Бусы эпохи Великого переселения народов из «королевского» кургана Журань в Южной Моравии

Монументальный курган Журань/Žuráň в Южной Моравии является одним из самых больших погребальных сооружений эпохи Великого переселения народов на европейском континенте; его высота 12 м, а диаметр 65 м ( Poulík , 1949. S. 10–15, 17–19; 1966. S. 213, 214; 1995. S. 27–109) (рис. 1, 1 ). Он расположен в 10 км от г. Брно и известен также тем, что с него 2 декабря 1805 г. французский император Наполеон I наблюдал за крупнейшим сражением своей эпохи - «битвой трех императоров», которая происходила в Славкове (Аустерлиц).

Высокий социальный статус людей, погребенных в Журани, очевиден. Действительно, обычай сооружения монументальных курганов над «королевскими» погребениями хорошо представлен у европейских варваров начала средневековья. Так, известны, например, «королевские» курганы Упсалы и Хегом в Швеции или курган Саттон-Ху в Англии ( Müller-Wille , 1997). Предполагается, что знаменитое захоронение франкского короля Хильдерика (умер в 481/482 гг.) в г. Турнэ также было перекрыто курганной насыпью (Ibid. Fig. 6; Казанский, Перен , 2005. С. 38, 39). Помимо высокой курганной насыпи на высокий ранг погребенных в Журани указывает и редкий для Центральной и Западной Европы обычай захоронения под курганом, около погребальных камер, нескольких коней ( Poulík , 1995; Müller-Wille , 1997; Казанский, Перен , 2005; Tejral , 2007; 2009) (рис. 1, 2 ).

В данной работе будут рассмотрены находки стеклянных бус из погребальной камеры II в Журани, прежде всего их параллели и хронология. Дело в том, что на сегодняшний день точная датировка совершенных в кургане захоронений является предметом дискуссии. Следует напомнить, что первые археологические находки в кургане обнаруживает в середине 50-х гг. XIX в. Петер фон Хлуметцки ( Chlumetzky , 1853). В 1948–1950 гг. начинаются широкомасштабные раскопки кургана ( Poulík , 1949; 1966; 1995). Под насыпью были открыты две камеры - I и II (рис. 2). Около камеры I обнаружены 6 скелетов лошадей, железные изделия неизвестного назначения и фрагмент предмета из дерева с характерным плетеным орнаментом германского второго звериного стиля, широко распространенного в Европе со второй половины VI в. (рис. 1, 2 ; 2, 1 ; 3, 1, 2 ). Последнее обстоятельство и определяет дату совершения погребения в камере I второй половиной VI в. ( Poulík , 1995; Tejral , 2007).

В камере II, как показали проведенные антропологический и палеозоологический анализы, была похоронена женщина в возрасте около 42 лет в сопровождении двух лошадей, захороненных рядом с камерой ( Poulík , 1995. S. 75) (рис. 1, 2 ; 2, 2 ). Погребение было разграблено в древности, здесь обнаружены обломки пиксиды из слоновой кости (рис. I, А , см. цв. вклейку), небольшие фрагменты ткани, вероятно золотой парчи, две полихромные бусины из стекла (рис. I, Б, 1, 2 , см. цв. вклейку), четыре серебряные заклепки с плоскими дискообразными головками (рис. 4, 1–4 ), четыре серебряные полусферические накладки, вероятно принадлежавшие лошадиной сбруе (рис. 4, 5–8 ), две железные пряжки овальной формы (рис. 4, 15, 16 ) и другие предметы (рис. 4, 9–14, 17, 18 ).

Рис. 1. Кургань Журань

1 – аэрофотосъемка кургана (по: Poulik , 1995. Abb. 11); 2 – план расположения погребальных камер I, II и захоронений лошадей (по: Müller-Wille , 1997. Fig. 6)

Рис. 2. Курган Журань (по: Poulik , 1995. Abb. 31; 33)

1 – план камеры I; 2 – план камеры II

Рис. 3. Погребальный инвентарь камеры I (по: Tejral , 2007. Taf. 23b; 24a)

1 – фрагмент деревянного предмета с плетеным орнаментом; 2 – железные изделия

Рис. 4. Погребальный инвентарь камеры II

1–14, 17, 18 – по: Poulik , 1995. Abb. 45; 15, 16 – по: Tejral, 2009. Abb. 24, 1, 2

