containsall available data about the tomb, analyzes the burial rite, funerary offerings, providesconclusions about the assemblage dating as well as the social status of the deceased.
Migration period, v в. н. э, taman' peninsula, vault, buckle, fibula, 5th century ad, red-glazed ceramics
Короткий адрес: https://sciup.org/143164049
IDR: 143164049
Текст научной статьи A vault dated to the migration period from V. D. Blavatskiy's excavations in Phanagoria
* Работа выполнена при поддержке РФФИ, проект № 15-31-01278.
1 За возможность ознакомления с материалами выражаю глубокую признательность С. И. Финогеновой и О. В. Тугушевой, А. Н. Ворошилову – за предоставленную копию отчета В. Д. Блаватского из архива ИИМК РАН.
инвентарь сохранился не полностью, поэтому не для всех предметов имеются иллюстрации (они будут отмечены курсивом).
В 1937 г. совместная Фанагорийская экспедиция ГМИИ им. А. С. Пушкина и ГИМ (более подробно об организации данных работ и степени участия музеев см.: Застрожнова ( Панкратова ), 2014) исследовала участок Западного некрополя, где был обнаружен ряд захоронений IV–V вв. н. э. Отчет В. Д. Блаватского об этих работах был опубликован ( Блаватский , 1941), однако он содержит лишь краткие описания погребальных сооружений и инвентаря, иллюстрации даны только для наиболее ярких находок. Мечи из интересующего нас склепа были опубликованы Н. И. Сокольским (1954). В своей статье, посвященной стеклянным стаканом с каплями синего стекла, Н. П. Сорокина приводит иллюстрацию инвентаря склепа 50 ( Сорокина , 1971. Рис. 6: 2 ), однако без дальнейшего его рассмотрения. Таким образом, ни в одной из вышеупомянутых работ, да и позднее (см., например: Крым…, 2003), авторы не ставили целью собрать полностью весь доступный материал о данной могиле.
Захоронение № 50 было открыто на участке «Некрополь С» Фанагории, приблизительно в 100 метрах на юг от уреза воды Таманского залива, на вершине холма приморской террасы. Оно представляло собой большой двухкамерный грунтовый склеп (описание и размеры даются по отчету В. Д. Блаватского и его чертежам). Он состоял из дромоса, двух камер прямоугольной формы и узких коридоров, соединявших их с дромосом (рис. 1: 1 ). Они располагались в одну линию, гробница ориентирована с ССВ на ЮЮЗ. Следует отметить, что В. Д. Блаватский в своей статье использовал несколько отличающуюся от принятой в современной российской археологии терминологию при описании конструкции склепов ( Ворошилова и др. , 2015) – входную шахту, которую сейчас принято называть дромосом, он именует «колодезь», а узкие небольшие коридоры, соединявшие дромос с камерами, в свою очередь, описывает как «дромос» ( Блаватский , 1941. С. 44).
Дромос склепа имел подпрямоугольную форму 2,7 м длиной, 0,8 шириной и 5,95 м глубиной, слегка расширялся к ЮЗ. Заполнение представляло собой серовато-желтый песчаный суглинок, в котором были встречены следы камки. В заполнении дромоса обнаружены красноглиняный одноручный кувшин (рис. 1: 2 ) с прочерченным орнаментом на плечах (известен только по иллюстрации: Блаватский , 1941. Табл. IX: 2 ), фрагменты других керамических и стеклянных сосудов (в т. ч. с каплями синего стекла), стеклянная бусина и обломки костей человека и животных (возможно, вынесенных грабителями из камер).
С обеих сторон дромоса были выкопаны две прямоугольные камеры (которые получили условные названия «восточная» и «западная»), соединенные с ним узкими входными коридорами (длина: восточного – 1,4 м, западного – 1,33 м; ширина: восточного – 0,56–0,65 м, западного – 0,5–0,65 м). Уровни обоих коридоров были ниже уровня дромоса: восточный – на 0,22 м, западный – на 0,14 м. Коридор западной камеры имел каменный заклад, нарушенный грабителями: одна плита лежала у ступеньки, другая была отодвинута и прислонена к северо-восточному борту дромоса. В. Д. Блаватский отмечает наличие нескольких грабительских шахт, что говорит о значительном ограблении захоронения еще в древности.

