Академическая мобильность как инструмент внешней политики КНР

Российский государственный гуманитарный университет, Москва, Россия, ,

Введение . На современном этапе развития международных отношений Китайская Народная Республика активно диверсифицирует арсенал своих внешнеполитических инструментов. Наряду с экономической мощью и военной модернизацией Пекин уделяет все большее внимание нематериальным ресурсам влияния, объединенным концепцией «мягкой силы» ( 软实力 , ruǎn shílì). Данное понятие, введенное в научный оборот американским политологом Дж. Наем, подразумевает способность государства добиваться желаемых результатов на мировой арене посредством привлекательности своей культуры, политических ценностей и внешней политики, а не через принуждение (Най, 2006: 31). В китайской политической практике эта концепция прошла длительный процесс адаптации и стала неотъемлемой частью государственной стратегии, нацеленной на формирование благоприятного международного окружения и продвижение «китайской мечты» о великом возрождении нации.

Центральное место в архитектуре китайской «мягкой силы» занимает сфера образования. Образовательная дипломатия, в частности международная академическая мобильность, рассматривается руководством КНР не просто как гуманитарный обмен, а как стратегический инструмент для достижения долгосрочных внешнеполитических целей (Захаров и др., 2023: 167). Этот подход имеет глубокие исторические корни, но именно в последние десятилетия он приобрел системный и беспрецедентный по масштабу характер. Академическая мобильность в китайской трактовке представляет собой двуединый процесс. С одной стороны, это исходящий поток (outgoing mobility) – направление десятков тысяч китайских студентов и ученых в ведущие университеты мира для овладения передовыми знаниями и технологиями. С другой – входящий поток (incoming mobility) – активное привлечение иностранных граждан на обучение в вузы КНР в целях знакомства с китайским языком, культурой и моделью развития.

Актуальность исследования данной темы обусловлена возрастающей ролью КНР в глобальной политике и необходимостью глубокого понимания механизмов, которые Пекин использует для укрепления своего влияния. В отличие от прямой экономической экспансии или военной демонстрации силы академическая мобильность представляет собой более тонкий и долгосрочный инструмент. Он направлен на формирование лояльных по отношению к Китаю будущих элит в других странах, распространение китайских нарративов и стандартов, а также создание устойчивых сетей научного и культурного сотрудничества (Вардазарян, 2025: 49). Понимание эволюции академической мобильности от простого образовательного обмена к инструменту внешней политики позволяет глубже проанализировать механизмы формирования международного имиджа Китая и выявить специфику его модели «мягкой силы», отличающейся от классических западных подходов. При этом процесс академической мобильности не только затрагивает макрополитический уровень, но и вызывает глубокие трансформации на уровне индивидуальных идентичностей. Студенты, погружаясь в иную культурную среду, становятся не просто получателями знаний, но и неформальными послами своей страны, вступая в сложный процесс переосмысления собственной культурной принадлежности и конструирования новых, гибридных идентичностей (Ширгазина, 2016; Köksal, 2023). Анализ академической мобильности как инструмента внешней политики КНР позволяет вскрыть один из ключевых механизмов проекции китайского влияния в XXI в.

Цель данной статьи – рассмотреть эволюцию академической мобильности как инструмента внешней политики КНР, выявить ее основные механизмы, этапы и результаты. Научная новизна заключается в комплексном анализе академической мобильности как целостного и целенаправленно сконструированного инструмента внешней политики КНР. В то время как исследователи добились значительных успехов в изучении отдельных аспектов этого процесса, будь то внутренняя реформа и укрупнение университетов как предпосылка для интернационализации (Ли и др., 2023), количественный анализ студенческих потоков (Ли, Аликберова, 2017) или институциональные механизмы «мягкой силы», такие как институты Конфуция ( 孔子学院 ) (Селезнева, 2022), работа, связывающая эти элементы в единую стратегическую цепь, до сих пор отсутствует.

