Биотехнологии Норвегии в международных отношениях: научная кооперация, биоэтика, биобезопасность и роль Церкви
Автор: Белокоз Е.Р.
Журнал: Общество: политика, экономика, право @society-pel
Рубрика: Политика
Статья в выпуске: 6, 2026 года.
Бесплатный доступ
В статье анализируется роль биотехнологий в международной политике Норвегии.Для выявления особенностей норвежской модели используются отдельные сопоставления с опытом Дании и Исландии, в связи с принадлежностью к единому североевропейскому социокультурному пространству; при этом эти страны демонстрируют различные модели биотехнологического регулирования. Показано, что Норвегия выступает не только как участник международного биотехнологического обмена, но и как актор, который формирует нормативные подходы к ответственному использованию биотехнологий. Особое внимание уделяется национальной модели биоэтического регулирования, основанной на сочетании прав человека, уважения человеческого достоинства и экспертно-консультативных механизмов. Рассматривается участие Норвегии в реализации Картахенского протокола (2009) по биобезопасности и международных режимов контроля за живыми измененными организмами. Отдельный раздел посвящен роли церкви Норвегии в биоэтических дискуссиях, где она выступает как общественный моральный актор. Делается вывод, что норвежская модель соединяет научную открытость, международную кооперацию и развитое регулирование, что способствует укреплению позиций страны в системе глобального управления биотехнологиями.
Церковь Норвегии, биотехнологии, биоэтика, биобезопасность, научная кооперация, международное сотрудничество, глобальное управление
Короткий адрес: https://sciup.org/149151564
IDR: 149151564 | УДК: 327 | DOI: 10.24158/pep.2026.6.6
Norwegian Biotechnologies in International Relations: Scientific Cooperation, Bioethics, Biosafety, and the Role of the Church
The article examines the role of Norwegian biotechnologies in Norway’s international politics. To reveal the Norwegian model special features, specific comparisons with Denmark’s and Iceland’s experiences are employed with regard to their «membership» in the united northern socio-cultural area; at the same time, these countries exhibit variable models of biotechnology regulation. It shows that Norway acts not only as a participant in the international biotechnological exchange, but also as an actor shaping the normative approaches to the responsible use of biotechnologies. Particular attention is paid to the national bioethical regulatory model based on the interaction of human rights, the respect for human dignity, and expert advisory mechanisms. The paper also considers Norway’s participation in the implementation of the Cartagena Protocol (2009) on Biosafety and international regimes governing living modified organisms. A separate section focuses on the role of the Church of Norway in bioethical debates where this appears as a social moral actor. It is concluded that the Norwegian model combines scientific openness, international cooperation, and advanced control enabling to strengthen the country’s positions in the global biotechnology governance system.
Текст научной статьи Биотехнологии Норвегии в международных отношениях: научная кооперация, биоэтика, биобезопасность и роль Церкви
Санкт-Петербургский политехнический университет Петра Великого, Санкт-Петербург, Россия, ,
Peter the Great St. Petersburg Polytechnic University, St. Petersburg, Russia, ,
национального научного развития с глобальными стандартами биобезопасности, биоэтики и трансграничного регулирования.
Настоящее исследование фокусируется на Норвегии как основном объекте анализа политики в области биотехнологий, тогда как сопоставление с Данией и Исландией используется в разделе обсуждения для выявления особенностей норвежской модели в более широком североевропейском контексте. Норвежский опыт особенно ценен тем, что научная кооперация не противопоставляется нормативному контролю, а встроена в систему правовых и этических ограничений1.
Научная кооперация. Норвегия активно участвует в международной научной кооперации в сфере биотехнологий через университеты, исследовательские центры и государственные программы. Развитие биотехнологий в стране связано не только с медициной, но и с морскими, экологическими и продовольственными исследованиями, что расширяет поле для международного взаимодействия. Норвежские научные учреждения вовлечены в обмен знаниями с европейскими и глобальными партнерами, а биотехнологические исследования рассматриваются как часть инновационной и внешнеориентированной научной политики2.
На официальном сайте Правительства Норвегии подчеркивается, что биотехнологии должны использоваться во благо общества, а их развитие опирается на общественный диалог и консультацию экспертов. Это показывает, что международное сотрудничество в этой сфере для Норвегии не сводится только к академическому обмену. Оно включает также государственно-общественную координацию3.