Кроме этого найдены стеклянные фрагменты, вероятно, от трех различных сосудов – кубка с греческой надписью (рис. II, 1, 2, см. цв. вклейку), кубка из зеленоватого полупрозрачного стекла с фасетированным орнаментом и отверстиями в стенках – возможно, следами ремонта, свидетельствующими о длительном использовании этого сосуда (рис. II, 3, 4, см. цв. вклейку), а также сосуда из темно-синего стекла, украшенного заштрихованными ромбами (Tejral, 2009. S. 134). Наличие в погребении престижных вещей (пиксида, золотая парча, стеклянные кубки) свидетельствует о принадлежности захороненной женщины к привилегированному классу.

По наличию пиксиды из слоновой кости (рис. I, А , см. цв. вклейку) королевский курган в Журани был отнесен к первой половине VI в. и приписывался лангобардам, проживавшим в Южной Моравии до их переселения в 548 г. в Паннонию. Датировка пиксиды устанавливалась по иконографическим параллелям ( Poulík , 1995. S. 71–75), принадлежность которых именно VI в. практически никак не обосновывалась. Я. Тейрал подробно рассмотрел погребальный инвентарь камеры II и, опираясь в первую очередь на дату стеклянных кубков и архаических железных пряжек, склонялся к датировке данного захоронения ранним V в. ( Tejral , 2007. S. 953–966, там же библиография).

Проведенный впоследствии новый антропологический анализ костных останков из камеры II показал, что была захоронена женщина 38 лет с развитой мускулатурой, особенно в области бедренных костей. Ее смерть наступила в результате полученной раны, размер повреждения в левой тазовой кости имеет правильную квадратную форму ( Tejral , 2009. S. 138. Abb. 27, 1 ). По мнению Я. Тейрала, размер и форма раны соответствуют параметрам ангона – особого вида метательного копья с двушипным наконечником, представленного в Моравии именно в лангобардских могилах (Ibid. S. 138). Я. Тейрал предположил, что данное захоронение могло принадлежать Салинге, дочери последнего геруль-ского царя Родульфа и третьей, последней, жене лангобардского царя Вахона (2009. S. 138; см.: Павел Диакон , 2008. Кн. I. 21).

Полученные сведения заставили Я. Тейрала пересмотреть свои прежние датировки, и он предложил отнести камеру II кургана Журань к первой половине VI в. ( Tejral , 2009. S. 153, 154). Предметы же конца IV – начала V в. – бусы, фрагменты стеклянного кубка, – по его мнению, высказанному в частной беседе, могут относиться к какой-то более ранней могиле, разрушенной при сооружении камеры II, где была захоронена гипотетическая лангобардская королева.

В свете вопроса о датировке погребальной камеры II представляется необходимым еще раз обратиться к подробному рассмотрению двух стеклянных бус, происходящих из этого погребения (рис. I, Б, 1, 2 , см. цв. вклейку)¹.

Первая бусина – эллипсоидной слабобиконической формы, из черного непрозрачного стекла, с накладным выпуклым декором в виде непрозрачных желтых с зеленой серединкой глазков и перекрещивающимися линиями-нитями из белого непрозрачного и голубого полупрозрачного стекла (рис. I, Б, 1 , см. цв. вклейку). Ее изготовили, скорее всего, путем навивки на инструмент, с дальнейшей обкаткой, после чего декорировали.

Бусы аналогичной формы известны в материалах некоторых хорошо датированных памятников Западной и Центральной Европы, в частности на территории Римской империи. Так, они представлены в могиле 1236 (3 экз.) некрополя

