Обзор исследований языковой игры: классификации приемов словотворчества

Одна из причин обращения к языковой игре, по мнению Б. Ю. Нормана, заключается в ощущении человеком «эстетического голода и подспудного стремления к бунту» [1, с. 236]. Речь идет о «бунте» против норм в русском языке, о желании их нарушать. Словесная игра проявляется в использовании различных языковых приёмов выразительности.

Приемы языковой игры были описаны в следующих работах: Б. Ю. Норман «Язык: знакомый незнакомец» (1987), «Игра на гранях языка» (2006), В. З. Санников «Русский язык в зеркале языковой игры» (1999), Е. А. Земская «Русская разговорная речь. Фонетика. Морфология. Лексика. Жест» (1983 г.) Языковая игра – актуальный объект современных диссертационных исследований, например: Ю. О. Нестерова «Языковая игра в современной русской разговорной речи» (2001)1 , Т. В. Игнатьева «Языковая игра в художественной литературе: на материале русской прозы XX века» (2012) и др.

Следует также отметить работы по словотворчеству в рекламе и журналистике: «Языковая игра в коммуникативном пространстве СМИ и рекламы» С. В. Ильясовой (2009), «Игра в рекламе» И. В. Швецова (2009). Диссертаци-

• 1.    Существуют две работы: диссертация «Языковая игра в современной русской разговорной речи» (2001) Ю. О. Нестеровой и монография «Языковая игра в современной русской разговорной речи» (2008) Ю.О. Коноваловой. Однако они принадлежат одному и тому же автору Ю.О. Коноваловой..

онные исследования: «Языковая игра в речи теле- и радиоведущих» Т. П. Курановой (2008) и «Языковая игра в поликодовом рекламном тексте» Л. В. Исаевой (2001). К тому же языковую игру исследовали не только в русскоязычных, но и в англо- и немецкоязычных текстах. В числе таких исследований – диссертации «Языковая игра в словообразовании: на материале немецкого и русского языков» О. П. Симутовой (2008), «Когнитивные стратегии языковой игры: На материале русскоязычных и англоязычных анекдотов» М. А. Евстафьевой (2006) и др.

Судя по большому количеству исследований, языковая игра – весьма распространенное явление в европейской литературе и журналистике. Однако в данной статье мы затронем вопросы только проблему ее изученности.

А. Н. Лук в пособии «Юмор, остроумие, творчество» (1977) писал: «Количество острот, запечатленных в литературе или вспыхнувших в беседе и забытых, – непостижимо велико, и всякая классификация остроумия может показаться попыткой объять необъятное» [3, с. 76]. Несомненно, найти и описать все примеры и приемы языковой игры невозможно, однако попытки все же предпринимались. Так, Б. Ю. Норман рассмотрел наиболее распространенные приемы языковой игры, а А. Е. Земская, Ю. О. Нестерова и В. З. Санников – составили их примерную классификацию.

Последние авторы указали на необходимость дальнейших поисков приемов языковой игры. Так, Е. А. Земская в соавторстве с М. В. Китайгородской и Н. Н. Розановой написала: «Мы охарактеризовали наиболее типичные для современной РР [разговорной речи] приемы языковой игры. Очевидно, что это описание не претендует на полноту и исчерпывающий характер анализа» [4, с. 211]. «Фрагментарность» и «мозаичность» своей исследовательской работы «Русский язык в зеркале языковой игры» также отметил В. З. Санников: «Итак, данная книга – это лишь Материалы Для.. Если эти материалы послужат отправной точкой для открытия некоторых тайн языка, мы будем считать свою задачу выполненной» [5, с. 38].

Поэтому каждое новое исследование предпринималось с опорой на предыдущие изыскания лингвистов. Например, Ю. О. Нестерова написала, что ее классификация приемов языковой игры составлена на основе классифика- ции Е. А. Земской. Т. В. Игнатьева изучала языковую игру в художественной прозе прошлого столетия и ссылалась на открытые до нее приемы Б. Ю. Норманом и Е. А. Земской.

