Авторские стратегии интертекстуальности в публицистике В. И. Новодворской

Журнальные публикации В. И. Новодворской – яркий пример современной публицистики, нуждающейся в глубоком научном осмыслении. Одним из моментов, требующих, на наш взгляд, пристального внимания, являются заглавия статей публицистки. Важность заголовочного комплекса (или ансамбля) ни у кого из ученых не вызывает сомнений. Занимаясь разными сторонами филологического знания, они сходятся во мнении, что особенности «функционирования заголовка… связаны с его коммуникативными возможностями и функциональными характеристиками. Именно заголовок представляет читателю первичную информацию о тексте, его содержательные характеристики, модально-временной план» [7].

Не будем углубляться в теорию заголовочного комплекса, об этом написано много интересного в литературоведении [1; 14], лингвистике [2; 11; 13], журналистике [5; 7] и др. Вспомним лишь, что у истоков изучения данной проблемы стоял С. Д. Кржижановский, утверждавший, что «книга и есть развернутое до конца заглавие, заглавие же – стянутая до объема двух-трех слов книга» [6].

Подчеркнем, что заголовочный комплекс, несомненно, имеет статус особого авторского кода, выражающего не только и не столько смысл содержания будущего повествования. Он несет в себе «мировоззренческую оценку действительности, события или образа, которую автор… излагает как свою целевую установку. Суть этой целевой установки последовательно разворачивается им на линии авторского ракурса, будучи закодированной в инвариантах, объемно расширяющихся в семантические ядра, далее переходящие в центральные звенья и, наконец, завершающиеся в смысловом узле» [12]. Таким образом, заглавие произведения связано с мировоззрением автора и передает в свернутом виде смысл того, что позже развертывается во всем содержании произведения.

Лингвисты, литературоведы, журналисты изучают заглавие как средоточие семантических, философских, онтологических и прочих смыслов. Хотелось бы обратиться и к коммуникативной стороне заголовочного комплекса, поскольку это непосредственно связано с темой нашего исследования. Согласимся с учеными-журналистами, утверждающими, что в условиях современной коммуникации повышается «прагматическая значимость» заголовка [8]. И это общая тенденция, характерная не только для СМИ, но и для художественной литературы. «Заглавие текста – его ключевая позиция. Функции этого важного элемента любого произведения наиболее корректно рассматривать в аспекте восприятия адресата. Именно подход к дискурсу с позиций его восприятия помогает вскрыть механизмы создания заглавия, понять его особенности» [3].

Фактически заглавие устанавливает первый контакт между автором и читателем, давая толчок развитию между ними коммуникативных отношений, причем, по мнению ученых, роль читателя в этих отношениях оказывается более значимой. «Элементы заголовочного ансамбля, сегментируя содержание, являются средством обеспечения коммуникативных интересов воспринимающего информацию. Выполняя информативно-ориентирующую роль (выделено авт. – Е. Б., И. И.), они являются опорными пунктами» [8], порождающими определенные читательские ожидания.

Теория заголовочного комплекса содержит еще одну очень важную составляющую: современные СМИ предельно широко используют в заголовках прецедентные тексты. Прецедентность, как уже не раз отмечалось, одна из характеристик современной массовой культуры, частью которой являются и СМИ. В большинстве исследований прецедентности рассматривается языковая сторона проблемы, причем часто на материале СМИ [4; 15].

В журнальной публицистике В. И. Новодворской (как, впрочем, и во всей современной журналистике) заголовок играет важнейшую роль и имеет множество модификаций. При этом можно отметить широчайшее использование прецедентных феноменов (в дальнейшем ПФ. – Е. Б., И. И.) и выделить различные функции использования интертекстуальности.

Обратимся к анализу конкретного материала.

Среди заголовков статей В. Новодворской, в которых использованы ПФ, можно встретить самые разные модификации. Например, с прямым цитированием: «Скверный анекдот» (НВ, 2006. № 41); «Братья и сестры» (НВ. 2006. № 32); «Место встречи изменить нельзя» (НВ. 2013. № 25); полиприцедентные заголовки, в которых соединяются разные ПФ («Не падайте духом, поручик Куприн» / НВ. 2010. № 28); заголовки с искажением цитирования, то есть с перефразированием («Задумавшийся из Чегема» / НВ. 2014. № 7; «Нам опять нужна одна победа» / НВ. 2014. № 14–15; «Печальный демон, дух терзанья» / НВ. 2010. № 34; «Во глубине бостонских руд» / НВ. 2010. № 33; «Добрый человек из Индостана» / НВ. 2009. № 34).