От «мягкой силы» к образовательной дипломатии . Концептуальной рамкой для понимания роли академической мобильности во внешней политике КНР служит теория «мягкой силы». В своей классической работе Дж. Най определил три основных источника «мягкой силы» государства: его культура (в тех аспектах, где она привлекательна для других), политические ценности (когда оно следует им как внутри страны, так и на международной арене) и внешняя политика (когда другие страны воспринимают ее как легитимную и имеющую моральный авторитет) (Nye, 2004). Образование и академические обмены являются уникальным инструментом, поскольку они способны задействовать все три источника одновременно. Международные студенты и ученые напрямую соприкасаются с культурой принимающей страны, знакомятся с ее ценностными установками через академическую среду и становятся объектами и субъектами ее внешней политики (Ягья и др., 2015).

Китайское руководство восприняло и адаптировало эту концепцию с учетом национальных особенностей (Nye, 2012). Если в западной трактовке «мягкая сила» часто воспринимается как результат естественной привлекательности гражданского общества, то в китайской версии она является объектом целенаправленного государственного конструирования и управления («дискурсивная сила»)1. Пекин рассматривает образование не как автономную сферу, а как стратегический ресурс, который необходимо активно развивать и направлять для достижения национальных интересов. Эта прагматичная установка превращает академическую мобильность из простого элемента культурных обменов в полноценный инструмент образовательной дипломатии, нацеленный на решение внешнеполитических задач.

Эволюция подходов КНР к академической мобильности как инструменту внешней политики прошла несколько этапов, которые можно условно разделить в соответствии с меняющимися приоритетами страны (табл. 1).

Таблица 1 . Этапы эволюции политики академической мобильности КНР (XX–XXI вв.)²

Table 1 . Stages of the Evolution of China’s Academic Mobility Policy (XX–XXI Centuries)

Период	Основная цель	Ключевые характеристики
1980–1990-е гг.	Заимствование знаний и технологий	Преимущественно исходящая мобильность, фокус на точных и инженерных науках, государственная поддержка лучших студентов, начало формирования проблемы утечки мозгов
Начало 2000-х гг.	Возвращение талантов и формирование диаспоры	Запуск программ по привлечению ученых-соотечественников, осознание студенческой диаспоры как ресурса, начало активной политики по привлечению иностранных студентов
Середина 2000-х гг. – настоящее время	Проекция глобального влияния	Сбалансированная мобильность, создание глобальной сети институтов Конфуция, позиционирование Китая как мирового образовательного центра, интеграция с инициативой «Один пояс, один путь»

На первом этапе, после начала политики «реформ и открытости», академическая мобильность носила сугубо утилитарный характер. Главной задачей было преодоление технологического отставания от Запада. Студенты, отправляемые за рубеж, воспринимались как «агенты модернизации», чья миссия заключалась в овладении передовыми знаниями и их последующем применении на родине. Культурный аспект практически не учитывался, а идеологическое влияние Запада рассматривалось скорее как неизбежный риск (Ding, 2010).

На рубеже веков, по мере возрастания экономической мощи, китайское руководство осознало двойственную проблему: массовая утечка мозгов (brain drain) лишала страну ценнейшего человеческого капитала, а негативный имидж Китая в западных СМИ препятствовал реализации его глобальных амбиций. Ответом стала трансформация политики. С одной стороны, были запущены программы по возвращению талантов, а с другой – началось активное формирование входящей академической мобильности. Привлечение иностранных студентов стало рассматриваться как способ «рассказать историю Китая» ( 讲好中国故事 ) из первых уст и сформировать у будущих мировых лидеров позитивное восприятие страны (Чэнь, 2024).

На современном этапе академическая мобильность окончательно оформилась как комплексный инструмент внешней политики. Она тесно интегрирована с глобальными экономическими проектами, такими как «Один пояс, один путь», и служит для укрепления связей со странами-партнерами. Китай не просто привлекает студентов, но и активно экспортирует собственные образовательные модели и стандарты, стремясь стать одним из центров глобального образовательного пространства (Захаров и др., 2023: 170). Таким образом, эволюция политики академической мобильности отражает общую траекторию превращения Китая из региональной державы в глобального игрока, активно использующего «мягкую силу» для продвижения своих интересов.