Кайзерогст/Kaiseraugst в Швейцарии. Хронология этого памятника была изучена М. Мартином и является сейчас одной из опорных при датировках древностей позднеримского времени и начала средневековья. Бусы из Кайзерогста изготовлены из черного стекла с желтыми глазками и зелеными, белыми или красными перекрещивающимися линиями-нитями ( Martin , 1991. S. 29. Abb. 13, 5 ). В могилах 626, 677 и 832 этого же некрополя обнаружены бусы с подобным декором той же гаммы, но только кольцевидной формы (Ibid. Abb. 13, 1–3 ). М. Мартин бусы этого типа, как эллипсоидной, так и кольцевидной формы, относит к позднеримскому времени, поскольку погребения 626, 677, 832, 1236, в которых они встречены, соотносятся с позднеримской фазой могильника (вторая половина IV–V в.). При этом погребение 832 соответствует периоду «А» данного некрополя, т. е. 350/360 – 400/420 гг., а погребения 626 и 1236 по наличию браслетов – концу периода «А» (около 400 г.) (Ibid. S. 241, 242, 256). По мнению Макса Мартина, этот тип бус имел распространение и в странах средиземноморского бассейна, поскольку такие же бусы были им отмечены в коллекциях некоторых итальянских музеев². Аналогичные бусы эллипсоидной формы найдены и на рейнских могильниках в контексте позднеримской эпохи, в частности в погребении 2826 некрополя Крефельд-Геллеп/Krefeld-Gellep ( Pirling , 1979. Taf. 78, 14 . Abb. 7, 1 ) и в захоронении 16 могильника Лампертхайм/Lampertheim ( Behn , 1935. S. 56–65. Abb. 8, 3 ).

В римской Паннонии эти бусы отмечены в материалах могильников также позднеримского времени, точнее IV в., например, в могилах 1/III и 2/III некрополя Интерциза/Intercisa, в погребении 184 могильника Шагвар/Sagvar и в погребении 1/IV некрополя Бригецио/Brigetio ( Barkóczi , 1961. S. 95–115. Abb. 31, 2 ). Бусы кольцевидной формы с подобным накладным декором обнаружены и на территории современной Австрии, в могиле 80 позднеримского некрополя Фра-уэнберг/Frauenberg ( Steinklauber , 2002. S. 206. Abb. 189, 11–14 . Taf. 19, F80 ). Наконец, бусы из черного непрозрачного стекла кольцевидной формы со сходным накладным декором представлены на могильниках позднеримского времени в Юго-Западном Крыму и на Боспоре Киммерийском, также входившим в орбиту Римской империи: Тиритака, погребение 5, 1933 г.; Херсонес, склеп 51, 1910 г.; Совхоз 10, погребение 76а (тип 370, 371: Алексеева , 1978. С. 55. Табл. 32, 25–27 ).

На территории европейского Барбарикума эти бусы известны в Дании в контексте позднего IV и V в. (Norling-Christensen, 1956. Abb. 3g, 30–32, 40). По мнению М. Мончиньской, подобные бусы существовали в центральноевропейском Барбарикуме со второй половины II по V в. (тип 277: Tempelmann-M^czynska, 1985. S. 53. Taf. 7, 277d). Бусы с таким же декором, но кольцевидной формы, встречены в погребении 13 некрополя Похоржелице/Pohořelice в Южной Моравии, которое датируется периодом D1, т. е. 360/370–400/410 гг.103 (Čižmář, 1997. S. 28, 29. Abb. 3, 11). Аналогичные бусы, как эллипсоидной, так и кольцевидной формы (рис. I, Б, 3, 4, см. цв. вклейку), имеются, например, на памятниках позднеримского времени, соотносимых в целом с периодом С «варварской» хронологии (160/180–350/370 гг.), – Гаммелин/Gammelin и Креммин/Kremmin в земле Мекленбург-Передняя Померания (Erdrich, Voss, 1997. Taf. 2, 8, 11). Однако, как подчеркивают исследователи, бусы такого типа распространены в позднем IV и раннем V в. на широком пространстве между Дунаем и Рейном, а также на Нижней Эльбе и в Южной Скандинавии (Ibid. S. 86).

В зоне черняховской культуры рассматриваемые бусы представлены в западной половине ее ареала. В некрополе Тыргшор/Tîrgşor они встречены в погребении 190 ( Diaconu , 1965. Р. 66. Рl. CXIV, 3 ) с типичной черняховской подвязной фибулой третьего варианта, по А. К. Амброзу (1966. С. 64–66), а также в захоронении 195 ( Diaconu , 1965. P. 66, 67. Pl. CXVI, 19 ) с неорнаментирован-ным коническим кубком ( Kazanski, Legoux , 1988. Р. 24, 25, со списком закрытых комплексов с монетами) и гребнем переходного от Томас II к Томас III типа ( Thomas , 1960). Оба погребения могут быть датированы периодом С3, т. е. 300/320–350/370 гг. В некрополях Сынтана де Муреш/Sîntana de Mureş и Ми-оркани/Miorcani эти бусы найдены в погребениях IV в. (Obiceiuri de port... 2005. Сat. P. 116; Сat. P. 144. Р. 82, 84) (рис. I, Б, 5 , см. цв. вклейку).

