Бытие и сознание. Как материальное положение и экономическое поведение населения соотносятся с социальным самочувствием и эмоциональным настроем (по результатам социологического исследования в Казахстане)

В данной статье авторы поставили весьма амбициозную задачу, к тому же украсив ее формулировку старинной философской дилеммой. В то же время, было бы ошибкой констатировать какую-то особую оригинальность обозначенной проблемы. Экономическое поведение, социальное самочувствие, эмоциональный фон – излюбленные объекты социологических замеров. Здесь мы встречаем и определение прочно укоренившихся международных и национальных индексов, и оперирование названными категориями для оценки и мониторинга уровня и качества жизни, для социально-экономического прогнозирования (например, международные ежегодные отчеты World Happiness Report [3], где Индекс счастья определяется на базе опросов Gallup в сочетании с ключевыми показателями экономического развития стран, и ежегодные исследования Gallup International, где индексы счастья, надежды и др. выводятся исключительно из социологических данных, как показатели сугубо субъективных самоощущений, и официальные статистические обследования Бюро национальной статистики РК «Качество жизни населения» [1], а также долгосрочный проект Всемирного банка по мониторингу благополучия «Listening to Kazakhstan»[4]).

Есть и публикации, специально посвященные социологическому анализу социальных настроений, выраженных в поведенческих реакциях. Из последних особо хотелось бы отметить статью Г.Т. Илеуовой «Проявления социальной напряженности в пореформенном Казахстане: общественные настроения и поведенческие реакции» [2, с.84-97]. Эмоциональный же фон общественного развития прочно утвердился в качестве одного из основных маркеров таких измерений.

Однако нам не удалось найти (не исключаем, что плохо искали) опубликованной работы, в которой бы на материалах Казахстана специально, в качестве главной темы, исследовались соотношения между общественным восприятием материального благополучия, стратегиями экономического поведения домохозяйств, с одной стороны, и социально-психологическим настроем общества, с другой.

Основной эмпирический материал данной статьи получен в Казахстане в национальных опросах, проводившихся Центром социологических и маркетинговых исследований BISAM Central Asia в 2022 и 2025 1гг. Период между этими годами вместил в себя череду мощно влияющих на казахстанское общественное сознание внешних и внутренних факторов. Не успел пройти шок пандемии, завершившийся в 2022 г. во всем мире волной недоумений, сомнений и подозрений, как грянули Трагический Январь в Казахстане, российско-украинский конфликт, война на Ближнем Востоке, приход Трампа с его невиданными беззастенчивыми амбициями, рушащими веками формировавшиеся устои этики международных отношений. Вспоминается ставший популярным в эти годы анекдот:

• -    У тебя есть что-нибудь почитать про COVID?

• -    А зачем тебе?

• -    Да вот, хочу расслабиться

  В Казахстане в этот период началась и набрала разбег, завершившись уже в 2026 г., конституционная реформа. Был окончательно отшлифован и вступил в силу с начала 2026 г. новый Налоговый кодекс, существенно осложнивший положение бизнеса. Казахстанцы испытали заметный рост цен. Вместе с тем, период завершился беспрецедентным ростом ВВП.

Как же отреагировали на противоречивую совокупность этих факторов и событий общественные настроения, экономическое и социальное поведение?

■ 2025 ■ 2022

Рисунок 1. Шкала эмоциональных состояний (Какое у Вас самочувствие (настроение) в настоящее время?)

Казахстанский социум всегда отличался позитивным эмоциональным настроем. Не поколебала его существенно и турбулентность рассматриваемого нами периода. Выбор варианта «Удовлетворение, спокойствие» сохранился на прежнем уровне, а вариант «Надежда, вера в светлое будущее» остался в лидерах рейтинга настроений. Однако доля выбравших эту позицию несколько снизилась.

Здесь уместно привести так же данные по колебаниям Индекса Надежды, измеряемого в ежегодных опросах Gallup International1 (см. рис. 2 и 3).

Как видим, в Казахстане динамика Индекса Надежды схожа с мировой динамикой, но снижение показателя в 2025 в стране гораздо более существенно, чем в мире.

Почему такой спад произошел именно в 2025 г.? Спонтанно напрашивается гипотеза: резервы накопления оптимизма иссякли.

Однако, это слишком простое толкование, даже на уровне гипотезы. Обратим, прежде всего, внимание на еще один не совсем ожидаемый результат. Казалось, в обстановке, полной опасностей и непредсказуемости, должны возрасти чувства тревоги и страха. Этого не произошло. Зато почти вдвое увеличился выбор варианта «Безразличие, апатия». Перед агрессивной мировой реальностью в сочетании с внутренними неурядицами у людей «опустились руки»?

