Англия и нацистское проникновение в испанскую экономику в ходе начального периода гражданской войны в Испании 1936-1939 гг

Начавшийся 17 июля 1936 г. в испанском Марокко мятеж части армейского командования при участии части правых и ультраправых партий страны стал началом гражданской войны в Испании, которая в свою очередь стала прологом ко Второй мировой войне. Это событие накалило и без того напряженную атмосферу в международных отношениях в Европе, одновременно став лакмусовой бумажкой, наглядно проявившей противоречия, которые назрели не только внутри отдельной страны, но и в международных отношениях.

Особенное влияние на международные отношения в 1930-е гг. оказал мировой эко- номический кризис 1929–1933 гг. Крупнейшее социально-экономическое потрясение XX в. обострило внутриполитическое положение государств. Резкое падение промышленного производства и рост числа безработных требовали поиска решения насущных проблем как в реорганизации социальных отношений внутри страны, так и в активизации деятельности в международной экономике. Однако попытки усиления одних государств в деле борьбы за рынки сбыта и поиски ресурсов, могли наталкиваться на желание других держав сохранить собственное экономическое влияние. В данной статье мы обратимся к рассмотрению англо-германских отношений в контексте нацистского проникновения в испанскую экономику в ходе начального периода гражданской войны в Испании 1936–1939 гг.

Методы

Ввиду обращения к проблеме межгосударственных отношений мы воспользуемся научным инструментарием, который был разработан в рамках теории политического реализма. Важным преимуществом этой теории в изучении Версальской системы является то, что ее постулаты были изложены непосредственными свидетелями и участниками кризиса международной политики в 1930-е гг. Данная теория получила классическое воплощение в трудах таких ученых, как Г. Моргентау (1904–1980), Э. Карр (1892–1982) и Р. Нибур (1892–1971).

Центральным местом политического реализма стало понятие национального интереса. Национальным интересом любого государства в понимании реалистов является стремление к достижению максимального влияния и тем самым максимальной безопасности (политической, экономической, военной) на международной арене. В соответствии со стремлением к достижению национального интереса государственные лидеры формируют соответствующую внешнеполитическую стратегию и проводят внешнюю политику. Внешняя политика в конкретный исторический момент может принимать различные формы в зависимости от внутриполитического состояния государства, а также его положения в системе международных отношений, но в ее основе неизменно лежит стремление к реализации национального интереса.

Мировая политика в «реалистическом» понимании становится ареной борьбы между странами за доминирование. Государства, опирающиеся на эгоистический национальный интерес, инициируют существование такой специфической особенности международных отношений, как анархичность. При этом полностью снимается любой моральный принцип в международных отношениях, даже если на это ссылаются акторы внешнеполитической деятельности. Постоянное противоборство государств, столкновение и конфликт интересов порождают перманентную напряженность в международных отношениях, которая в крайней форме приводит к открытой войне.

Согласуясь с теорией реализма, мы постараемся определить особенности «национальных интересов» и их реализации Англией и нацистской Германией в ходе начального периода гражданской войны в Испании. Сравнив их, мы сможем сделать вывод, как конфликт на Пиренейском полуострове мог повлиять на будущие англогерманские отношения.

Британские экономические интересы в Испании

Благосостояние населения Испании, раздираемой политическими противоречиями после Первой мировой войны, было зависимо от иностранных инвестиций и экономических связей, главную роль среди которых играли отношения с европейскими странами. Англия была крупнейшим инвестором на Пиренейском полуострове. Согласно данным, которые указывает в своей работе видный исследователь гражданской войны в Испании Анхель Виньяс, объем британских инвестиций в Испанию составлял до начала гражданской войны около 687,5 млн песет, что было почти на треть больше французских и в 6,5 раза больше германских инвестиций [8, p. 212; 10, p. 236]. Английские капиталовложения составляли около 40 % от общего числа иностранных инвестиций в Испании [3, p. 65].