Так, один из исследовательских проектов Норвегии в области биотехнологий направлен на превращение промышленных выбросов CO 2 в экологически чистые корма для аквакультуры посредством двухэтапной ферментации и технологий улавливания углерода. Такой пример показывает, что биотехнологии в продовольственной сфере используются не только для производства пищи, но и для решения задач экологической устойчивости и международной продовольственной безопасности.
На базе Норвежского университета естественных и технических наук (Norges teknisk-naturvitenskapelige universitet (NTNU)) реализуются исследовательские и образовательные программы, связанные с развитием биотехнологий. Один из важнейших проектов – BEST (Bioenergy’s Role in a Sustainable Future) , посвященный роли биоэнергии и устойчивому будущему4. Также в университете есть магистерские программы, которые связаны с безопасностью и качеством водного продовольственного производства. Это показывает, что норвежские биотехнологии институционально встроены в научную и международную повестку, где сочетаются вопросы устойчивого развития, продовольственной безопасности и технологической кооперации.
Биоэтика как нормативное ограничение. Норвежская модель биотехнологий строится на четко выраженной биоэтической основе. На официальном сайте Правительства подчеркивается, что медицинское использование биотехнологий должно служить благу личности и общества, осуществляться в соответствии с уважением к человеческому достоинству, правам человека и личной неприкосновенности, а также без дискриминации по генетическому признаку. Таким образом, биоэтика является структурообразующим элементом политики Норвегии в сфере биотехнологий5.
Существенную роль играет Норвежский консультативный совет по биотехнологии (Norwegian Biotechnology Advisory Board, NBAB) , который является независимым консультативным органом при правительстве. Его задача состоит в информировании общества и администрации, а также в содействии обсуждению этических и социальных последствий использования современных биотехнологий. Это позволяет государству выстраивать модель, в которой биоэтиче-ское регулирование становится частью демократического публичного процесса6.
Биобезопасность и международные режимы. Норвегия активно участвует в международной системе биобезопасности, прежде всего в рамках Картахенского протокола (2009) по биобезопасности к Конвенции о биологическом разнообразии (1992). Этот протокол направлен на безопасное обращение, транспортировку и использование живых измененных организмов, которые могут оказывать негативное воздействие на биоразнообразие и здоровье человека. Для Норвегии участие в этом режиме означает включенность в глобальные механизмы оценки рисков и трансграничного контроля1.
В государственных отчетах по реализации положений протокола подчеркивается значимость внутреннего нормативного потенциала, мер по биобезопасности и международной кооперации для управления биорисками. Норвегия рассматривает биобезопасность не изолированно, а как часть более широкой архитектуры международного сотрудничества, где важны партнерства между государствами, международными организациями, университетами и гражданским обществом2.
Норвегия в международных отношениях. Для Норвегии биотехнологии в международных отношениях становятся одновременно ресурсом и обязательством. С одной стороны, они усиливают научную и технологическую репутацию страны, создавая ее образ как ответственного и инновационного актора. С другой стороны, биотехнологии включают Норвегию в сложные режимы международной координации, где требуется баланс между научной свободой, публичной безопасностью и правовыми ограничениями3.
Опыт Норвегии свидетельствует о том, что биотехнологии могут быть частью научной дипломатии. Через участие в международных режимах, экспертных сетях и биоэтических обсуждениях страна не только адаптируется к глобальным нормам, но и вносит собственный вклад в их формирование. Это особенно заметно в сочетании открытого научного сотрудничества и жесткого этического контроля, который повышает доверие к норвежской модели4.
Роль церкви Норвегии в биоэтических вопросах. В Норвегии религиозные институты, прежде всего Норвежская церковь ( Den norske kirke ), не обладают формальными полномочиями по регулированию биотехнологий, однако играют важную роль в публичных биоэтических дискуссиях. Их участие связано прежде всего с обсуждением репродуктивных технологий, генетических исследований, ассистированного оплодотворения, донорства гамет и правового статуса эмбриона. В этом смысле церковь выступает не как административный орган, а как значимый моральный и общественный актор, влияющий на формирование границ допустимого в научно-технологической политике5.
В ходе общественных и политических обсуждений о расширении доступа к ассистированному оплодотворению и донорству яйцеклеток в Норвегии, представители церкви выступали с критикой мер, которые, по их мнению, могут усиливать риск евгенической селекции (то есть учения и практики улучшения наследственных качеств человека с помощью искусственного отбора) и снижать защиту интересов будущего ребенка. Это показывает, что церковь Норвегии выполняет функцию морального арбитра, задавая язык и рамки биоэтического спора.
