Адаптация заимствований из греческого языка (на материале первого славянского перевода «Слов» Св. Григория Богослова)

Важной составляющей в изучении формирования лексического состава русского языка является изучение процессов заимствования и адаптации иноязычной лексики 1. Заимствования играют большую роль в формировании лексического состава языка и являются маркером изменений, происходящих и в языке, и в обществе.

Изучение истории иноязычных заимствований в русском языке разных периодов (от периода первых памятников до периода становления русского национального языка) невозможно без изучения одного из древнейших пластов заимствований в русском языке – заимствований из греческого языка, значительное число которых вошло в русский язык вследствие тесных связей и взаимодействия славян и греческого (византийского) мира. «Усвоение книжных заимствований из греческого было протяженным во времени и сложным процессом, поэтому церковнославянские памятники заметно отличаются друг от друга по употреблению грецизмов» [Пичхадзе, 2007. С. 79].

В период деятельности Первоучителей славян – Святых Кирилла и Мефодия, а также их учеников и последователей, было сделано множество славянских переводов с греческих оригиналов, что сыграло значительную роль в пополнении лексического состава письменного языка славян новыми словами (здесь мы имеем в виду как собственно заимствования, так и различные виды ка́лек). Многие из заимствованных в результате этих переводов греческих слов вошли затем в лексический состав современного русского языка.

Одним из таких ранних переводов с греческого языка является перевод избранных произведений Св. Григория Богослова, который, по всей видимости, был выполнен на самом раннем этапе существования славянской письменности. Этот перевод дошел до наших дней в рукописи XI в. (в настоящее время он находится на хранении в РНБ). Речь идет о сборнике «XIII Слов Григория Богослова», который в 1875 г. был издан в Санкт-Петербурге А. С. Бу-диловичем.

Уникальность этого памятника не только в его древности (другие дошедшие до нас рукописи с произведениями Григория Богослова датируются XIV в. и позднее), но также и в составе произведений, включенных в этот сборник. В сборнике «XIII Слов Григория Богослова» мы встречаем и так называемые «литургические» гомилии (т. е. те, которые по церковному уставу читаются на определенных богослужениях), и гомилии, не используемые в церковных службах. Следует отметить, что такой состав произведений, как в сборнике «XIII Слов Григория Богослова», уникален, он не встречается ни в греческой традиции, ни в более поздней славянской (соответствующие исследования проводил А. М. Бруни [2004. С. 58–119]).

Изучение процесса адаптации заимствований в сборнике «XIII Слов Григория Богослова»

Славянский текст гомилий, вошедших в сборник «XIII Слов Григория Богослова», дает широкие возможности для наблюдения над процессами заимствования и адаптации греческих слов.

Поскольку, по совершенно справедливому замечанию В. Ф. Дубровиной, «состав грецизмов в памятниках древнерусской письменности в общем определен, и в этом отношении речь может идти только об отдельных уточнениях и дополнениях… сам по себе список грецизмов разной степени употребительности, взятых из различных текстов, мало что может дать для определения их места и роли в древнерусском литературно-письменном языке» [1968. С. 117], важность для нас представляет не простая констатация встретившихся в тексте грецизмов, но анализ особенностей их употребления и адаптации в принимающем языке.

Грецизмы, встречающиеся в текстах «Слов», находятся на различных стадиях освоения и адаптации – это и полностью фонетически и морфологически адаптированные заимствования (например: митрополита л. 73α, патриарх1^ л. 5γ, АПОСТОЛА л. 10α, ТрАПС^А л. 67β и др.), и образованные от них производные слова (АНГЛЬСКО л. 66δ, АПОСТОЛЬСКАЯ л. 267γ, ПАТрИЛрШЬ-СКА л. 347α и т. п.), и частично адаптированные лексемы (Христосоьъ л. 230γ, Мих^сг л. 199δ, ЛЛлтѳCWCA л. 370α), и, наконец, совершенно не адаптированные заимствования, которые, по сути, являются транслитерациями греческого текста или иноязычными вкраплениями (например, ОН ГСННАдС на л. 30γ – в греческом тексте «οἱ γεννάδαι» – «благородные»).

Итак, все заимствования из греческого языка в текстах «Слов» можно условно разделить на три группы по степени их освоения:

• 1)    лексика, полностью освоенная, приобретшая славянские грамматические формы;

• 2)    частично освоенная лексика, которая наряду со славянским морфологическим оформлением частично сохраняет и греческие форманты (в основном флексии);

• 3)    неадаптированная греческая лексика, представляющая собой вкрапления греческого текста, транслитерированного славянскими буквами.