Таким образом, бусы подобного типа появляются, по всей видимости, в позднеримскую эпоху, время наибольшего их распространения приходится на вторую половину IV – начало V в.

Вторая бусина – шаро-кольцевидной формы, из непрозрачного стекла желто-зеленой гаммы, с меандровым бело-коричневым узором (рис. I, Б, 2 , см. цв. вклейку). Для ее изготовления заготовка в виде палочки-миллефиори была предварительно раскатана на плоскости, а затем однократно обернута вокруг инструмента (сохранился сквозной шов соединения).

Похожие по декору и цветовой гамме бусы отмечены на памятниках римского времени в Северном Причерноморье, например, в погребении 19 из раскопок 1908 г. некрополя Танаиса, а также в каменном склепе, обнаруженном в Керчи в 1853 г. (тип 428: Алексеева , 1982. С. 39. Табл. 48, 55 ; 49, 53 ) (рис. I, Б, 6, 7 , см. цв. вклейку).

Но лучше такие бусы на сегодняшний день представлены у «варваров» Центральной Европы, где, по мнению М. Мончиньской, они распространяются в период С1b–С2, т. е. в 220/230–300/320 гг. (тип 360–361: Tempelmann-Mączyńska , 1985. S. 59. Taf. 11, 360–361 ). Бусы с подобным декором и достаточно похожей цветовой гаммой обнаружены в могиле 1975/231 с трупосожжением позднеримского периода С (даты см. выше) в некрополе Дютшов/Dütschow в Мекленбур-ге-Передней Померании ( Erdrich, Voss , 1997. S. 85. Taf. 2, 13, 14 ) (рис. I, Б, 8, 9 ). Цилиндрические бусы из желтого непрозрачного стекла с меандровым декором известны на вельбаркском могильнике Грудек/Gródek nad Bugiem, в захоронениях 61 и 90 ( Kokowski , 1993. Сz. I. S. 48, 72; Сz. II. Ryc. 50, 35 ; 84, b ). Оба погребения по сопровождающему инвентарю могут быть датированы периодами С2–С3 (250/260–350/370 гг.).

Трудно сказать, можно ли считать аналогией бусину из некрополя вельбарк-ской культуры Масломенч/Masłomęcz, которая имеет узор со схожим мотивом, но отличается от бусины из камеры II кургана Журань цилиндрической формой и цветовой гаммой (Schätze der Ostgoten, 1995. S. 67, 127. Abb. 82, b). В захоронении 318 времени С1b–С2 (220/230–300/320 гг.) могильника Цецеле/Cecele вельбаркской культуры в Восточной Польше также встречена бусина с меандро-вым декором, но из красного стекла (форма не указана) (Jaskanis, 1996. S. 46, 47. Taf. XXXVIII, 9).

На датском острове Зеландия бусина, подобная находке из камеры II кургана Журань, найдена в некрополе Скувгорде/Skovgårde в «княжеском» погребении 8, относящемся к раннему III в. ( Ethelberg , 1991. Abb. 8; 10). В целом идентичные бусы достаточно хорошо известны в Дании в позднеримское время (тип 2417: Olldag , 1994. Anm. 9. Taf. 5).

По всей видимости, для раннего времени (вторая половина II – начало III в.) более характерны бусы с меандровым декором цилиндрической формы; бусы шаровидной формы с таким же узором появляются несколько позднее и распространяются, скорее всего, со второй половины III по конец IV в.

* * *

Таким образом, приведенные аналогии позволяют отнести рассмотренные бусы (рис. I, Б, 1, 2 ) к концу IV – началу V в., что подтверждает скорее раннюю датировку камеры II в королевском кургане Журань. В данном регионе (совр. Южная Моравия, Южная Словакия и Нижняя Австрия) подобные бусы входят в состав довольно устойчивого набора, представленного на таких памятниках, как Журань/Žuráň ( Poulík , 1995), Похоржелице/Pohořelice ( Čižmář , 1997), Сладковичово/Sládkovičovo II ( Kolník , 1980), Хорни Хершпице/Horni Heršpice ( Tejral , 1982; 2000; 2007; Mastykova , 2012. В печати). Эти памятники, а соответственно и представленный там набор бус, датируются в целом периодами C3–D1 (300/320 – 400/410 гг.).