Рис. 1. Фанагория. Склеп 50 1937 г.
1 – план захоронения; 2 – кувшин из дромоса склепа (по: Блаватский , 1941), без масштаба; 3–6 – инвентарь захоронения в гробу 1
2, 3, 6 – глина; 4–5 – бронза
Восточная камера имела размеры ок. 2 х 2,5 м (вытянута по линии ССЗ -ЮЮВ). В. Д. Блаватский по сохранившимся стенкам установил, что обе камеры имели полуциркулярный свод (рис. 1: 1б ). В восточной камере стояло три гроба. Гроб 1 имел прямоугольную форму размером 2,05 х 0,5 м, был вплотную приставлен к северо-западной стенке камеры, на которой остался отпечаток доски высотой 0,2 м. На досках гроба был прослежен тлен погребенного, который лежал на спине с вытянутыми вдоль туловища руками, ноги перекрещены, головой на ЮЗЗ, ко входу в камеру. В районе гроба 1 были сделаны некоторые находки. В головах были обнаружены следы шкатулки, в которой находились железный нож , грецкие орехи и миндаль , а также бронзовое зеркало (рис. 1: 5 ), орнаментированное тремя концентрическими рельефными кругами, с центральной петлей типа Карповка – Анке 4, по А. В. Мастыковой (2009. С. 83, 84).
Чуть ближе к гробу находилось другое скопление находок. Это пряслице , а также открытый стеклянный сосуд , которые лежали в большом краснолаковом блюде (рис. 1: 3 ) формы 3 понтийской краснолаковой керамики (Ponticredslipware – PRSW), по К. Домжальскому, дно которого было украшено орнаментом в виде концентрических кругов и волнистых линий. Под блюдом были найдены бронзовые щипчики (рис. 1: 4 ), рядом стоял закрытый сероглиняный сосуд с пролощеным орнаментом (рис. 1: 6 ). У северной стенки камеры в районе гроба 1 были также найдены серебряные пластинка и 2 кольца (одно из них, возможно, представляло собой серьгу). Судя по инвентарю (зеркало, пинцет, возможно, украшения в виде серег), это захоронение принадлежало женщине.
Гроб 2 стоял у юго-восточной стенки камеры. Его форму, как и точное положение костяка (В. Д. Блаватский указывает, что погребенный, скорее всего, также был ориентирован на ЮЗЗ – к входу в камеру), исследователям установить не удалось, так как он был разрушен стоявшим рядом гробом 3. В головах у покойного был обнаружен погребальный инвентарь, который, скорее всего, относился к данному захоронению. Это большое краснолаковое блюдо формы 3 PRSW (рис. 2: 1 ), венчик и дно которого были украшены прочерченным волнистым орнаментом; краснолаковая тарелка (рис. 2: 2 ) формы 2 PRSW ( Arsen’eva, Domžalski , 2002. P. 426), а также следы орехов и миндаля , сероглиняная миска , серолощеный сосуд (рис. 2, 3 ), фрагменты стеклянного сосуда , 2 пряслица . Вдоль гроба лежал железный меч (рис. 2: 4 ) длиной 0,97 м ( Сокольский , 1954. С. 164. Табл. V: 5 ) с остатками деревянных ножен, украшенных ромбическим орнаментом, к которым пристали остатки ткани и волосков. В. Д. Блаватский указывает, что у гроба 2 была обнаружена и бронзовая оправа ножен меча, однако ее изображения нет. Н. И. Сокольский также отмечает, что меч был без оправы. Неподалеку от меча были найдены 2 серебряные пряжки с округлыми рамками и хоботковыми язычками, одна из них с прямоугольным щитком (рис. 2: 5, 9 ); еще одна пряжка, но бронзовая (рис. 2: 7 ); серебряные: пластинчатый щиток от пряжки (рис. 2: 6 ), небольшое кольцо с петлей (рис. 2: 8 ), видимо также являвшееся деталью ременной гарнитуры, и два пластинчатых наконечника ремня с валиком на конце (рис. 2: 10, 11 ). Судя по инвентарю, захоронение 2 восточной камеры принадлежало взрослому мужчине-воину.