Академическая мобильность исторически была первым и наиболее значимым направлением образовательной политики КНР. Начиная с 1980-х гг. десятки тысяч, а затем и сотни тысяч китайских студентов ежегодно отправлялись в ведущие университеты Северной Америки, Европы и Азии. Изначально этот процесс породил серьезную проблему утечки мозгов, поскольку лишь малая часть выпускников возвращалась на родину, предпочитая строить карьеру за рубежом. Однако со временем китайское руководство сумело не просто справиться с этой проблемой, но и превратить ее в свое стратегическое преимущество, трансформировав модель утечки в модель циркуляции талантов (brain circulation). Это было достигнуто за счет комплекса взаимосвязанных государственных программ и инициатив.

Массовое присутствие китайских студентов на кампусах американских университетов начало менять их демографический и культурный ландшафт. Стали активно формироваться Ассоциации китайских студентов и ученых (Chinese Students and Scholars Associations, CSSA), которые изначально выполняли функции социальной поддержки и взаимопомощи, но постепенно становились площадками для проведения культурных мероприятий, таких как празднование китайского нового года, фестивали культуры и научные семинары. Основным институциональным механизмом управления исходящей мобильностью является Совет по стипендиям Китая (China Scholarship Council, CSC). Созданный в 1996 г., он стал главным оператором государственных стипендиальных программ, направленных на поддержку обучения китайских граждан за рубежом. Деятельность CSC носит выраженный стратегический характер. Финансирование выделяется преимущественно на специальности, которые признаны приоритетными для национального развития: информационные технологии, биотехнологии, новые материалы, аэрокосмическая промышленность и другие высокотехнологичные отрасли. Кроме того, CSC заключает партнерские соглашения с ведущими мировыми университетами, что позволяет направлять китайских стипендиатов в лучшие научные центры и лаборатории. Это обеспечивает не только качественную подготовку кадров, но и интеграцию китайских ученых в глобальные исследовательские сети (Ли, Аликберова, 2017).

2 Все таблицы в статье составлены автором.

Ключевым элементом стратегии по возвращению талантов стали специализированные государственные программы, предлагающие ученым-соотечественникам привлекательные условия для работы на родине. Наиболее известной из них является Программа тысячи талантов ( ^Л#И ), запущенная в 2008 г. Она была нацелена на привлечение уже состоявшихся ученых мирового уровня, преимущественно этнических китайцев, работающих в зарубежных университетах и корпорациях. Участникам программы предлагались беспрецедентные условия (табл. 2).

Таблица 2 . Основные стимулы Программы тысячи талантов

Table 2 . The Main Incentives of the Thousand Talents Program

Категория стимула	Содержание
Финансовая поддержка	Единовременные бонусы, конкурентоспособная заработная плата, значительные гранты на исследования
Академические условия	Позиции профессоров в ведущих вузах, создание собственных лабораторий и исследовательских групп
Социальные льготы	Помощь в решении жилищных вопросов, медицинское страхование, устройство детей в престижные школы
Административная поддержка	Упрощенные процедуры получения вида на жительство и гражданства для членов семьи

Подобные программы позволили Китаю не просто вернуть десятки тысяч высококвалифицированных специалистов, но и создать внутри страны научную среду мирового уровня. Вернувшиеся ученые, или «морские черепахи» ( 海归 , hǎiguī), привезли с собой не только знания, но и передовые управленческие практики, опыт организации исследовательской работы и обширные международные связи. Они стали «мостами», соединяющими китайскую науку с глобальным академическим сообществом, способствуя дальнейшему развитию исходящей мобильности, но уже на новом качественном уровне - в формате совместных исследовательских проектов и программ двойных дипломов.