Рассмотрим более подробно каждую из этих групп.

Первая группа слов – полностью освоенная заимствующим языком лексика – является самой многочисленной и распространенной. Она представлена во всех гомилиях сборника. К этой группе относятся как широко распространенные грецизмы, которые встречаются практически во всех текстах церковной тематики этого периода – АНГСЛЪ, АПОСТОЛА и подобные, так и более редкие (А^рЪ л. 156β (греч. ἀήρ – «воздух»), АКрОБЬСТБИК л. 159δ (греч. ἀκροβυστία – «конечная плоть»)) и единично встречающиеся (триподъ л. 3δ (греч. τρίποδος – «треножник»).

Как видим, такой критерий, как частота употребления заимствованного слова, не играет в рассматриваемых текстах сколько-нибудь существенной роли в степени его освоено-сти, в приобретении грецизмом славянских морфологических форм. По критерию морфологической освоенности к первой группе заимствованных слов мы можем отнести и гапаксы, и экзотизмы, такие как лмфиг^й л. 284γ «амфиген Ифсстъ» (в греч. тексте гомилии – ἀμφιγυήεις Ἡφαιστᾶς, «на обе ноги хромой», постоянный эпитет Гефеста); СрМИЯ л. 200β (греч. ἐρημιά – «пустыня, недостаток, отсутствие»), это слово употреблено во фразе ПЛАЧУЩА ЖС СЯ И СрМИА ИСПрЛЬЛЯРКфИХ'А (θρηνων τη την ἐρημιάν των κατορθουντων – «оплакивая нехватку (отсутствие) исправляющих»).

Вторая группа – это частично освоенная лексика, которая наряду со славянским морфологическим оформлением частично сохраняет и греческие форманты. Эта лексика также достаточно широко представлена в гомилиях сборника, но имеет свою специфику. Как правило, это этнонимы (например: ЛИБ^СОМЪ 371δ (греч. Λίβυσι – форма творительного падежа множественного числа от Λίβυς – ливиец)) и имена собственные (йриосъ л. 184γ (греч. Αρίος), Иондсъ л. 277α (греч. Ιῶνας), Дгеосъ л. 170β (греч. Αγγαίος) и др.). Также к этой группе слов относятся лексема Хрнстосъ и ее производные (нужно отметить, что лексема Хрнстосъ, не будучи именем собственным, тем не менее воспринималась славянами как таковое, и демонстрирует многие черты онима). Почти во всех случаях употребления не под титлом мы встречаем сохранение греческого окончания «ος» в слове «Христос» (например: Христос» л. 234γ, XpHCTOCOBOAVA л. 230γ и др.)

У заимствованных слов этой группы частично сохраняется греческое морфологическое оформление, как правило, выраженное в сохранении греческого падежного окончания, к которому присоединяются славянские суффиксы и окончания (либо только окончания), как, например, в случае перевода лексемы Κολοσσός: « к л ва м р » л. 77β (καὶ KoXooov ха^Кд ацетрод).

Единственным случаем, когда слово, которое не является этнонимом либо именем собственным (либо практически совпадающей с именем собственным по функции лексемой «Христос»), и тем не менее демонстрирует в славянском тексте гомилий частичную морфологическую адаптацию, является случай, когда при переводе греческой фразы «Κένταυρον τῶν κατ’αὐτὸν ἡρώων διδάσκαλον» частично сохраняется греческое окончание слова «ἡρώων»: « ». Видимо, автором перевода «ἥρως» воспринималось как этноним одного из древних греческих племен, о чем свидетельствует и поясняющая приписка (той же рукой, по свидетельству исследователя и издателя рукописи А. С. Буди-ловича (1875)) на л. 21δ «

».

Некоторые имена собственные демонстрируют в тексте гомилий разную степень фонетической адаптации, например, Моисей ( л. 336β и л. 368α (в греческом тексте Μωϋσεῖ)), Павел ( л. 5α и л. 7β (греч. Παύλος)). Впрочем, вполне возможно, что в различных вариантах передачи таких имен, как Моисей, Павел и др., нашла отражение нестабильность греческой языковой нормы средневекового периода.

Итак, изучение текстов «Слов», входящих в сборник «XIII Слов Григория Богослова», показывает, что частичную морфологическую адаптацию из всего объема встретившихся в этих произведениях заимствований демонстрируют только этнонимы и онимы, а также лексемы, воспринимавшиеся носителями славянского языка как имена собственные или названия народов.