Гроб 3 стоял ближе к середине камеры, его размеры составили 1,79 х 0,38 м. В. Д. Блаватский, исходя из небольших размеров гроба, считает его захоронением подростка. Погребенный лежал вытянуто на ЮЗЗ, головой к выходу из камеры. Около правой руки, в районе таза было обнаружено каменное биконическое пряслице (рис. 2: 12 ), около гроба, в головах – серебряная пряжка прямоугольной формы с хоботковым язычком (рис. 2: 13 ), стеклянный стакан из зеленоватого стекла (рис. 2: 16 ), золотые пронизки, спаянные из четырех трубочек золотого листа (рис. 2: 15 ) ( Трейстер , 2015. Кат. 13), и бронзовая пластина . Также у гроба 3 обнаружен железный нож (рис. 2: 14 ).
В заполнении восточной камеры был сделан ряд находок: краснолаковая миска формы 1 PRSW (рис. 3: 1 ), серебряная двупластинчатая фибула (рис. 3: 2 ) с позолоченными пальметовидными накладками у оснований дужки, пастовая бусина с орнаментом в виде волнистых полос желтого и голубого цвета (рис. 3: 3 ), глиняное пряслице (рис. 3: 4 ), бронзовая серьга с полиэдрическим окончанием (рис. 3: 5 ), 5 серебряных бесщитковых пряжек с округлой рамкой и хоботковыми язычками, сильно выступающими за рамку, одна из них с зооморфным язычком (рис. 3: 6–10 ), круглая золотая пластинка с шестью узкими валиками (рис. 3: 11 ) (Там же. Кат. 12), а также фрагменты других керамических и стеклянных сосудов . Принадлежность данных находок к какому-то конкретному захоронению в восточной камере установить невозможно, однако можно предполагать, что фибула и серьга относились к погребенной в гробу 1 женщине.
Перейдем к описанию западной камеры. По форме она очень похожа на восточную – почти прямоугольная, длина ее стенок варьирует от 2 до 2,5 м. В камере было 3 захоронения – 2 в гробах и одно полностью разрушенное детское в северо-восточном углу камеры, около которого обнаружены лишь скопление костяных астрагалов (около 20) и следы плетеной корзинки ( Блаватский , 1941. С. 47).
Гроб 1 имел длину 1,9 м и был сбит из плоских досок, в нем – погребенный, уложенный вытянуто, головой на СВВ, к выходу из камеры. Вдоль гроба лежал железный меч (рис. 3: 19 ) длиной 0,9 м, с прямым перекрестьем длиной 7 см и найденным неподалеку алебастровым навершием , вставленным в бронзовую изогнутую пластину . На мече сохранились остатки деревянных ножен, обитых бархатной тканью лилового цвета. На расстоянии 0,06 см от перекрестья ножны перетянуты бронзовой пластиной, сохранилась и бронзовая бутероль. Около меча были найдены 6 серебряных пряжек разного размера с округлыми рамками и хоботковыми язычками (рис. 3: 12–17 ), одна из которых, крупная поясная, имела язычок, украшенный насечками (рис. 3: 15 ), а также серебряный пластинчатый наконечник ремня с сужающимся концом (рис. 3: 18 ). Судя по обнаруженному инвентарю, в гробу 1 был захоронен мужчина-воин.