Встречается и частичное цитирование, когда берется фрагмент известной фразы («Лев Толстой как зеркало» / НВ. 2013. № 28; «А клоуны остались» / НВ. 2011. № 41). Возможны и более сложные отношения с первоисточником, который не цитируется напрямую, но читателю достаточно аллюзии для понимания («День Паниковского» / НВ. 2010. № 43; «Пятый сон демократа» / НВ. 2010. № 44–45; «Несите Белинского с базара» / НВ. 2011. № 19).

Конечно, пытаясь классифицировать заголовки статей В. Новодворской, мы понимает условность каждого из выделенных видов, поскольку приемы использования ПФ могут смешиваться. Например, в заглавии статьи «Квадратура первого круга» (НВ. 2006. № 5) явно соединяются два источника: известное выражение «квадратура круга» и название романа А. И. Солженицына «В круге первом». Смысл названия возникает на пересечении смысловых полей прежних высказываний и ока- зывается более глубоким, чем может показаться на первый взгляд. Фразеологизм квадратура круга, как известно, обозначает проблему, не имеющую разрешения, нечто невозможное, недостижимое. А известный роман Солженицына воспринимается читателями как одна из картин эпохи несвободы, как воплощение бесправности человека в тоталитарном государстве.

Поводом для написания статьи послужил выход телевизионного фильма по роману: «Экранизация солженицынского рокового романа “В круге первом”, на котором посыпалась иллюзорная свобода “Нового мира” и были рассыпаны гранки уже набранного номера, выходит на экраны наших тупых телевизоров как раз вовремя» (НВ. 2006. № 5). Как всегда бывает в статьях В. Новодворской, описываемые реалии (в данном случае – выход фильма) используются в качестве аналогии, чтобы выразить отрицательное отношение автора к политическим событиям сегодняшнего дня: «Вокруг нас с таким шуршанием, с громким звоном, с сухим треском новая путинская реальность (уже самоуправляемая, уже заехавшая в прежнюю, по Высоцкому, колею, из которой непросто будет выбраться) рассыпает набор тех самых атрибутов Запада и демократии, с которыми мы надеялись дожить свою отмороженную на советском холоде жизнь» (НВ. 2006. № 5). Далее следует рассказ о правозащитниках, которые надеялись, что смогут открыто выражать собственную точку зрения, но оказались в тюрьме.

Таким образом, в заглавии статьи смысловое поле не только расширяется за счет соединения двух прецедентных текстов, но и становится более глубоким: недостижимость вычисления квадратуры круга как бы подкрепляет неизменность преследования государством инакомыслия. Именно заглавие придает тексту глубину обобщения: судьба конкретного человека, Станислава Дмитриевского, о котором рассказывается в статье, воспринимается как некая непреодолимая данность, как извечная прерогатива государства преследовать несогласных. И ощущение безвыходности достигается именно за счет упоминания в заглавии романа Солженицына и абсолютно неразрешимой задачи.

Ученые, исследующие явление прецедентности в публицистических заголовках, отмечают, что она является одним из способов реализации стремления к интеллектуализации публицистического (и шире – журналистского) текста, поскольку усложняет его содержание и восприятие [4]. Данная функция свойственна и заглавиям статей В. Новодворской.

В ряде статей прецедентное заглавие напрямую соотносится с содержанием и через цитирование указывает, что речь пойдет об авторе цитаты: «Я приснюсь тебе черной овцою» (НВ. 2014. № 21) – об А.А. Ахматовой. «Русские записки писателя Тургенева» (НВ. 2013. № 38) – об одной из повестей классика. Даже искаженное цитирование указывает на героя статьи: «Путешествие из Петербурга в Илимск» (НВ. 2014. № 26). В этом заглавии название произведения А. Н. Радищева накладывается на реалии его судьбы – ссылку в Илимский острог – и позволяет автору проводить исторические параллели.