Очевидно, что зондаж событийного фона не даст должным образом аргументированного ответа на эти вопросы. Необходимо взглянуть на восприятие массовым сознанием процессов экономического свойства, прежде всего изменений в уровне жизни.

Рисунок 2. Динамика значений Индекса надежды по итогам опросов 2022-2025гг. в странах мира, охваченных опросом, в целом

За рассматриваемый период такой важный показатель восприятия уровня жизни, как стратификация населения по самооценке покупательной способности, изменился мало, но при этом нельзя не заметить некоторых сдвигов в лучшую сторону. Немного снизились доли респондентов, живущих в бедности или «с напряжением» («не хватает даже на еду» с 5,2% до 3,6%, «на еду хватает, но купить одежду – проблема» с 11,1 до 8,1%, «хватает на одежду и еду, но сложно приобрести бытовую технику» с 49,7% до 43,9%). Зато произошел некоторый рост в верхних стратах («могут купить бытовую технику, но не хватит на автомобиль» с 26,1% до 30,6%, «средств хватает на все, кроме самых дорогих приобретений, таких как квартира или загородный дом» с 1,8% до 7,1%) (см.рис.4).

хватает денег      денег на          еду и         основную         хватит        финансовых        ответа даже на еду     еду, но купить одежду, но купить    бытовую      на все (дорогие затруднений. При одежду        телевизор,     технику, но на       вещи,       необходимости для нас - серьёзная холодильник или автомобиль нам неавтомобили и т.д.),      мы проблема       стиральную        хватит        кроме таких    можем купить машину                        дорогих        квартиру нам будет сложно                 приобретений, как    или дом квартира или загородный дом

■ 2022  2025

Рисунок 4. Самооценка материального положения (Как бы Вы охарактеризовали материальное положение Вашей семьи?)

При этом практически не изменилась, оставшись достаточно позитивной, оценка респондентами динамики материального благополучия. По-прежнему большая часть опрошенных сообщает о том, что материально они стали жить немного либо значительно лучше, чем год назад (44,6% в 2025 г., в 2022 году – 40,1%), а каждый четвертый опрошенный отмечает стабильность (25,4% в 2025 г., в 2022 году – 27,6%) своего материального положения. Вместе с тем, доля тех, кто почувствовал небольшое и заметное ухудшение своего материального положения остаётся до сих пор довольно ощутимой (27,5% в 2025 г., в 2022 году – 30,7%) (см.рис.5).

■ 2025 «2022

Рисунок 5. Самооценка динамики материального благосостояния (Не могли бы Вы сравнить уровень Вашего материального благосостояния с тем, что было год назад. Материально Вы стали жить…?)

Как видим, изменения в эмоциональном настрое респондентов не вполне сопрягаются с самооценками материального положения в текущем моменте и в динамике. Снижение оптимизма в отношении будущего и рост апатии относительно настоящего произошли на фоне позитивного, в основном, восприятия и прогноза уровня жизни.

Попробуем теперь ввести в наш поиск зависимостей еще один фактор – экономическое поведение.

Здесь мы фиксируем не столько изменения в течение рассматриваемого периода, сколько сохранение и закрепление во всё это время склонности подавляющего большинства домохозяйств к экономии (см.рис.6).

■ 2025 ■ 2022

Рисунок 6 . Самооценка покупательского поведения (Как изменилось покупательское поведение Вашей семьи по сравнению с тем, что было год назад?)

В то же время из этого графика мы видим заметную поведенческую трансформацию: казахстанцы как бы «обучаются» искусству экономии, формируют в себе более рациональный подход к ней, переходя от сплошной к выборочной экономии. При этом показательно, что стратегия выборочной экономии характерна не только представителям среднего класса, но практически всем доходным группам, кроме разве что самых уязвимых – тех, кому не хватает денег на одежду или на еду (см.табл.1).

Таблица 1 . Распределение ответов об изменении потребительского поведения семьи в зависимости от материального положения

Изменение покупательского поведения	Нам не всегда достаточно денег даже на еду	Нам хватает денег на еду, но купить одежду для нас – серьезная проблема	Нам хватает на еду и одежду, но купить телевизор, холодильник или стиральную машину нам будет сложно	Мы можем купить основную бытовую технику, но на автомобиль нам не хватит	Наших средств хватит на все, кроме таких дорогих приобретений, как квартира или загородный дом	У нас нет никаких финансовых затруднений	Не знаю / Отказ от ответа
Мы стали меньше тратить и пытаемся экономить на всем	74,7%	74,9%	34,1%	19,7%	16,1%	26,5%	29,2%
Мы стали экономить только на отдельных товарах/услугах	5,7%	11,6%	47,3%	53,0%	48,3%	43,5%	20,7%

Продолжение Таблицы 1

Мы перестали экономить и стали тратить больше	0,0%	0,0%	5,0%	9,3%	19,9%	22,2%	7,4%
Никак не изменилось	19,7%	13,4%	13,5%	18,0%	15,7%	7,8%	42,8%

Существенным фактором трансформации экономического поведения выступает структура затрат домохозяйств. На графике ниже, характеризующем структуру расходов, сложившуюся к концу 2025 г., обратим внимание на поистине взрывной рост в семейных бюджетах долей расходов на еду, коммунальные платежи, мобильную связь и интернет. Первые два показателя способны стать серьезными и опасными раздражителями массового сознания и поведения. Третий делает заявку на размышления о фундаментальных изменениях культурных аспектов экономического бытия казахстанских семей (см.рис.7).