Особую роль в испанской экономике играла британская компания Rio Tinto. Свое название эта фирма получила по реке Рио Тинто на юго-западе Испании, в районе которой британскими предпринимателями у испанского правительства в 1873 г. было приобретено крупное месторождение природных минералов. Указанный регион был особенно богат медной рудой и серой, добычей которых, а также других полезных ископаемых занялась Rio Tinto. Впоследствии на юго-западе Испании активизировали экономическое участие и другие британские компании, например Tharsis Sulphur and Copper Company, и, таким образом, Туманный Альбион стал доминировать в горнодобывающей промышленности Испании. Среди минералов, монополию на добычу которых получили английские фирмы, следует упомянуть пириты1. Пириты особенно ценились за богатое содержание серы; при переработке из них можно было получить серную кислоту, которая играла важную роль в химической и военной промышленности того времени.

Британские фирмы имели также крупные инвестиции на севере Испании, где в стране басков осуществлялась полномасштабная добыча железной руды. Наиболее крупным игроком в этом регионе была британская Orconera Company, которая ежегодно в течение 1930-х гг. имела в своем распоряжении 800–900 тыс. т железной руды, что составляло почти половину от всей добычи железной руды в Испании [5, p. 94].

Наряду с горнодобывающей промышленностью, сферы приложения британского капитала в Испании охватывали различные области испанской экономики. Так, Barcelona Traction занималась проведением электросетей в Испании, а основанная в Лондоне Consolidated Mining and Investment Corporation, крупнейшая по добыче золота фирма в мире, субсидировала строительство стратегически важной железной дороги, которая должна была соединить Сантандер и Средиземное море. Прочие компании участвовали в текстильной, судостроительной, винодельческой и других отраслях промышленности.

Если говорить о торговых отношениях двух стран, то Испания и Великобритания традиционно оставались важными торговыми партнерами. В 1935 г. почти 50 % испанского экспорта уходило в Соединенное Королевство, которое обеспечивало 17 % импорта в Испанию [2, с. 199]. Испания рассматривалась Англией как важный поставщик ртути, по производству которой она занимала 1-е место в мире, а также железной руды и пиритов. В свою очередь как экспортер Испания была необходима Англии в качестве рынка сбыта угля и продуктов химической промышленности. Из всего импорта угля в Испанию в 1935 г., который составлял 997,788 английской тонны2, импорт из Великобритании занимал 964,309, т. е. около 96,6 % [3, p. 77].

Стоит отметить две особенности, связанные с англо-испанскими экономическими отношениями, которые оказали существенное влияние на отношение Англии к гражданской войне в Испании. С одной стороны, приход к власти в феврале 1936 г. правительства Народного фронта и усиление левых сил привели к обсуждению путей новой экономической политики в Испании. Новый курс мог подразумевать национализацию иностранной собственности; таким образом, судьба английских капиталовложений могла оказаться под вопросом. С другой стороны, с началом гражданской войны британские сферы приложения капитала оказались преимущественно в тех районах Испании, которые сразу или в течение ближайшего времени перешли под контроль мятежников. Так, провинцию Уэльва, где располагались месторождения, принадлежавшие Rio Tinto, мятежники заняли в конце августа 1936 г. На территориях, захваченных антиреспубликанскими силами, было задействовано около 83 % от всех британских инвестиций [3, p. 67].

Все вышеназванное заставляло Лондон, чтобы обезопасить экономические интересы, искать пути для договоренностей именно с генералом Франсиско Франко, который возглавил созданное в августе 1936 г. в Бургосе национальное правительство мятежников. Показателен в этом смысле пример июня 1937 г., когда боевые действия в районе Бильбао привели к нарушению поставок в Англию североиспанской руды. Чтобы обеспечить нормальное функционирование поставок, англичанам приходилось в срочном порядке проводить переговоры с мятежниками по урегулированию экономических вопросов3. Через некоторое время поставки были возобновлены.