Так, изучая одно и то же явление в языке, исследователи нередко выделяли одинаковые приемы. Например, многие писали об омонимах как о средстве создания каламбура, о «словах-чемоданах» (термин, введенный Л. Кэрроллом) как об одном из множества других приемов окказионального словообразования, о цитации, смешении стилей и т. д. Также авторы рассматривали одни и те же уровни языковой системы, которые, как правило, подвергаются обыгрыванию. Как нам удалось заметить, Б. Ю. Норман и В. З. Санников, а после них Н. Е. Ковыляева выделяли фонетический, морфологический, словообразовательный и синтаксический уровни. Однако наполнение каждого уровня выразительными ресурсами в названных работах трактуется по-разному

Например, Б. Ю. Норман («Игра на гранях языка») рассматривал следующие приемы морфологических деформаций: образование степеней сравнения у прилагательных неполной парадигмы, окказиональное образование вида глагола, изменение лица, «игра с временем» [1, с. 62], условность рода, возможность его колебаний» [1, с. 44]. В. З. Санников тоже упоминал о них, только относил образование степеней сравнения прилагательных и окказиональное образование вида глагола к «обыгрыванию формальных способов выражения морфологических значений» [5, с. 68], а изменение лица, «игру с временем» и колебания в роде – к «обыгрыванию семантики морфологических форм и категорий» [5, с. 76]. К тому же он писал о других приемах языковой игры в области морфологических изменений и распределял их по группам в зависимости от того, что обыгрывал автор художественного произведения: «статус словоформы» [5, с. 62] или, как мы отметили выше, «формальные способы выражения морфологических значений» [5, с. 68] и «семантику морфологических форм и категорий» [5, с. 76]. Каждая группа приемов в его исследовании имеет еще свои разновидности, то есть средства.

Монография В. З. Санникова «Русский язык в зеркале языковой игры» интересна тем, что в ней подробнее, чем в других лингвистических работах, с точки зрения семантики и прагматики описаны существующие приемы и средства языковой игры. Например, словообразовательные приемы он разделил на две группы: «переосмысление словообразовательной структуры слова» [5, с. 146] и «создание новых слов» [5, с. 150]. Последняя включает разновидности таких средств, как префиксация, суффиксация, контаминация, аббревиация,

«фокус-покус прием» [5, с. 193] (этот термин впервые ввела Е. А. Земская) и др. Б. Ю. Норман не придерживался такого способа изложения материала, поскольку, как мы уже написали выше, его исследование содержит не классификацию, а лишь примерный перечень приемов словотворчества в литературе. Он лишь привел примеры окказионализмов, образованных суффиксальным путем, «слов-чемоданов», написал о разложении слов, уменьшительно-ласкательных словах и др.

• А. Исаева в работа «Можно ли научиться острить?» (1996), не упоминая понятия «языковая игра», приводит наиболее характерные приёмы создания шутки. В ее исследовании они совпадают с теми, которые обозначили В. З. Санников и Б. Ю. Норман: использование многозначных слов, омонимов, омофонов, омоформ, паронимов, крылатых выражений, фразеологизмов и переосмысление говорящим значения слова («народная этимология» [6, с. 46]). Последний прием и его примеры в литературе исследователи называли по-разному. Например, А. Исаева – «Бестолковым словарем» [6, с. 45], Б. Ю. Норман – «Энтимологи-ческим словарем» [1, с. 283].

Шутки, которые приводила А. Исаева в качестве примера на тот или иной прием, содержат языковую составляющую, несут в себе смысл и называются остротами. Об «острословии» [4, с. 175] писала также Е. А. Земская и рассматривала его отдельно от «балагурства» [4, с. 175]. Сравнивая эти два термина, она разделила все приемы языковой игры в разговорной речи на две большие группы. Одни связаны с изменением формы («балагурство»), а другие – с изменением смысла. Так, в первую группу приемов она отнесла «рифмовку» [4, с. 176], «фонетические деформации» [4, с. 177], «веселую грамматику» [4, с. 179], «речевую маску» [4, с. 180]; во вторую – «стилевой контраст» [4, с. 186], «пародийное использование особенностей редких фонетических подсистем» [4, с. 187], «построение необычных языковых единиц» [4, с. 188], «разные виды непрямых (иронических и шутливых номинаций)» [4, с. 196], «цитацию» [4, с. 204], «каламбуры и пароними-ческую аттракцию» [4, с. 206].

