Бурят-монголы и развитие российско-монгольскокитайских отношений с XVII в. до 1924 г

Бутаев И. А. Бурят-монголы и развитие российско-монгольско-китайских отношений с ХVII в. до 1924 г. // Вестник Бурятского государственного университета. Гуманитарные исследования Внутренней Азии. 2024. Вып. 2. С. 11–19.

В истории монгольского народа ХVII век имел ключевое значение. Это был период коренных перемен, формирования новой политической обстановки в Северо-Восточной Азии. Халха, или Северная Монголия, оставалась независимой, хотя одновременно в Китае уже водворились маньчжуры, а в самой Халхе распространялся тибетский буддизм [5, с. 19]. В Забайкалье появляются русские землепроходцы, именующие его Даурией. Путем строительства острогов они закрепляют там русскую государственность. Главной опорной базой в Забайкалье явился Баргузинский острог, основанный отрядом И. Галкина в 1648 г., а через

10 лет уже основан Телембинский у озера Телемба и Селенгинский острог в 1665 г. с Удинским зимовьем в устье реки Уда в том же году.

В 1676 г. монголоязычные племена, расселявшиеся в Джунгарии к северо-западу от Гоби, между Тянь-Шанем и Алтаем, были объединены ханом Галда-ном, нанесшим поражение халхаским князьям, подчинив своему влиянию Восточный Туркестан, урянхов, сойотов [5, с. 22]. Он убеждал халхасцев перейти на его сторону в борьбе с маньчжурской империей Цин. Однако в 1688 г. на сейме халхаских князей было принято решение о подчинении Халхи маньчжурам, правившим в Китае [5, с. 22]. Вместе с тем рассматривалось предложение о подчинении русским, пришедшим к северным рубежам, но решающее слово внес буддийский религиозный лидер монголов Хутухта Ундур-гэгэн, отметивший, что у русских нет веры в Будду и они застегивают полы платья на левую сторону, что запрещает движение к ним [5, с. 22]. Оформление вхождения Халха-Монголии в состав Цинской империи произошло в 1691 г. [6, с. 310].

С присоединением Халхи Китай напрямую соприкасается с Россией, начинаются необходимые дипломатические процессы развития двусторонних отношений и урегулирование пограничных вопросов. Первые контакты двух держав происходят при военном столкновении на Амуре у Ачанского и Кумарского островов в 1652 и 1655 гг. В 1654 и 1660 гг. русские дважды безрезультатно направляли посольства с предложениями об установлении добрососедских отношений и торговли. И только в 1671 г. уже цинские чиновники обращаются к российским с требованием выдачи сбежавшего от них эвенкийского князя Гантимура с людьми и прекращения освоения Приамурья. В ходе переговоров 1673–1676 гг. цинское правительство запретило своим купцам торговать с российской стороной и закрыло въезд на свою территорию [6, с. 310]. Последовавшее далее подписание в 1689 г. Нерчинского договора повлекло ликвидацию ранее организованного Ал-базинского воеводства и передачу территории Китаю [3, с. 209]. И лишь в 1727 г. по обоюдному согласию на реке Бура, являющейся притоком Аргуни, состоялось подписание двустороннего прелиминарного Буринского договора, закрепившего межгосударственные границы и установившего места постоянного пребывания кочевых племен [3, с. 310]. Согласно Кяхтинскому договору того же 1727 г. на реке Кяхте было решено организовать место пограничной торговли. Подписание определяющих Буринского и Кяхтинского договоров было осуществлено со стороны России графом С. В. Рагузинским, отметившим верную службу бурят российскому государству [5, с. 78]. Вплоть до 1860 г. российско-китайские отношения развивались на основе подписанных Рагузинским договоров, когда в Пекине был утвержден дополнительный договор, конкретизировавший восточные и западные границы в Средней Азии. Судоходство по реке Амур закреплялось только за Россией и Китаем.