Нацистское проникновение в испанскую экономику

Франко, осознавая невозможность в одиночку справиться с республиканскими силами, почти сразу обратился за помощью к Гитлеру и Муссолини. На собранном 25 июля в спешном порядке Гитлером совещании в немецком городе Байройт представители нацистской политической и военной элиты пришли к выводу о необходимости предоставления мятежникам военной помощи. Как указывал в мемуарах будущий министр иностранных дел нацистской Германии И. фон Риббентроп, Гитлер, наряду с идеологическими причинами необходимости помощи политически родственным силам в Испании в борьбе против коммунизма, также указывал на возможные стратегические выгоды, которая могла принести победа мятежников [1, с. 73]. Экономический фактор как причина вмешательства Германии в испанские события изначально не играл основополагающую роль. Германские инвестиции в Испании и германо-испанское сотрудничество в деле военных закупок вплоть до начала гражданской войны были весьма скромными [7, p. 21]. Однако в ходе гражданской войны в Берлине стали понимать потенциальную важность испанского рынка сырья для целей будущей экспансии нацизма. События в Испании по времени совпали с разработкой и принятием «четырехлетнего плана», целью которого был перевод германской экономики на военные рельсы и завершение подготовки боеспособной армии4. Как показывает в своей статье британский исследователь Чарльз Харви, собственных ресурсов для реализации данного плана нацистам могло не хватить [5, p. 91]. Уполномоченный по «четырехлетнему плану» Герман Геринг играл важную роль на протяжении кровавых событий в Испании. Уже после окончания Второй мировой войны, в ходе допроса на Нюрнбергском процессе, Геринг признался, что это именно он оказал решающую роль на решение Гитлера принять активное участие в гражданской войне на Пиренейском полуострове5.

Мятежники не имели возможности оплачивать военную и политическую помощь со стороны Германии путем наличного расчета, так как не обладали достаточным количеством иностранной валюты, а золотой запас оказался в распоряжении Республики. Поэтому за нацистскую поддержку Франко должен был рассчитаться в виде экономических преференций. С этой целью под покровительством нацистского и франкистского правительств в течение лета-осени 1936 г. параллельно были созданы две родственных организации: HISMA (Sociedad Hispano-Marroqui de Transportes), которая должна была обеспечить поставки сырья из Испании в Германию, и ROWAK (Rohstoffe- und Wareneinkaufsgesellschaft), которая занималась распространением полученного сырья среди немецких металлургических и химических предприятий. По сути, обе организации были зависимы от находившихся под руководством Геринга особого штаба W и бюро по «четырехлетнему плану».

Восточногерманский исследователь Марион Айнхорн, ссылаясь на материалы архива немецкого Рейхсбанка в Магдебурге, в статье в коллективном сборнике, посвященном роли гражданской войны в Испании в международной политике, отмечала, что «согласно указаниям Геринга, HISMA должна была сконцентрироваться на получении следующих товаров: железная руда, пириты, ртуть, медь, латунь и другие производные от меди, свинец, древесина, различные виды масел, шерсть, сало, рис, рыбные консервы, винные дрожжи, винный камень» [4, S. 150]. Таким образом, испанский рынок мог сыграть важную роль для обеспечения нацистов сырьем и продуктами питания.

Еще до достижения официальных договоренностей нацистами была организована доставка пиритов и медной руды из рудников, которые были собственностью компании Rio Tinto. Так, в сентябре 1936 г. судно, принадлежавшее британской компании, на борту которого находился крупный запас цементированной меди, под контролем нацистских функционеров было направлено на перерабатывающее предприятие в Гамбург. А в конце октября было изъято еще около 200 тыс. т пиритов для доставки в Германию. Подобные реквизиции стали носить регулярный характер6.

Назначенный в ноябре 1936 г. после официального признания Берлином правительства Франко в качестве воюющей стороны поверенным в делах, а впоследствии послом в Испании немецкий дипломат и военный Вильгельм Фаупель отмечал, что «получил задание от фюрера особое внимание уделить углублению торговых отношений Германии и Испании и как можно скорее использовать нынешнее благоприятное положение, чтобы в будущем финансово мощная Англия не смогла бы отбросить нас с испанского рынка»7.

Для Берлина открывались широкие возможности экономического проникновения в Испанию, которое могло усилиться за счет вовлечение немецких компаний в непосредственную разработку и добычу полезных ископаемых. Несмотря на стремление представителей испанской власти согласовать испано-германские отношения с мировой экономикой, это встречало отрицательную реакцию среди руководителей HISMA/ROWAK [9, S. 88].

Формальным закреплением нацистских усилий по доминированию на рынке сырья в Испании стали экономические договоренности, которые были подписаны между Берлином и мятежным правительством в марте и июле 1937 г. Они фиксировали обязательство франкистов выплачивать средства из расчета 4 % годовых по долгу за поставки оружия. Испания должна была предоставить немцам регулярный доступ к минералам и другому сырью, а также разрешить расширить германские инвестиции в новые компании, которые должны были заняться добычей полезных ископаемых на Пиренейском полуострове8.