Рис. 2. Фанагория. Склеп 50 1937 г. Восточная камера
1–11 – инвентарь гроба 2; 12–16 – инвентарь гроба 3
1–3 – глина ( 3 – по: Сорокина , 1971); 4 – железо, дерево (по: Сокольский , 1954); 5, 6, 8, 9–11, 13 – серебро; 7 – бронза; 12 – камень; 14 – железо; 15 – золото (по: Трейстер , 2015); 16 – стекло

Рис. 3. Фанагория. Склеп 50 1937 г.
1–11 – заполнение восточной камеры; 12–19 – инвентарь гроба 1 в западной камере; 1, 4 – глина; 2, 6–10, 12–18 – серебро; 3 – паста; 5 – бронза; 11 – золото (по: Трейстер , 2015); 19 – железо, дерево, ткань, бронза (по: Сокольский , 1954)
Гроб 2 стоял к ЮВ от гроба 1. Его длина – 1,95 м, ширина в ногах – 0,3 м, в головах – 0,5 м. Погребенный лежал головой на СВВ, к выходу из камеры. Положение скелета в гробу из-за высокой степени разрушения захоронения прослежено не было. В районе гроба 2 были сделаны следующие находки: фрагмент краснолаковой тарелки формы 3 PRSW (рис. 4: 1 ), серебряная пряжка с овальной рамкой, хоботковым язычком, сильно выступающим за нее, и прямоугольным пластинчатым щитком (рис. 4: 2 ); овальное пряслице (бусина?) (рис. 4: 3 ); деревянная шкатулка, от которой сохранилась железная пластина замка (рис. 4: 4 ). По находке бусины и шкатулки (в предположительно женском захоронении в восточной камере также была обнаружена деревянная шкатулка) можно утверждать, что в гробу 2 захоронена женщина.
Также в заполнении западной камеры и ее входного коридора были найдены золотой листок от погребального венка (рис. 4: 5 ) ( Трейстер , 2015. Кат. 14) и золотой перстень (рис. 4: 6 ) с шинкой, орнаментированной продольными валиками, с круглым пластинчатым щитком с сердоликовой вставкой, обведенной рубчатой проволокой (Там же. Кат. 15); а также 6 серебряных пряжек (рис. 4: 7–11 ) с округлыми рамками, у некоторых из них сохранился хоботковый язычок (рис. 4: 8–9, 11 ), у одной имелись петли от почти полностью распавшегося пластинчатого щитка (рис. 4: 9 ). Две пряжки имели прямоугольные щитки, обтянутые фольгой с рубчатым орнаментом по краям, со вставками красных камней (рис. 4: 7–8 ). В работе Н. П. Сорокиной также приводится изображение стеклянного стакана (рис. 4: 12 ) с отогнутым венчиком и украшенного напаянными каплями и нитями синего стекла типа I-Б из погребения 50 ( Сорокина , 1971. Рис. 6: 2 ; Засецкая , 2000. Рис. 2: 2 ). К сожалению, сопоставление публикаций, архивных источников и музейной коллекции не дало результатов и не позволило точно локализовать эту находку в склепе.
Первостепенное значение имеет вопрос хронологии, который осложняется сильным ограблением склепа. Сам В. Д. Блаватский датировал склеп № 50 IV в. н. э. ( Блаватский , 1941. С. 48), вслед за ним и Н. И. Сокольский относит мечи из него к IV в. ( Сокольский , 1954. С. 162). Н. П. Сорокина датирует стаканы с каплями синего стекла и двупластинчатую фибулу из восточной камеры в пределах конца IV – перв. пол. V в. ( Сорокина , 1971. С. 97). Среди специалистов, изучающих эпоху Великого переселения народов, прочно утвердилась датировка рассматриваемого и подобных ему захоронений V в. н. э. (см.: Паромов , 2003. С. 158. Табл. 64). Тем не менее есть основания для сужения данной датировки.
