Безопасность евро-арктического региона в контексте современных региональных процессов

К ак отметил министр иностранных дел Российской Федерации С. Лавров, «упорное стремление ряда стран действовать, исходя из виртуальной реальности однополярного мира, выполняя принятые в одностороннем порядке решения и навязывая всем гипертрофированное значение фактора силы, оказывает крайне негативное воздействие на сами устои современной международной системы, прежде всего на ее правовую основу. Все это ведет к наслаиванию новых проблем на старые, создается дефицит безопасности в международных отношениях, что служит катализатором гонки вооружений и тяги к обладанию ядерным оружием и другими видами ОМУ»².

Периметр северных границ Российской Федерации имеет значительную протяженность, но район западной части Арктики, где возникает пересечение с границами соседних государств Северной Европы, может рассматриваться как регион особенной конфигурации интересов страны и вызовов ее безопасности. Современные тенденции регионализации в мировом политическом процессе проявляются здесь заметно и ярко.

СЫЧЕНКОВА

Елена

Владимировна – к. п. н., главный специалист отдела внешнеэкономических и межрегиональных связей

Департамента экономического развития

Мурманской области

Зона Европейского Севера России характеризуется достаточно интенсивным развитием международных партнерских связей. Важной институциональной составляющей этого процесса является развитие сотрудничества в рамках Совета Баренцева/ Евроарктического региона (СБЕР). Общей целью сотрудничества в Баренцевом регионе, как было отмечено в последних принятых документах организации, является обеспечение устойчивого развития во всех сферах: экономической, экологической и социальной, а также укрепление всеобъемлющей безопасности в регионе3.

СБЕР, являясь относительно молодой региональной международной организацией, уже признается как важный элемент архитектуры безопасности в Европе. В традиционном понимании международной безопасности упор делается, во-первых, на задачу физического выживания государства и на его право и возможность реа- лизовывать себя в международной системе, руководствуясь прежде всего своим суверенитетом. Во-вторых, на задачу гарантированного поддержания мира в отношениях между государствами в пределах некоего политического пространства1.

По мнению российских специалистов, в настоящее время угрозы национальной безопасности носят преимущественно внутренний характер и сосредоточены во внутриполитической, экономической, социальной, экологической, информационной и духовной сферах.

В общем виде можно выделить следующие главные цели российской политики на Европейском Севере – это обеспечение национальной безопасности с арктического и северо-западного направлений, поддержание добрососедских отношений с государствами региона для сохранения политического и военно-стратегического баланса, минимизирование издержек взаимозависимости, факторов риска и недопущения конфликтных ситуаций, использование потенциала хозяйственного сотрудничества для решения социально-экономических проблем России, особенно ее северо-западных областей.

Дипломатическая практика при этом демонстрирует стремление страны следовать стратегии приспособления к решению двуединой задачи – расширить политические связи со странами Северной Европы и укрепить внешнеэкономические отношения. Поскольку Россия в нынешних непростых условиях не может выиграть и одновременно не может выйти из борьбы за региональное лидерство, отвечающее ее национальным интересам, поэтому сейчас стране выгодна тактика маневрирования, не ущемляющая интересы северных соседей.

Если обеспечение национальной безопасности с северо-западного направления связано с поддержанием добрососедских отношений, прежде всего с Норвегией, Швецией и Финляндией, то арктическое направление этого процесса не может рассматриваться вне зависимости от новых и уже заметных акторов международной политики – международных организаций (Северный форум,

Арктический совет, в котором в октябре 2006 г. Россия передала пост председателя Норвегии).

Россия как северная страна на протяжении шести десятилетий – с 1930-х до начала 1990-х годов – исследовала и заселяла Арктику, занималась ее индустриализацией и вместе с тем милитаризацией. Главным положительным достижением этого периода были разработка мощнейших, не имеющих аналогов в мире технологий, работа в экстремальных условиях Арктики в течение круглого года (например атомный ледокольный флот) и беспрецедентный прогресс Советского Союза в изучении всех компонентов природной среды этого региона. Ни в одной другой арктической стране за аналогичный период не было проведено таких масштабных исследований, как в российской Арктике. Так, с 1937 по 1991 год во льдах отработала 31 дрейфующая станция «Северный полюс»2. Однако с 1991 г. лидерство России в арктических исследованиях стало стремительно рушиться. Наша страна начала терять самостоятельную роль в исследовании этого региона, в том числе и в результате подписания не всегда равноправных международных соглашений по сотрудничеству в изучении и охране природной среды Арктики (когда российская сторона предоставляла результаты дорогостоящих многолетних исследований, не получая адекватной информации от иностранных коллег3). Возвращение на привычный и заслуженно высокий уровень инициативности происходит в связи с предложением и ведущим участием России в проведении Международного полярного года в 2007– 2008 гг.

