Авантюра как способ бытия номада

В современном гуманитарном дискурсе номадизм, понимаемый как социальная стратегия постмодерна, ориентированная на отказ от любой привязанности, противопоставляется оседлому образу жизни с его верностью традиции, укорененности. Но и оседлость традиционного общества способна провоцировать проявления номадического характера. Будучи замкнут в линиях и углах оседлого топоса, человек испытывает тягу к иным смыслам, даже если они считаются маргинальными, безумными, ненормальными, незаконными. Производство подобных маргиналов необходимо европейской культуре, чтобы, противопоставляя себя им, самоутвердиться [1] .

Несмотря на декларируемые права и свободы, «машина государства» усиливает контроль над человеком, осуществляя его «привязку»: на смену новоевропейскому человеку-заключенному приходит человек-должник. Номад постмодерна пытается искусно обходить возможные препятствия и ловушки, ускользая и от кредиторов, и от своего одноразового «Я». Подобный образ жизни непременно связан с риском, который выступает в роли трансцензора - механизма, позволяющего выйти за пределы логики, дискурса, нарратива. Поиск жизни, происходящей где-то и не со мной, является и типичной, и актуальной задачей для человека постмодерна. Он, убегая от состояния одомашнивания, оскучнения, привязанности, впускает риск и авантюры в свое бытие [2, с. 95].

Феномен авантюры, связанной с риском, может выступать для субъекта и как потенциал, и как экзистенциал, и как трансцензор. Предчувствие победы/поражения сопряжено с соответствующими переживаниями, которые могут сопровождать человека на протяжении всего времени осуществления авантюрного поведения, позволяя погружаться в Dasein. По мнению А.К. Секац-кого, для номада постмодерна характерны авантюрное сознание, пребывание в Dasein, склонность к импровизациям, мозаичность идентичности, максимальная плотность жизни [3] . Высокие скорости скольжения, погружение в авантюру дают возможность субъекту-номаду прожить множество разных жизней и воплотить всевозможные роли.

Дурак-номад не в силах вынести линейно-углового пространства Дома, Города, государства, становится с-ума-сшедшим, то есть сошедшим с требуемой житейским умом траектории ожидаемого движения. Он стремится к предельному состоянию, которое гарантирует авантюра. Потребность в этой трансгрессии возникает как механизм преодоления социальных запретов в момент, когда жизнь приближается к самоотрицанию.

Авантюрное поведение номада может быть рассмотрено как антитезис повседневному умеренному, упорядоченному бытию, как акт проявления праздничного бытия [5] . В данном случае праздничность не является беззаботной радостью, а выступает как предельно напряженное измерение бытия. Авантюрное бытие представляет собой эксцесс, исключение из устойчивой процес-суальности. Именно эксцесс, контактируя с Хаосом, порождает творческое начало в человеке.

Онтологически основание авантюры, эксцесса находится в картине мира случайностей Эпикура через понятие «клинамен» [6, с. 292]. Клинамен – спонтанное отклонение атомов от заданной траектории, которое бросает вызов, требуя от живых существ адекватных реакций: либо противостояния через кристаллизацию, успокоение, либо совершения собственного авантюрного порыва, преодолевающего стохастичность среды. Понимая безопасность выбора стратегии упорядочивания и даже избирая ее как модель поведения, человек не может не отклониться, не оступиться в эксцесс, так как в субъекте присутствует жажда освобождения, всегда сопряженная с риском и непредсказуемостью исхода, но допускающая вероятность «счастливого случая» [7, с. 315]. Благодаря авантюрному порыву жизнь перестает быть тягостной, переносимой, становится привлекательной.

Способность номада совершить эксцесс-скачок открывает для него возможность найти решение фундаментальных онтологических проблем, которые принципиально неразрешимы в рамках умеренного повседневного, рутинного бытия. Авантюра, эксцесс бросают вызов даже самой смерти, создавая новую темпоральность, когда сосредоточение событийности на изломе устойчивой однородности происходит «вдруг», внезапно. В это неуловимое мгновение, осущствляю-щееся за время меньшее, чем минимум мыслимого времени, номад, переживая импульс возросшей интенсивности, выходит из детерминированной Вселенной Демокрита.