Основными хроноиндикаторами являются принадлежности ременных гарнитур, фибулы и краснолаковая посуда. Наиболее репрезентативную группу в склепе 50 представляют собой пряжки. Подавляющее большинство из них серебряные (20 экз.), лишь одна – бронзовая. Практически все они изготовлены в схожей технике – рамка сделана из округлого или многогранного прута, утолщающегося в передней части; язычки (также из прута) подвижные, массивные, как правило, округлые, иногда – треугольные (рис. 3: 10 ), квадратные (рис. 4: 11 ) или сегментовидные (рис. 3: 15 ) в сечении, крепились с помощью небольшой петли к тыльной стороне рамки. У основания язычков имеется высокий уступ, кончик языка сильно вытянут и охватывает рамку. Некоторые пряжки имели щитки, в основном прямоугольной формы. Данные застежки являются типичными

Рис. 4. Фанагория. Склеп 50 1937 г.
1–5 – инвентарь гроба 2 в западной камере; 6–11 – находки во входном коридоре и заполнении западной камеры
1, 3 – глина; 2, 7–11 – серебро; 4 – железо; 5 , 6 – золото ( 5 – по: Трейстер , 2015), 12 – стекло (по: Сорокина , 1971)
для древностей конца IV – перв. пол.V в., или фазы D2 среднедунайской хронологии ( Tejral , 1997. S. 338, 357. Abb. 17), сильно выступающие за рамку язычки четко отличают их от находок предыдущего IV в. ( Малашев , 2000. С. 209). Они встречаются на значительных территориях Восточной и Центральной Европы, проникая вместе с носителями дунайско-понтийских традиций далеко на запад, например в Британию ( Ager , 2012. Fig. 1). Такие пряжки были встречены в 4 из 6 захоронений склепа 50 фанагорийского некрополя. Несколько выделяется находка пряжки с прямоугольной рамкой, выполненной из кованой пластины, однако она тоже имеет свойственный для V в. хоботковый язычок (рис. 2: 13 ).
Пряжки с инкрустированными красными камнями щитками (рис. 4: 7–8 ) также являются яркими индикаторами «гуннской» эпохи. Примечательно, что найденные в фанагорийском склепе застежки выполнены в отличной от дунайской манере: сами пряжки серебряные, а щитки обтянуты золотой фольгой, камни вставлены не в перегородчатой технике, а в отдельно напаянные гнезда, что является типичным для восточноевропейских древностей ( Tejral , 2011.S. 210). Не противоречат данной датировке и находки других элементов ременных гарнитур – это, прежде всего, наконечники ремней. Пластинчатые серебряные наконечники с валиком на конце (рис. 2, 10, 11 ) имеют прямые аналогии в таких ярких памятниках «гуннской» эпохи, как Синявка или Унтерзибенбрунн ( Tejral , 2011. Abb. 167, 4–6 ; Kazanski , 1996. Fig. 5).
Важное значение для датировки захоронения имеет находка в заполнении восточной камеры двупластинчатой фибулы с пальметками (рис. 3: 2 ). По форме она напоминает крупные смолинские фибулы, известны подобные фибулы в Боспор-ском некрополе (склеп 165) ( Засецкая , 1994. С. 82), однако фанагорийский экземпляр отличается от них намного более скромными размерами (ок. 9,6 см в длину сохранившейся части, без кнопки). Наиболее близкие аналогии – фибулы типа 1а могильника Дюрсо, которые А. В. Дмитриев считает наиболее ранними на памятнике и датирует втор. пол. V в. ( Дмитриев , 1982. С. 75, 103. Рис. 1: 1 ). Считается, что могильник был оставлен готами-тетракситами и не мог быть основан ранее, чем после битвы при Недао (454 г.). Тем не менее сомнения в такой привязке существуют, поэтому возможна и более ранняя датировка начальной фазы могильника ( Щукин , 2005. С. 454). К тому же очевидно, что мода на ношение таких застежек могла сформироваться на Боспоре на порядок раньше, чем у населения, оставившего могильник на р. Дюрсо. Следует учитывать, что в склепе 50 фана-горийского некрополя нет вещей, которые могли бы датироваться втор. пол. V в. С определенной степенью уверенности можно говорить о том, что, скорее всего, эта фибула относилась к женскому захоронению в гробу 1 восточной камеры, где было обнаружено большое краснолаковое блюдо формы 3 PRSW 1-й пол. V в. Остальные находки в камере также укладываются в пределы 1-й пол. V в., что дает основания датировать рассматриваемую фибулуэтим же временем, хотя, возможно, она тяготеет ближе к середине V в.