Поддержка добрососедских отношений по периметру границ является стратегической задачей российской внешней политики и комплексом конкретных шагов во взаимоотношениях со странами-соседями на Европейском Севере. Несмотря на очевидную общность политической судьбы стран Северной Европы, существуют факторы различия, которые нельзя не учитывать: Финляндия (1995) стала полноправным членом Европейского союза, а Норвегия в результате даже второго референдума (1994) осталась вне рамок ЕС, что усилило ее «атлантическую» линию, приверженность тесному союзу с США.

Кроме того, с точки зрения региональ-нойбезопасности,особуютревогувызыва-ет военная активность НАТО в восточной части Баренцева моря. За последние годы возросла интенсивность военных учений Североатлантического блока, чего не было раньше, когда Норвегия строго придерживалась своего решения на ограничение военных маневров восточнее 24-го градуса восточной долготы. Возросли и масштабы учений. При том, что россиян серьезно беспокоят планы развертывания элементов системы ПРО в новых странах – членах ЕС, сам процесс расширения НАТО (осуществляющийся вопреки полученным в свое время заверениям) и выдвижение военной инфраструктуры альянса к российским границам.

Более уверенное позиционирование России в международных отношениях вызывает неоднозначную оценку у стран-соседей. Так, в норвежской газете «Афтенпостен»1 проанализировали речи и доклады норвежских военных чиновников и пришли к выводу, что и у военных экспертов, и у руководителей растет скептицизм в отношении российской оборонной политики.

В одном из докладов прямо говорится, что в России следует видеть «военную угрозу», пусть не в плане возможности вторжения, но в плане ограниченных военных операций. По мнению руководителя военной разведки Тургейра Хагена, «политика Норвегии в сфере обороны и безопасности должна строиться с учетом того, что происходит у наших соседей с Востока».

Для норвежцев является серьезным сигналом то, что в этом году Россия планирует увеличить военный бюджет на 25 млрд. евро, или на 23% относительно уровня 2006 г. Заместитель министра обороны Норвегии Эспен Барт Эйде подтведил, что Россия может изменить статус-кво в соотношении сил в регионе: «Сегодняшняя Россия – более уверенный в себе игрок на международной арене, с растущими претензиями на внимание к себе и влиятельность. Уверенность придают огромные экспортные доходы и соответствующая свобода экономического маневра. Все это происходит одновременно с централизацией политической системы и ростом недоверия к окружающему миру. В таком контектсте наблюдается и новое отношение к обороне».

В то же время г-н Эйде подчеркнул, что в сложившейся ситуации речь не идет о возврате холодной войны. Напротив – он отметил необходимость продолжения Норвегией линии, нацеленной на диалог и конкретное сотрудничество, многостороннее и двустороннее.

Норвежско-российское сотрудничестве по вопросам утилизации радиоактивных отходов имеет и сложившуюся историю и солидные объемы: только за 2006 год на операции по очистке от радиоактивных отходов на территории Кольского полуострова Норвегия выделила 60 млн. норвежских крон. Поскольку И. Крокен представляет министерство обороны Норвегии в АМЕС – программе военного сотрудничества по сохранению арктической природы – и в ходе визита предполагалось проконтролировать ход ряда проектов на российском севере, причиной нежелания впускать норвежского представителя в страну была определена коррупция, а действия российских властей как определенная угроза сотрудничеству.