Также стоит отметить важную роль Норвежского межконфессионального совета в отношении вопросов биоэтики. В 2023 году Совет обращался к правительству Норвегии с просьбой не создавать автономные боевые системы на основе искусственного интеллекта6. Такое обращение демонстрирует связь между религиозными организациями и правительством, а также между технологическим развитием и необходимостью международных биоэтических стандартов.
Обсуждение . Если сравнивать Норвегию с Данией и Исландией, то здесь можно заметить общие черты североевропейской модели политики в отношении биоэтики. Прежде всего, она опирается на общественную дискуссию, экспертную оценку рисков и правовую верификацию новых биотехнологий. Однако различия между странами заключаются не в самом наличии механизмов, регулирующих биотехнологическую политику, а в характере их институционализации.
Норвегия представляет более ценностную и «осторожную» модель, где приоритет отдается человеческому достоинству, защите прав человека и ограничению потенциально спорных технологий. Дания демонстрирует более прагматичный и процедурный подход к биотехнологическому регулированию. Так, правила по использованию ГМО регулируются через специализированные государственные органы, такие как: Датское агентство по охране окружающей среды (Danish Environmental Protection Agency) и Датского Совета по этике (Det Etiske Råd). Также датская модель исторически опирается на широкое согласование решений в области генетических технологий, что сближает ее с политической культурой и делает биотехнологии частью экологической и инновационной повестки, а не только предметом морального ограничения1.
Исландская модель биотехнологического регулирования отличается институциональной компактностью и высокой концентрацией на вопросах генетических исследований, биобанков и репродуктивных технологий. Показательными в этом отношении являются масштабные национальные генетические проекты, включая инициативы deCODE genetics – программы секвентирования геномов, запущенную в Рейкьявике в 1994 году. Такие исследования сделали страну важной площадкой для биомедицинской науки, которые одновременно поставили на повестку вопросы этики, конфиденциальности и допустимых границ использования генетической информации2.
Еще один важный исландский проект – база данных по сектору здравоохранения ( Health Sector Database ) – стал важным свидетельством того, как биотехнологии и цифровизация медицинских данных вызывают острые правовые и этические споры. Этот проект был описан как значительный вклад в сферу инноваций страны, однако он вызвал ряд вопросов, связанных с рисками необратимого вмешательства в сферу прав человека3. Поэтому важно отметить, что отличие от Дании, где доминирует процедура общественного согласования и экологико-инновационная логика, и от Норвегии, где сильнее выражена нормативно-ценностная осторожность, Исландия строит регулирование на точечных, но достаточно строгих правовых механизмах контроля за биомедицинскими и генетическими практиками4.
Особую роль в биоэтических дебатах, как и церковной, так и светской власти, играет акцент на человеческом достоинстве, защите прав человека и ребенка, а также недопустимости дискриминации по генетическим признакам. Официальная государственная программа регулирования биотехнологий в Норвегии также исходит из принципов уважения человеческого достоинства, прав человека и личной неприкосновенности. Это создает точку взаимодействия между государством и институтом церкви, хотя интерпретация конкретных биотехнологических практик может существенно различаться5. В таком контексте церковь и гражданское общество оказывают влияние на общественную повестку, даже если не участвуют напрямую в процессе принятия решений.
В отличие от Норвегии, в Дании и Исландии участие института церкви в дискуссиях по биотехнологиям носит более ограниченный и опосредованный характер. В Дании доминируют государственные и экспертные механизмы биоэтической верификации, тогда как в Исландии церковная позиция проявляется преимущественно в отношении морали на отдельные спорные технологии. Отсюда следует, что в североевропейском сравнении церковь в Норвегии обладает более выраженной общественно-нормативной ролью, чем в датской и исландской моделях.
Заключение . Норвежская модель характеризуется высокой степенью институциональной ответственности, опорой на права человека и развитым механизмом экспертного контроля. Международное участие страны в биобезопасностных режимах и научных сетях подтверждает, что биотехнологии для Норвегии являются не только сферой внутреннего развития, но и важным элементом внешнеполитического и нормативного позиционирования.
Норвежский опыт может быть интерпретирован как пример успешного соединения инноваций и регулирования. В условиях глобальной конкуренции именно такая модель представляется наиболее устойчивой и перспективной, поскольку она позволяет сочетать научное развитие, международное сотрудничество и этически ответственное управление рисками.
В парламентских дебатах христианские демократы и религиозно-ориентированные акторы часто использовали дискурс, связанный с достоинством личности и защитой традиционной семейной модели. В этом контексте институт церкви и социальные институты влияют на общественные интересы, хотя не всегда участвуют напрямую в процессе принятия решений.