Среди других находок необходимо упомянуть краснолаковую керамику форм 1 (рис. 3: 1 ), 2 (рис. 2: 2 ) и 3 (рис. 1: 3 ; 2: 1 ; 4: 1 ) группы «понтийская краснолаковая». К. Домжальский датирует форму 1 серединой IV – серединой V в., форма 2 отличается от формы 1 лишь несколько более отогнутым венчиком и соответствует начальной фазе производства формы 1, т. е. середине – конц IV в. Однако в исследуемом склепе 50 чаша данной формы была обнаружена с инвентарем 1-й пол. V в. Форма 3 датируется концом IV – серединой V в., что соответствует фазе D2 ( Arsen’eva, Domžalski , 2002. P. 424, 425).
Не противоречат предложенной дате и другие находки. Серьга с литым многогранником из склепа 50 (рис. 3: 5) относится к типу 1-1, по Э. А. Хайредино-вой, которые очень часто встречаются в крымских могильниках с материалами 1-й пол. V в. (Хайрединова, 2015. С. 96). Известны они и на Боспоре и, в частности, в Фанагории в контексте находок гуннской эпохи (Корпусова, 1973. Рис. 4: 18; Ворошилова, 2013. Рис. 3: 1). Хорошо известны в материалах V в. и бронзовые зеркала с концентрическими кольцами и центральной петлей (Мастыкова, 2009. С. 83, 84; Корпусова, 1973. Рис. 4, 22; Засецкая, 1994. С. 77), 1-й пол. V в. датируют Н. П. Сорокина и И. П. Засецкая стаканы с каплями синего стекла типа I-Б (Засецкая, 2000. С. 215). Схожий с фанагорийским перстень был найден в погребении V в. Унтерзибенбрунн (Kazanski, 1996. Fig. 1).
Подводя итог, следует сказать, что склеп 50 может быть датирован перв. пол. V в. Скорее всего, захоронения в нем почти синхронны и принадлежали одному-двум поколениям. Погребение в гробу 1 в восточной камере по фибуле с некоторой долей условности следует отнести к середине V в. Интересно отметить, что в каждой из камер склепа, судя по инвентарю, были захоронены мужчина и женщина, а в восточной камере, по мнению В. Д. Блаватского, также было погребение подростка (гроб 3), которое, судя по всему, было совершено несколько позже, чем потревоженное им погребение в гробу 2, поэтому эти захоронения могут считаться здесь наиболее поздними.
Таким образом, склеп 50 представляет собой монументальную семейную усыпальницу. В нем, видимо, были похоронены семьи высокопоставленных воинов. Конечно, невозможно точно судить о половозрастной характеристике индивидов только по инвентарю и размерам скелетов без антропологического анализа, а многие усыпальницы предыдущей римской эпохи, традиционно считавшиеся семейными, могут быть захоронениями не семей, а каких-либо социальных групп (см. подробнее: Добровольская , 2016). В случае с фанагорийским склепом более справедливой кажется традиционная точка зрения.
Судя по описанию В. Д. Блаватского, мечи в склепе 50 имели богато украшенные ножны, изготовленные из дерева, декорированные бархатом и различными накладками, элементы одежды (пряжки, фибулы) сделаны из серебра, найдены 5 больших краснолаковых блюд и фрагменты нескольких других, а также многочисленной стеклянной посуды. Погребальное сооружение отличается особенной монументальностью – склеп 50 имел длину около 10 м, а дро-мос был глубиной 6 м (от современной дневной поверхности). Как показало исследование социальной структуры позднеантичного Боспора ( Строков , 2018), погребение 50 относится к высшей по социальному статусу группе населения позднеантичного Боспора.