Проявление и влияние коррупции в развитии экономики России и Норвегии объективно имеет разительные отличия. Так, по оценкам Всемирного экономического форума показатель негативного влияния коррупции на развитие национального бизнеса оценивается на уровне 0,48% в Норвегии и на уровне 17,41% – в России2. Но этот факт не является аргументом в пользу объяснения любых трений в двусторонних отношениях, в том числе имеющих военно-дипломатическую составляющую, только фактором коррупции, несомненно, в большей степени характерным для российской действительности.

Россия со своей стороны традиционно дает высокую оценку взаимодействию в вопросах ядерной безопасности в приграничье, которое сложилось около десяти лет назад. Кризис 90-х годов прошлого столетия привел к существенному недофинансированию работ по утилизации выводи- мых из состава Вооруженных сил России атомных подводных лодок. В результате к концу 1997 года на базах Северного флота в ее ожидании скопилось 93 атомные подводные лодки (АПЛ). Из них около 80 содержались на плаву с невыгруженными активными зонами. Кроме выведенных из эксплуатации судов, потенциальную экологическую опасность представляет практически вся инфраструктура их обслуживания: это территории бывших береговых технических баз, хранилища отработанного ядерного топлива (ОЯТ), жидких и твердых радиоактивных отходов. За последнее время произошло увеличение объемов финансирования таких работ и правительство региона совместно с Росатомом осуществляют целенаправленную политику по обеспечению ядерной и радиационной безопасности Кольского полуострова.

Более серьезным фактом, отражающим непростые процессы международных отношений в Евроарктическом регионе, является развитие вооруженных сил в Северной Норвегии. Так, на о. Сенья недавно был официально открыт новый радар НАТО. Установка, стоимость строительства которой обошлась, по данным норвежского эксперта А. Мое, в 526 млн. норвежских крон1, будет использоваться для наблюдения за воздушным пространством Крайнего Севера. Проект «Синдре-II», 75% финансирования которого составили средства НАТО, связал таким образом в единую систему три радара, расположенных в Северной Норвегии2.

Очевидно, что в Евроарктической зоне доминирующей тенденцией является следование логике партнерства. Вместе с тем конфликтные сферы и новые споры обнажают хрупкость региональной стабильности. Обнадеживает, однако, то, что если военно-политические интересы в некоторой степени разделяют регион, то хозяйственно-экономические – бесспорно, способствуют сближению входящих в него областей и, следовательно, государств. Инициативы в этом направлении содержатся в докладе «Баренц-2020», вышедшем в сентябре 2006 года и сделанном по заказу норвежского министерства иностранных дел, одним из авторов которого является Арве Йонсен, быв ший руков одитель компании «Статойл».

В докладе была предложена идея общей норвежско-российской промышленноэкономической зоны на границе между двумя странами, в которой должны быть общие особые правила в таможенной сфере и сфере предпринимательства.

На конференции «Партнерство на Севере», прошедшей в январе 2007 года в Киркенесе (Норвегия), г-н Йонсен подчеркнул, что ввод в эксплуатацию газового месторождения «Сневит», нефтяного месторождения «Голиаф» в норвежской зоне Баренцева моря и Штокмановского месторождения на российской стороне может дать импульс развитию широкого сотрудничества между Россией и Норвегией в вопросах промышленного освоения шельфа.

Как видно, в данном предложении на первый план выходят идеи сотрудничества, а не противостояния.

Зона приграничья является милитаризированной с обеих сторон. Особая обширная пограничная зона существует с российской стороны, но есть закрытые территории и неподалеку от Киркенеса. Норвежские ученые также обращают внимание на специфические условия закрытых административно-территориальных образований (ЗАТО) на территории приграничного субъекта Федерации3. Но в рамках предлагаемой, так называемой, «Поморской зоны», по мнению норвежцев, видится возможность войти в нее и ЗАТО Видяево. Сейчас там находится база атомных подводных лодок Северного флота, но позже здесь планируется построить завод по сжижению природного газа со Штокмановского месторождения.

В целом, в Евроарктическом регионе идет интенсивный поиск совместных ответов на новые вызовы времени. При этом, хотя в этой зоне развиваются отношения сторон, не только ранее принадлежавших к двум различным системам, но и сейчас сохраняющих различия и специфику, они стараются действовать совместно и слаженно. Расширение сотрудничества в рамках региона, таким образом, составляет неотъемлемую часть усилий по созданию стабильной, безопасной и процветающей Европы.