Третья выделенная нами группа заимствований – это неадаптированные заимствования, представляющие собой небольшие вкрапления греческого текста, транслитерированного славянскими буквами.

Заимствования, относящиеся к третьей группе (далее будем называть их вкраплениями), встречаются в славянском тексте гомилий гораздо реже заимствований из первых двух групп, причем как по общему количеству, так и по распределению в текстах разных входящих в сборник «XIII Слов Григория Богослова» произведений. Если заимствования из первой и второй групп равномерно встречаются во всех гомилиях, то нельзя того же сказать о вкраплениях.

Ввиду немногочисленности встретившихся греческих вкраплений, мы можем, не нарушая формата статьи, привести их все.

Так, в «Слове надгробном Святому Василию Великому» на л. 30γ мы встречаем вкрапление « » (« » как перевод греческой фразы «οἱ γεννάδαι τῷ χρόνῳ κάμνοντες»). На л. 44γ в тексте той же гомилии встречается вкрапление « » («

» – в греческом тексте «οὖς ἀσφοδελων λειμωνον ϰαὶ Ηλυσιων πεδίων ἠξίωσαν Έλληνες»).

Итак, все вкрапления, обнаруженные в сборнике «XIII Слов Григория Богослова», находятся в тексте только одной гомилии – в «Слове надгробном Св. Василию Великому». Заметим, что это произведение относится к нелитургическим, не читаемым на богослужении гомилиям сборника «XIII Слов Григория Богослова». Наиболее вероятное объяснение появления этих вкраплений – невнимательность переводчика, а то, что это проявление невнимательности не было своевременно замечено и исправлено, видимо, связано с меньшей востребованностью нелитургических текстов гомилий по сравнению с литургическими. По крайней мере они, как представляется, гораздо реже зачитывались вслух.

Наблюдаемое различие в адаптации грецизмов в гомилиях может быть и одним из дополнительных аргументов в пользу предположения о первоначальном существовании двух отдельных славянских переводов «литургических» и «нелитургических» гомилий, на основе которых позже был сформирован сборник «XIII Слов Григория Богослова». (Такое предположение выдвинул А. М. Молдован [2013].)

О меньшей адаптированности имен собственных, прозвищ, этнонимов в текстах славянских переводов с греческого языка упоминает М. И. Чернышева, делая выводы на материале исследования грецизмов в переводе Хроники Иоанна Малалы: «В ряде случаев вкрапления, редкие слова и гапаксы оказываются схожими по своей роли в тексте перевода. Их функциональное тождество видимо, важнее формальных показателей адаптированности – неадапти-рованности. Главным образом, переводчик использует их для выделения отдельных слов – названий, прозвищ, обращений и т. п., сохраняя в передаче кириллицей греческий падеж, а если необходимо, восстанавливая грамматическую форму греческого номинатива. В некоторых контекстах вкрапления были способом транспонирования экзотизмов из языка оригинала в язык перевода. Передача экзотизма иноязычным вкраплением стала своеобразным переводческим приемом...» [Чернышева, 1994. С. 461].

Соглашаясь с первой частью рассуждений исследовательницы, мы не можем согласиться со второй, считая вкрапления (в отличие от частично адаптированных заимствований) скорее результатом невнимательности переводчика, чем сознательным переводческим приемом.

Заключение

Применительно к текстам гомилий Св. Григория Богослова мы можем утверждать, что частичная морфологическая адаптированность заимствованных лексем в заимствующем языке могла использоваться как дополнительное средство, своего рода маркер, отличающий некоторые категории имен, – в нашем случае это имена собственные и названия народов. Конечно, автор перевода отлично понимал структуру греческого слова, но, в общем случае отбрасывая греческую флексию и заменяя ее славянским окончанием, он делал исключение для этнонимов и онимов, что явно демонстрирует определенный переводческий подход.

Итак, изучение грецизмов в первом славянском переводе гомилий Св. Григория Богослова позволяет нам сделать вывод о том, что адаптация заимствованных слов в воспринимающем языке протекала по-разному: в значительной мере она зависела от значения лексем и их функции в тексте, причем более длительной и не всегда последовательной была адаптация имен собственных и этнонимов, а также тех лексем, которые воспринимались переводчиком как онимы и этнонимы, хотя по существу и не были таковыми. Лексика этой группы зачастую сохраняет греческие падежные окончания, на которые «нанизываются» соответствующие славянские.

Дальнейшее исследование адаптации грецизмов в славянских переводах, несомненно, позволит расширить наши представления о тех процессах, которые происходили в период формирования первого литературного языка славян.