Обыгрывание фонетических изменений Е. А. Земская рассматривала и в «острословии» («пародийное использование особенностей редких фонетических подсистем»), и в «балагурстве» («фонетические деформации»). В первом случае речь идет о фонетическом пародировании, то есть о произнесении русских слов на устаревший или иностранный манер. Во втором случае «фонетические деформации» представляют собой изменения в звуковом составе, которые, естественно, отражаются на произношении слова. Разница в том, что игра, целью которой, например, является осмеяние манеры человека произносить русские слова с иностранным акцентом, несет некий смысл. А игра, основанная на обычных звуковых перестановках, направлена лишь на комизм от неправильного, поэтому необычного, произнесения слова.

Также Е. А. Земская разграничивала, на первый взгляд, такие одинаковые приемы, как «речевая маска» («балагурство») и «пародийное использование особенностей редких фонетических подсистем» («острословие»). В обоих есть одинаковая установка на пародию, но в первом случае она не несет смысловой роли.

О таких терминах, как «балагурство» и «острословие» упоминала также Ю. О. Нестерова. Но при составлении своей классификации она не использовала их, правда, как и Е.А. Земская, писала об игре с формой и игре как с формой, так и с содержанием. Она выделила такие приемы, которые способствуют возникновению новой игровой единицы и превращению ошибочного словоупотребления в языковую игру. Речь идет о следующих критериях классификации: «Производстве готового языкового элемента» [7, с. 68] и «Придании игрового статуса существующему языковому элементу» [7, с. 67].

В первом критерии Ю. О. Нестерова сопоставил «необычные единицы по форме» [7, с. 68] с «необычными единицами по форме и содержанию» [7, с. 68]. Так, рифмовка, фонетические и морфологические изменения не влияют на значение слова. Неправильно произнесенное или употребленное в неправильной форме, слово сохраняет семантику и при этом удивляет необычностью. А образование окказионализмов, непрямых номинаций (метафоры, иронии, перифраза), каламбуров, использование прецедентных высказываний (цитат, крылатых выражений, штампов, фразеологизмов) и нарушение лексической сочетаемости слов затрагивают не только форму, но и содержание.

Во втором критерии Ю. О. Нестерова упоминал о контрасте в лексике. Речевая ошибка, вызванная смешением русских и иноязычных слов, книжной и высокой лексики, приобретает игровой статус тогда, когда говорящий стремится показать этим необычность произносимой конструкции.

В отличие от Е. А. Земской, Ю. О. Нестерова отнесла фонетические и морфологические деформации только к игре с формой, а окказионализмы (словообразовательную игру) – игре как с формой, так и с содержанием. К тому же она не отделила звуковую пародию от обычных изменений в звуковом составе слова, в результате чего объединила их в одном приеме и отказалась от «речевой маски», выделенной Е.А. Земской.

Действительно, исследователи приводят одинаковые приемы, но рассматривают их с разных точек зрения, предлагают свои критерии классификации. Так, исследователи языковой игры в разговорной речи, а их немного, Е. А. Земская и Ю. О. Нестерова разделяют приемы на две группы в зависимости от цели, которую преследует адресант высказывания: внести смысл вместе с игрой или удивить только необычностью формы. Наиболее видные исследователи языковой игры в литературе, авторы монографий, Б. Ю. Норман, В. З. Санников объединяют приемы в зависимости от их принадлежности к тому или иному обыгрываемому языковому уровню.

Следует отметить, что в поле зрение исследователей попадают далеко не все приёмы языковой игры. Невозможно моментально зафиксировать всё новые и новые средства выразительности, которые возникают в речи творчески мыслящих людей, связанных не только с писательской деятельностью. И, действительно, словесное творчество – богатейший материал для дальнейших лингвистических исследований.