Баланс сил на ближнем востоке после украинского кризиса

У краинский кризис явно оказывает прямое влияние на Евро-Атлантический регион, и мы являемся свидетелями серьезной поляризации во главе с США и НАТО. С приходом Байдена к власти в Соединенных Штатах ключевое слово российско-американских отношений быстро сменилось с «соперничества» на «враждебность». По мнению официальных лиц Вашингтона, Россия является главной угрозой в Евро-Атлантическом регионе, так что стабильный альянс может быть создан путем формирования общей угрозы.

Давайте вспомним, что в теории оборонительного реализма говорится: когда перед политическими единицами выявляется общая угроза, эти страны заключают союз друг с другом, чтобы получить максимальную мощь для сдерживания этой угрозы. Демократы, которые очень хорошо понимали, как Европа относилась к России во времена Трампа, что с Россией было налажено глубокое сотрудничество Франции, Германии и Италии, и учитывая, что Организация Североатлантического договора (НАТО) стала очень слабой, попытались, выделив общую угрозу, преодолеть разрыв между Европой и США в эпоху Трампа и еще раз представить НАТО как практичную организацию, которая должна быть активной против общих угроз, включая Россию в Евро-Атлантике и Китай в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Как говорится, ведите себя степенно и укрепляйте гегемонию Соединенных Штатов более «широким шагом»1.

Возможно, немногие наблюдатели в начале кризиса на Украине уделяли особое внимание вопросу о том, каким образом конкуренция между Западом и Востоком повлияет на Ближний Восток, Африку и даже Южную Америку. В этой статье специально рассматривается поведение стран Ближнего Востока, которые сейчас, спустя два года после начала СВО в Украине, являются свидетелями появления в этом стратегически важном регионе нового баланса угроз между внерегиональными державами, особенно Америкой и Европой, с одной стороны, и Россией и Китаем – с другой. Конечно, мы должны отметить, что по обе стороны этих двух очевидных полюсов также происходит скрытое соперничество (в частности, между Америкой и Европой, а также Россией и Китаем) [Арбатов 2022].

Если мы рассматриваем Исламскую Республику Иран как исключение на

Ближнем Востоке, то вследствие ее антиамериканской и антизападной политики она смотрит на Восток. Другие страны Ближнего Востока в целом поддерживают очень теплые отношения с Западом – от Турции, которая является членом НАТО, до Саудовской Аравии и Объединенных Арабских Эмиратов, которые являются традиционными партнерами Соединенных Штатов в Ближневосточном регионе. Однако во время украинского кризиса все эти страны предпочли придерживаться политики нейтралитета, и это именно тот поворотный момент, когда мы видим формирование нового баланса сил и угроз в этом регионе.

Похоже, что страны Ближневосточного региона в рамках политики нейтралитета решили максимально использовать конкуренцию между Востоком и Западом и вместо того, чтобы быть в коалиции (за исключением Исламской Республики Иран), они приняли политику положительного баланса одновременно по отношению к Соединенным Штатам, Европейскому союзу, Китаю и, конечно же, России. Они очень хорошо понимают, что в этой ситуации трансрегиональные державы ведут серьезную конкуренцию друг с другом и, чтобы иметь максимальную власть в балансе новой угрозы в Ближневосточном регионе, пойдут на максимальные уступки, чтобы достичь коалиции.

Например, мы можем обратить внимание на военное сотрудничество Саудовской Аравии с Америкой наряду с сотрудничеством в области энергетики с Россией; или, с другой стороны, на обширное экономическое сотрудничество Саудовской Аравии с Китаем. В качестве другого примера мы можем обратить внимание на Турцию – страну, которая, будучи членом НАТО, следует политике этого альянса; при этом, с одной стороны, она продает беспилотники Украине, а с другой – осуществляет широкое экономическое сотрудничество с Россией и в области санкций против России не следует примеру Запада. Турция хорошо использует эту возможность и в обмен на широкое экономическое сотрудничество с Россией продвигает свою благоприятную политику в Карабахе и Сирии.

В то же самое время, когда страны Ближнего Востока ищут максимальных выгод в конкуренции между внерегиональными субъектами, эти субъекты также пытаются создать выгодные транспортные коридоры, продвигать свои интересы в области безопасности, создавая экономическую зависимость, и получить преимущество в уравновешивании новой угрозы [Lesch, Haas 2014: 523].

После начала украинского кризиса и отсутствия у России доступа на Запад разделение транспортных коридоров стало стратегическим вопросом и приобрело особое значение. Россия сосредоточилась на коридоре Север–Юг и пытается быстро создать свою железнодорожную инфраструктуру в Иране, чтобы получить доступ к Персидскому заливу и Оманскому морю через Иран.

Китай быстрыми темпами продвигает проект «Один пояс – один путь», и даже из-за напряженности в отношениях между Ираном и его соседями продвигает альтернативные варианты, включая маршрут Китай – Казахстан – Каспийское море – Азербайджан – Турция и Европейский союз.

Соединенные Штаты также обнародовали новую инициативу в кулуарах встречи G20 в Индии. Было подписано соглашение о коридоре Индия – Ближний Восток – Европа, который тянется из ОАЭ в Саудовскую Аравию, затем Иорданию и Израиль, а оттуда – в сторону Европы. Таким образом, мы являемся свидетелями нового и очень важного баланса сил на Ближнем Востоке, начала широкого транспортного и экономического сотрудничества между арабами и Израилем, которое может стать началом стратегического мира между ними.

Следует отметить, что на Ближнем Востоке существование общей угрозы между Израилем, с одной стороны, и Саудовской Аравией – с другой, заставило Эр-Рияд и Тель-Авив перейти к созданию коалиции: налицо та же точка зрения оборонительного реалиста, которая упоминалась в начале статьи.

Итак, мы говорим о новом балансе сил в Ближневосточном регионе, который не только приводит к новому порядку в этом регионе, но и представляет новый баланс угроз для внерегиональных игроков. Мы можем наблюдать эту проблему даже в поведении Исламской Республики Иран. С одной стороны, Китай, благодаря своему обширному деловому партнерству с Саудовской Аравией, стал посредником в установлении мира между Ираном и Саудовской Аравией, чтобы его инвестициям не угрожало эмоциональное поведение Исламской Республики. С другой стороны, Соединенные Штаты заключили неписаное соглашение с Тегераном из-за того, что Тегеран находится слишком близко к Москве. Часть заблокированных иранских денег была разблокирована, и, хотя власти Исламской Республики Иран по-прежнему не придерживаются обязательств по ядерному соглашению «5+1», Соединенные Штаты предпочли закрыть глаза на экспорт иранской нефти в Китай и Индию, несмотря на санкции, навязанные Вашингтоном против Ирана. Ответ очевиден, потому что Тегеран вынужден продавать свою нефть Китаю или Индии со скидкой почти в 30% из-за санкций. В этой ситуации Россия, которая сталкивается с санкциями со стороны Запада, смотрит на Китай и Индию, следовательно, Россия должна продавать свою нефть со скидкой более 30%.

Таким образом, мы можем указать на роль каждого из игроков Ближневосточного региона в балансе угроз между Россией и Соединенными Штатами после начала украинского кризиса.