Начавшийся ХХ век явился для всего мира чрезвычайно насыщенным и революционным. В этот период происходят глобальные перемены, которые не могли не затронуть крупнейшие державы мира — Россию и Китай. Раздел мира империями агрессивной западной цивилизации привел к столкновению интересов России, продолжающей освоение дальневосточных рубежей и строительство Транссибирской железной дороги с 1891 г. [2, с. 9], с Японией, рассматривавшей Маньчжурию и Корею как неделимую территорию «Манкан мондай» [2, с. 10]. Следует отметить, что в 1896 г. в Санкт-Петербурге на коронации царя Николая II с Цинской империей был подписан договор о строительстве русскими в Маньчжурии Китайской восточной железной дороги (КВЖД) [2, с. 5]. В январе 1904 г. японское правительство объявило войну России, закончившуюся в 1905 г. Портсмутским договором, утвердившим переход к Японии Южного Сахалина и Ляодунского полуострова [2, с. 14]. Однако 30 июля 1907 г. был подписан очередной российско-японский договор, которым Россия признала особые интересы Японии на Корейском полуострове, а Япония в ответ признала особые интересы России во Внешней Монголии [2, с. 16].

В то же время в самом Китае усиливаются антиманьчжурские настроения и, как во всем мире, растут революционные настроения, направленные на изменение формы политического правления, свержение монархии и образование республики, защиту интересов малоимущих. Лидером революционных преобразований становится доктор Сунь Ятсен, поддерживаемый жаждущими свободы представителями национальной буржуазии. 10 октября 1911 г. в г. Учань офицерами цинской армии было поднято восстание, которое поддержала вся страна. К концу года сторонниками Сунь Ятсена практически повсеместно была взята власть и 1 января 1912 г. он принял присягу в качестве временного президента Китайской республики. Монархия пала, Китай начал новую историю своего развития. Это было начало Синьхайской революции, проведенной по китайскому календарю в год Синьхай (Свинья).

Используя внутрикитайский кризис, вызванный революцией, князья и духовенство Внешней Монголии, находившиеся в финансовых долгах перед китайскими банками, выдававшими им кредиты под залог породных земель, поспешили избавиться от платежей, объявив, что с падением маньчжурского правления и провозглашением республики все связи с маньчжурами и их династией Дайцзин в Пекине, установленные в ХVII в., прекращаются, а Халха-Монголия (Внешняя Монголия) в сложившейся ситуации провозглашается независимым государством [5, с. 129], ведь с китайцами, свергнувшими маньчжуров, на государственном уровне никакие договоры монголами не подписывались. Примеру Халхи в 1912 г. последовала Барга, или Хулунбуир (северо-восточнее Халхи), также провозгласившая независимость. Причиной также послужили колонизация земель и размещение военнослужащих. В сентябре 1911 г. на национальном съезде было принято решение о выдвижении требования китайцам о выводе войск, прекра- щении колонизации и передачи управления самим баргутам. Для России Барга имела ключевое значение, так как через нее проходила КВЖД, и русское правительство поспешило предложить свои посреднические услуги в урегулировании китайско-баргинских противоречий. В октябре 1915 г. о Барге было подписано соглашение, по которому китайцы и баргуты получали равноправие, Барга приобретала статус области с назначением фудутуна с правами губернатора, все налоги, кроме таможенных сборов и прибыли с соляной монополии, поступали в местный бюджет, учреждалась милиция для поддержания порядка [5, с. 135]. Также в Кяхте в ходе подписания трехстороннего соглашения Халхи, России и Китая в конечном итоге для Внешней Монголии был установлен уровень китайской автономии [1, с. 5]. Следует отметить и то, что несколько ранее в октябре 1914 г. последствием той же Синьхайской революции становятся политические события северо-западнее Халхи в Урянхайском крае, куда из России прибывает статский советник В. Григорьев, назначенный комиссаром на основании установленного российского протектората над регионом. В силу провозглашения в 1911 г. независимости Халхи, отрезавшего территориальную связь Урянхайского края с Китаем, он полностью попадает в экономическую зависимость от северной России, что и послужило основанием принятия царской администрацией данного политического решения. Со временем, особенно в годы советской власти, эта зависимость все более усиливалась. Провозглашается Тувинская Народная Республика, ведомая генеральным секретарем ЦК ТНРП Солчаком Токой, организовавшим в августе 1944 г. принятие декларации Малого Хурала ТНР о вхождении Тувинской Народной Республики в состав СССР и направлении ее в Президиум Верховного Совета СССР, на что последний в октябре того же года принял указ о принятии ТНР в состав СССР с вхождением в РСФСР на правах автономной области.