Реакция в Англии на нацистское проникновение в испанскую экономику

В условиях ухудшения мировой конъюнктуры британцы не могли равнодушно наблюдать за вытеснением экономического влияния из испанской экономики. Руководство Rio Tinto направило обращения в Фо-рин Оффис и Министерство торговли, отмечая угрозы, которые несет для Туманного Альбиона нацистское проникновение в испанскую экономику. После этого руководство страны и крупнейший представитель британского бизнеса в Испании пытались организовать совместную деятельность по оказанию давления на немцев, требуя прекращения изъятий сырья и компенсации за уже совершенные реквизиции. Однако переговоры начала 1937 г. в Берлине ни к чему не привели.

В руководстве Rio Tinto стали высказываться радикальные требования задействовать британский флот с целью возможного силового предотвращения нацистских рек- визиций в Испании9. Такая позиция получила поддержку Антони Идена, который еще в конце 1936 г. настаивал на модификации британской политики и проведении более твердой политики в испанском вопросе по отношению к Германии и Италии. Он был убежден, что «политические и стратегические риски, которые зародились в результате этой интервенции, становились важным фактором испанской проблемы, а причиной тому служила экспансионистская и потенциально антибританская направленность двух диктатур» [6, p. 135]. Однако ввиду боязни вызвать открытое военное противостояние с Германией и Италией подобные предложения не нашли благожелательной реакции среди остальных членов Кабинета.

Британцы сконцентрировали усилия на налаживании связей с генералом Франко. Это открывало перед каудильо возможность сыграть на противоречиях между Берлином и Лондоном, чтобы в будущем иметь возможность проводить собственную независимую политику. Франко тяготился наглостью нацистских советников, которые, нарушая пределы полномочий, пытались вмешиваться во внутренние испанские дела и влиять на принятие решений как на фронте, так и во внутренней политики националистов. Наряду с этим, основанные на безналичных расчетах экономические отношения с Германией приводили к недостатку иностранной валюты внутри зоны, подконтрольной мятежникам, и заметно затрудняли развитие торговых отношений националистов с зарубежными странами. Как отмечает в своей статье Анхель Ви-ньяс, «испанский экспорт в очень слабой степени способствовал сокращению задолженности Испании (за военные поставки перед Германией. – Р. Н.), в то время как Третий Рейх в свою очередь получал максимально возможное количество сырья и продовольствия» [9, S. 90]. Мятежники не могли согласиться с тем, что военная помощь Германии приведет к экономическому закабалению и в конечном счете политической зависимости. Одновременно успехи на фронте давали надежды на то, что в скором времени удастся выбраться из-под опеки держав формируемой фашистской «оси».

Уже в марте 1937 г. правительство мятежников согласилось предоставить некоторые льготы Rio Tinto в Испании. После того как страна басков оказалась под контролем Франко, возобновились и даже увеличились потоки экспорта руды в Англию. Однако для более глубокого обсуждения экономических вопросов требовалось политическое сближение. Лондон, пытаясь расширить взаимодействие с Франко на протяжении весны-лета 1937 г., постепенно увеличивал число британских экономических и политических представителей в зоне мятежников. Итогом этого стало то, что в ноябре 1937 г. Роберт Ходжсон был назначен специальным представителем Великобритании в мятежном правительстве. Лондон давал очевидные надежды на возможность официального признания правительства Бургоса в качестве стороны конфликта.

Франко начинал все больше тяготиться чрезмерным влиянием Германии, и декрет от 12 октября 1937 г., который ограничивал возможности участия зарубежных компаний в Испании, во многом сводил к нулю прежние испано-германские договоренности. В любом случае период 1936–1937 гг. был только начальным этапом борьбы Лондона и Берлина за Франко, сложное и противоречивое развитие которой продолжилось вплоть до середины Второй мировой войны.

Заключение

Подводя итог, мы можем прийти к выводу, что гражданская война в Испании выявила противоречия между Германией и Англией в экономической сфере. Экспансио- нистская программа германского национал-социализма требовала ускоренного перевооружения, что должно было сопровождаться экономической экспансией. Обращение к Берлину Франко, который не мог победить в войне без помощи извне, предоставляло нацистам хорошую возможность извлечь экономические выгоды из военного участия в конфликте на Пиренейском полуострове. Однако подобная политика приводила к конфликту с Англией, которая до начала войны играла ведущую роль в экономике Испании.