Встречаются и более сложные ассоциации. Ассоциативность – одно из основных качеств заглавий, основанных на прецедентности: «Суть прецедентного высказывания заключена в ассоциациях, которые оно должно вызвать, и отнюдь не является простой суммой значений употребленных в заголовке слов» [7]. Например, в статье «Конь блед» (НВ. 2014. № 28) речь идет об И.Э. Бабеле, но в качестве названия использован ПФ, имеющий несколько «адресов». Полипрецедентность в данном случае основана не на соединении нескольких цитат, а на том, что несколько произведений имеют одинаковые названия, восходящие к Библии. Конь «блед» (то есть бледный, серый, в отличие от белого, черного и рыжего) везет на себе четвертого всадника Апокалипсиса, Смерть. Изображение всадников – один из сюжетов мирового искусства («Четыре всадника Апокалипсиса» А. Дюрера, «Воины Апокалипсиса» В. М. Васнецова и др.).

Названия литературных произведений: романа Б. В. Савинкова «Конь бледный», стихотворного цикла В. Я. Брюсова «Конь блед», конечно же, восходят к библейской традиции и интерпретируют изначальный смысл образа. Называя статью о Бабеле «Конь блед», то есть «смерть», В. Новодворская представляет его одним из всадников революции, имевшей апокалиптический размах кровопролития и смертей: «И когда настанет время, он оседлает Коня блед в Конармии и поскачет по земле Всадником Апокалипсиса, а Муза его станет маркитанткой (если не чем-то худшим) при революционных войсках» (НВ. 2014. № 28).

Процесс интеллектуализации текста в публицистике за счет смыслового усложнения заголовка сопровождается вовлечением читателя в новые отношения с автором. Читатель и автор вступают в игру, в условиях которой роли распределяются следующим образом: автор, строя заголовок на использовании ПФ, загадывает читателю загадку, давая подсказки, указывая на направление поисков в расшифровке собственного замысла. Читатель, разгадывая предложенную загадку, в процессе чтения текста прикладывает определенные интеллектуальные усилия, активизирует читательскую память, устанавливает ассоциативные связи с теми именами, произведениями, образами, которые задействованы в статье, актуализирует тот культурный багаж, который собирает и накапливает в течение всей своей сознательной жизни. И в результате читатель не только понимает, что хотел ему сказать автор, но и испытывает удовольствие от игры, оказываясь на равных с публицистом. Это уже диалог, а не простое «потребление» текста.

В этом плане тексты В. Новодворской могут служить образцом процессов игрореализации, характерных для современной публицистики. Согласимся с исследователем, утверждающим, что «журналистский текст функционально эффективен тогда, когда оказывается способным включить воображение читателя и актуализировать его культурные знания. Существенное значение для достижения эффективности имеют включаемые в публицистический текст прецедентные тексты» [15].

Эмоциональное наполнение заголовка, созданного с использованием ПФ, может быть самым разным. Именно прецедентность усиливает воздействие заголовка на читателя, делая его остроумным и ярким. Выделим те заголовки статей В. Новодворской, в которых явно просматривается ироническое начало: «Не обещайте деве юной халявы вечной на земле» («Америка Illustrated». # 3, март, 2001. URL: http://www.ds.ru/amer0103.htm ); «Полет над кукушкиным инкубатором» (НВ. 2006. № 11); «Россия № 6» («Новый Взгляд». 1994, № 1, от 15 января. URL: http:// www.ds.ru/vnstat.htm#2 ). Такой заголовок рассчитан не столько на то, чтобы сообщить читателю, о чем пойдет речь в статье, сколько чтобы привлечь его необычностью и неким ироническим подтекстом.

Смысл такого названия невозможно постичь сразу, он раскрывается только в процессе прочтения текста. Очень часто фраза, вынесенная в заглавие, потом повторяется и обыгрывается в тексте, причем в финале как еще в одной сильной позиции. Повторяя начальную фразу, автор как бы замыкает кольцо, что придает заголовку дополнительный смысл. Читатель еще раз обязательно подумает о повторенной фразе, и ему откроется тот глубинный смысловой пласт, который, может быть, ускользнул от его понимания в начале чтения.

Вступая в особые взаимоотношения, автор и читатель приходят к осознанию принадлежности к общей социокультурной среде [10; 9]. Таким образом, авторские стратегии интертекстуальности направлены на то, чтобы привлечь читателя, сделать его своим союзником, со-творцом и в конечном счете убедить в своей правоте.