Октябрьская революция 1917 г. в России, начавшаяся следом гражданская война и раздел страны между большевиками, монархистами, самопровозглашенными правителями не могли не сказаться на политике соседних Китая и Монголии. В этот период прилегающий Забайкальский край находился под оккупацией японскими войсками и бойцами Забайкальского казачьего атамана Г. М. Семенова. Создалась так называемая «читинская пробка», повлиявшая в дальнейшем на провозглашение в феврале 1920 г. в Верхнеудинске (Улан-Удэ) буферной Дальневосточной республики ради недопущения войны с Японией [3, с. 338]. В ответ Япония в августе-сентябре вывела свои войска из Забайкалья и Хабаровска [2, с. 35]. Особенное значение имела проведенная в феврале 1919 г. на станции Даурия КВЖД конференция монгольских народов, но без участия Халхи, организованная забайкальским казачьим атаманом Г. М. Семеновым и майором японской армии Сузуки. Ее итогом явилось решение образования Великомонгольского государства от Байкала до Тибета и от Тихого океана до Туркестана с утверждением

Временного правительства во главе с родовитым Джалит-Богдо Нэйс-нойоном из Внутренней Монголии. Общемонгольский Хутухта, китайский резидент в Урге и русский консул осудили панмонгольское движение, усмотрев в нем сепаратизм и нарушение Кяхтинского соглашения. Правительство Колчака также отрицательно отнеслось к проекту Великомонгольского государства и советовало атаману Семенову отойти от сепаратистского движения, одновременно обратившись к правительствам Англии и Франции о нарушении русско-китайско-монгольского соглашения 1915 г. [2, с. 30]. Со стороны Китая последовала реакция, выразившаяся в передислокации в Ургу двух тысяч китайских солдат во главе с генералом Сю Шученом [5, с. 335, 336, 339]. Монгольские войска были разоружены, в том же году президент Китая аннулировал Кяхтинское соглашение об автономии Халхи из-за смены власти в России и нападений на Монголию банды атамана Семенова, договор об особом положении Хулун-Буира (Барги) также в январе 1920 г. был объявлен недействительным.

Вызывает интерес осуждение Халха-Монголией панмонгольского движения, поддержанного Внутренней Монголией, бурятами, баргутами, то есть большей частью монгольского мира. Сторонники даурской конференции отправили в Ургу специальную делегацию с воззванием о присоединении Халха-Монголии к общемонгольскому движению в борьбе против Китая. Однако Хутухта под различными предлогами уклонился от проведения встречи. Но все же вынужден был отреагировать на воззвание собратьев. Для принятия решения и выработки позиции он созвал заседание политической верхушки из числа князей и духовенства, которое подтвердило негативное отношение к движению. Избранное Временное правительство продолжало поиск своего признания, несмотря на отрицательное отношение к нему России и Китая, что было изначально предсказуемо, и в апреле 1919 г. в Токио была направлена делегация в составе заместителя министра бурят-монгола Доржринчина, заместителя министра иностранных дел Но-римпила в сопровождении американского капитана Берроу, работавшего при Семенове. Японскому военному министру Танаке было вручено официальное уведомление о намерении участвовать в Парижской мирной конференции. Однако японцы переменили свои взгляды о поддержке в России вместо атамана Семенова адмирала Колчака. Никто из великих держав не признал Временное правительство [2, с. 31].