Китайское руководство сумело превратить академическую мобильность из источника кадровых потерь в эффективный инструмент внешней политики. Сформированная за рубежом высокообразованная диаспора стала для КНР не «потерянным поколением», а ценным ресурсом. Она выступает проводником китайских интересов, лоббистом в научных и политических кругах принимающих стран и источником инноваций для китайской экономики. Стратегия циркуляции талантов позволяет Китаю одновременно использовать преимущества глобализации и укреплять собственный научно-технологический потенциал, что является одним из наиболее успешных примеров реализации долгосрочной государственной политики в современном мире.

С начала 2000-х гг. Китай начал уделять не меньшее внимание потоку иностранных студентов (более 20 000) (Вардазарян, 2025). Эта политика стала прямым следствием осознания образования как ключевого инструмента «мягкой силы». Привлечение иностранных граждан на обучение в КНР преследует несколько взаимосвязанных стратегических целей: распространение китайского языка и культуры, формирование позитивного имиджа страны, а также создание долгосрочных сетей влияния среди будущих политических и деловых элит других государств. Как отмечает Е. М. Вардаза-рян, продвижение культурного и образовательного сотрудничества позволяет Китаю занимать лидирующие позиции не только в экономической, но и в политической сфере (Вардазарян, 2025: 46).

Главным инструментом для привлечения иностранных студентов стали масштабные государственные стипендиальные программы, координируемые Советом по стипендиям Китая. В отличие от многих западных стран, где стипендии для иностранцев часто ограниченны, КНР предлагает тысячи полных грантов, покрывающих не только обучение, но и проживание, медицинскую страховку и ежемесячные выплаты. Эти стипендии сделали китайское образование доступным для студентов из развивающихся стран Азии, Африки и Латинской Америки, которые составляют основной контингент иностранного студенческого корпуса в КНР (Ягья и др., 2015; Ян, 2025). Такой географический фокус неслучаен - он полностью соответствует внешнеполитическим приоритетам Пекина и его глобальной инициативе «Один пояс, один путь». Обучая будущих инженеров, экономистов и дипломатов из стран-партнеров, Китай не только знакомит их со своей культурой, но и формирует кадровый резерв, способный в будущем эффективно работать над совместными экономическими проектами.

Вторым, не менее важным, механизмом проекции культурного влияния стали институты Конфуция. Формально позиционируемые как некоммерческие образовательные организации для преподавания китайского языка и культуры, они, по сути, являются глобальной сетью культурных центров, действующих под эгидой Министерства образования КНР. Институты Конфуция создаются на базе зарубежных университетов-партнеров и выполняют несколько ключевых функций.

Таблица 3 . Функции институтов Конфуция в системе образовательной дипломатии КНР

Table 3 . Functions of Confucius Institutes in the Educational Diplomacy System of the PRC

Функция	Описание	Внешнеполитический результат
Образовательная	Организация курсов китайского языка (мандарин), проведение квалификационных экзаменов (HSK)	Популяризация китайского языка как языка международного общения, бизнеса и науки
Культурнопросветительская	Проведение лекций, выставок, фестивалей, посвященных китайской культуре, истории и искусству	Формирование позитивного и привлекательного образа Китая, противодействие негативным стереотипам
Информационнорекрутинговая	Консультирование по вопросам обучения в КНР, содействие в получении государственных стипендий	Привлечение талантливой молодежи в китайские университеты, расширение входящего потока мобильности
Академическая	Организация совместных научных конференций, поддержка исследований в области китаеведения	Укрепление позиций китайских нарративов и подходов в глобальном академическом пространстве

Деятельность институтов Конфуция является ярким примером целенаправленного государственного конструирования «мягкой силы». Предоставляя зарубежным партнерам финансирование, учебные материалы и преподавателей, Китай получает прямой доступ к академической и студенческой аудитории по всему миру. Хотя эта деятельность иногда вызывает критику и обвинения в ограничении академической свободы, ее эффективность в популяризации китайского языка и культуры не вызывает сомнений (Вардазарян, 2025).