Расходы на одежду/обувь

60,6%

Расходы на проезд в общественном и личном транспорте/такси

10,0%

29,4%

Расходы на хозяйственные товары (стиральный порошок, мыло и т.п.)

Расходы на бытовую технику

Расходы на посещение кафе, ресторанов

Расходы на лекарства и лечение

72,2%

21,3%

Расходы на мобильную связь и Интернет (мобильный и домашний)

Расходы на предметы и сервисы досуга (например, книги, фильмы, настольные и видео-игры, подвисочные сервисы 7лп.)

28,2%

Расходы на проведение досуга (посещение ТРЦ, кинотеатров, мест отдыха)

Расходы на коммунальные платежи

I Сократились

I Не изменились

I Увеличились

Рисунок 7. Изменение структуры расходов семьи по основным категориям за последний год, %

Последнее замечание, однако, заслуживает основательного самостоятельного исследования. Мы же обратимся к обозначенной теме социальных раздражителей (см.рис.8).

В этом рейтинге сначала прокомментируем пункты, не имеющие основного значения с точки зрения поставленных нами вопросов. Присутствие в верхней части рейтинга проблемы коррупции вряд ли связано с тем, что люди часто сталкиваются с ней в повседневной жизни. Скорее всего, здесь мы имеем дело с влиянием медийного фона. Обратим также внимание на выявившуюся отличительную особенность Казахстана: конкуренция трудовых мигрантов не является сколь-нибудь значимой проблемой для жителей страны.

Перейдем далее к наиболее значимым для нашей темы пунктам. Обычно подобные рейтинги по совершенно естественным для людей психологическим причинам возглавляют проблемы здоровья и здравоохранения. В данном рейтинге в лидеры с огромным отрывом выбилась проблема роста цен. Её, как наиболее болезненную для казахстанцев, фиксируют в последнее время и другие наши исследования, как количественные, так и качественные. Рост цен может, таким образом, рассматриваться как главный раздражитель массового сознания.

Досадное лидерство проблемы роста цен сопровождается идущими рядом в рейтинге проблемами закредитованности и нестабильности материального положения семей.

Проблемы доступа к жилью (отсутствие жилья, высокая стоимость аренды/покупки)

Отсутствие гарантий социального обеспечения, социальная незащищенность

36,3%

Состояние здоровья и качество медицинских услуг

31,3%

Нестабильное материальное положение семьи, низкий доход

55,1%

Рост цен и тарифов, удорожание коммунальных услуг

20,0%

Безработица, проблемы трудоустройства и занятости

12,1%

Проблемы доступа и качества образования

35,2%

Наличие кредитов/закредитованность, кредитная зависимость

Коррупция

8,2%

Проблемы коммунальных служб (доступ к холодной/горя чей воде, канализации, отоплению, газоснабжению и пр )

11роблемы жилищного фонда (текущее состояние многоквартирных жилых домов, частного сектора)

11лотная застройка жилых районов города

Развитие технологий искусственно интеллекта

Трудовая миграция (приезд специалистов из других стран с целью работы в Казахстане)

1,0%

Проблема незаконного строительства (без необходимых разрешительных документов), самозахвата земель строительными компаниями

Ничего не беспокоит

Другое (укажите)

Рисунок 8 . Рейтинг проблем, беспокоящих респондентов больше всего в повседневной жизни¹

Попытаемся сделать выводы, которые, безусловно, не претендуют на открытие какой-либо закономерности:

• 1.    На социальное самочувствие, определяемое прежде всего эмоциональным настроем опрошенных горожан, влияют три ключевых фактора (в порядке их значимости): уровень обеспокоенности актуальными социальными проблемами (которые также обозначают ранги социальных раздражителей), событийный фон (внутри страны и за её пределами), субъективная целостная оценка текущего и прогнозируемого уровня жизни.

• 2.    Обстановка в Казахстане развивалась в рассмотренное четырехлетие сложно, противоречиво, но не катастрофично. Это нашло отражение в сохранении позитивного, в

целом, эмоционального настроя. Выявленная же нами расстановка социальных раздражителей породила рост ощущений неуверенности и апатии и, одновременно с ними, сформировала более строгое и рациональное экономическое поведение.