В целом тенденции сепаратизма, порожденные русскими революциями, стали заметны у сибирских инородцев и особенно у бурят-монголов с инсценировкой и желанием организации масштабного всемонгольского движения. Позиция бурят-монголов по отношению к русской власти с ХУШ в., когда о них хвалебно отзывался Савва Рагузинский, существенно изменилась в противоположную сторону. Бурят-монголы были недовольны русской колонизацией, не учитывавшей особенности кочевого хозяйства, сокращением норм земельных наделов, игнорированием необходимых им летников и отдельно зимников для успешного веде- ния скотоводства. Также не устраивали и ограничения русской администрацией бурятского языка и религии. Единственной политической идеологией, способной противостоять бесцеремонной деятельности русской администрации и объединить все слои бурят-монгольского общества, а также родственные им народы Сибири, виделась рожденная их просвещенной интеллигенцией теория объединения всех разрозненных земель монгольских народов в единое государство, получившая условное наименование как панмонголизм. Идеи бурятских сепаратистов распространяются на широком пространстве, затрагивая как монгольские народы, так и тюрков, тувинцев, ойротов (алтайцев), хамниганов (эвенков), восточных киргиз-кайсаков (казахов), входивших в сферу приграничного монгольского влияния. Единение с Монголией в рамках панмонгольского государства в противовес русской колонизации становится основным лозунгом тюркомонгольских народов и вдохновляет население Урянхайского края на неоднократные вооруженные выступления в кожунах Хемчика, Шеми, Кунгургуте при посредничестве буддийского духовенства с воззванием к населению: «Надо уничтожать темную власть. Помогите войскам Далай-ламы. Не жалей скота!»1. Тяга к Монголии долгое время служила причиной колебания политической элиты тувинцев. Тюркские народы сближали с Монголией кочевой образ жизни и быт, административно-территориальное деление, участие монгольских племен в формировании этносов, общность исторических судеб на протяжении многих веков, включая историческую память о давних совместных боевых походах. Идеи находят поддержку и среди русских именитых революционеров, таких как Е. Брешко-Брешковская («бабушка русской революции»), вступившаяся в 1917 г. за угнетенных сибирских инородцев, не понаслышке знавшая бурят из многолетних ссылок [5, с. 334].

Идеи панмонголизма, направленные на создание самостоятельного всемон-гольского государства, являлись для России и Китая сепаратистским движением, ведущим к потерям территорий. Обе стороны в противовес проводили политику активного «сплавления», по словам лидера Гоминьдана Сунь Ятсена, ханьцев, маньчжуров, монголов, тибетцев и мусульман Синьцзяна «в единую китайскую нацию» (чжунхуа миньцзу) [2, с. 327], в свою очередь, большевики аналогично формировали единую общность — советский народ.

Оба соседа Монголии, и южный, и северный, были заинтересованы в сохранении своего влияния на Халха-Монголию и, помня исторический урок прошлого, когда и Россия, и Китай являлись составными частями Великого монгольского государства, старались не допустить реального претворения идеи панмонголизма, ведь когда монголы объединяются, то становятся могущественны и представляют большую опасность [2, с. 8]. Однако видя складывающуюся политическую ситуацию в регионе, дальновидные и амбициозные государства начинают выстраивать собственные дипломатические отношения с Халха-Монголией, в чем крайне незаинтересованы ни Россия, ни Китай. После получения де-факто независимости от Китая при помощи СССР, однако оставаясь деюре его территорией, Монголия задумывается над возможностью реализации идеи доброго «третьего соседа» [1, с. 153]. Идея панмонголизма, взращенная атаманом Семеновым, поддерживаемым японцами, была им знакома. Но следует отметить, что все же политическая теория была порождена и развита не халха-монголами, а бурят-монголами и широким массам халхасцев она не была известна, как не известна и сейчас, ведь панмонголизм живет в регионах монгольских народов России [1, с. 134–135]. Движение получило развитие в условиях противостояния и борьбы с русскими, а халха-монголам условия реального вытеснения, переселения, противостояния, ущемления не знакомы. Осознание необходимости развития этого движения, способствующего выходу Халха-Монголии из-под влияния обоих соседей, приходит к японцам поздно, уже после его разгрома. Сосредоточение своего влияния в Монголии позволяло бы японцам держать в напряжении и Россию, и Китай. Но в любом случае мнение о проведении Халха-Монголией политики панмонголизма являлось ошибочным.

Более того, в 1924 г. правительство Хутухты Богдо-гэгэна прекращает существование, и Халха-Монголия провозглашается Монгольской народной республикой [2, с. 43], полностью попадая под влияние северного соседа — СССР, как когда-то в ХVII в. попала под влияние южного соседа — маньчжурской династии Дайцзин. Изначально советское руководство, прогнозируя развитие политической ситуации на дальневосточных рубежах и исходя из военно-стратегических соображений, целенаправленно использует МНР в качестве буферного государства, отделяющего его от Китая у южной оконечности озера Байкал в узком месте сосредоточения Транссибирской железнодорожной магистрали и автомобильных транспортных путей, не имеющих параллельного, резервного северного варианта. Этот регион представлял с военной точки зрения уязвимое звено в приграничной обороне страны и требовал сосредоточения крупных сил.