В совокупности государственные стипендии и сеть институтов Конфуция создали мощную инфраструктуру привлекательности, которая позволила Китаю в короткие сроки стать одной из самых популярных стран мира для получения высшего образования. Входящая академическая мобильность стала для Пекина эффективным инструментом, позволяющим «рассказывать историю Китая» не через пропаганду, а через личный опыт тысяч молодых людей со всего мира. Возвращаясь на родину, эти выпускники часто становятся носителями симпатии к Китаю, способствуя укреплению двусторонних отношений в политической, экономической и культурной сферах (Зиневич, Селезнева, 2022).

Оценка эффективности образовательной дипломатии . Анализ эволюции и механизмов академической мобильности в КНР позволяет сделать вывод о том, что она является одним из наиболее продуманных и успешных инструментов китайской внешней политики в постбиполярный период. Пекину удалось трансформировать образовательные обмены из пассивного процесса заимствования знаний в проактивную и многоуровневую стратегию проекции глобального влияния. Эффективность этой стратегии можно оценить по нескольким ключевым направлениям.

Во-первых, Китай успешно решил проблему утечки мозгов, превратив ее в преимущество циркуляции талантов. Создав привлекательные условия для возвращения соотечественников и поддерживая тесные связи с диаспорой, КНР смогла интегрировать интеллектуальный потенциал своих граждан, работающих за рубежом, в национальную инновационную систему. Это позволило не только ускорить научно-технологическое развитие страны, но и использовать диаспору как эффективный канал для научного, экономического и политического лоббирования китайских интересов за рубежом.

Во-вторых, посредством академической мобильности Китай добился значительных успехов в формировании своего международного имиджа и расширении культурного влияния. Предоставление тысяч стипендий и создание глобальной сети институтов Конфуция позволили познакомить миллионы людей по всему миру с китайским языком и культурой, представив Китай как открытую, современную и привлекательную страну. Как отмечает С. Коксал, опыт обучения за рубежом кардинально меняет самоидентификацию студентов, делая их носителями глобальных и амбициозных взглядов, которые они впоследствии транслируют в своих государствах (Köksal, 2023). Для КНР это означает формирование целого поколения иностранных специалистов, политиков и бизнесменов, имеющих личный позитивный опыт взаимодействия с Китаем.

В-третьих, академическая мобильность стала эффективным инструментом поддержки и продвижения крупных внешнеполитических инициатив. Особенно ярко это проявилось в контексте проекта «Один пояс, один путь». Предоставляя образовательные квоты и стипендии для стран-участниц, Китай готовит кадры, необходимые для реализации совместных инфраструктурных и экономических проектов, и одновременно укрепляет гуманитарные связи, создавая «пояс дружбы и лояльности» вдоль новых торговых маршрутов.

Вместе с тем нельзя не отметить и вызовы, с которыми сталкивается образовательная дипломатия КНР. Возрастающая геополитическая напряженность, особенно в отношениях с США, обусловливает усиление контроля и ограничений в сфере научного сотрудничества. Деятельность институтов Конфуция все чаще становится объектом критики и обвинений в политическом вмешательстве, что приводит к их закрытию в ряде западных университетов. Кроме того, государственный контроль над академической сферой и ограничения свободы слова внутри Китая снижают привлекательность его образовательной модели для студентов и ученых из демократических стран.

Выводы . В заключение можно констатировать, что академическая мобильность прочно утвердилась в качестве одного из столпов внешней политики Китая. Она является ярким примером того, как государство может стратегически использовать инструменты «мягкой силы» для достижения долгосрочных целей на мировой арене. Опыт КНР демонстрирует, что в XXI в. инвестиции в образование и человеческий капитал могут быть не менее, а порой и более эффективными, чем традиционные инструменты «жесткой силы». Успех Китая в трансформации академической мобильности в действенный внешнеполитический ресурс представляет собой значимый прецедент, заслуживающий самого пристального изучения как теоретиками в области анализа международных отношений, так и практиками.