Ценностные основания евразийской интеграции

Не смотря на то, что существует множество различных форм взаимодействия, объединений, союзов, имеющих наименование «евразийский», в основном ЕАЭС строится на экономической основе. Это предопределяет его рыхлость, внутреннюю конфликтность и историческую неопределенность. Представляется, что для укрепления и дальнейшего эффективного развития Евразийского Союза, ему необходима политическая интеграция для формирования общей внутренней и внешней политики.

В свое время, один из основателей Евразийского Союза, Н.А. Назарбаев неоднократно утверждал, что основной целью Союза являются развитие экономических отношений, «Евразийский Союз должен изначально создаваться как конкурентоспособное глобальное экономическое объединение» [1], с «едиными правилами движения товаров, услуг, капитала, трудовых ресурсов» [2, с. 31]. Поскольку, все время, с момента обретения независимости, национальная элита, лидеры постсоветских государств постоянно испытывали своего рода экзистенциальный страх перед возможностью оказаться в составе какого-либо политического объединения, наподобие СССР, который положит конец их государственной самостоятельности. То, никакого дискурса политической интеграции в рамках ЕАЭС не могло быть. Как подчеркивал, все тот же Н.А. Назарбаев, «все остальные вопросы, касающиеся интересов суверенитета, внутреннего государственно-политического устройства, внешнеполитической деятельности каждого участника, остаются неприкосновенными и предполагают невмешательство во внутренние дела друг друга» [3].

Возможно, развитие отношений на евразийском пространстве так и продолжалось бы дальше в устоявшемся формате, однако события, последовавшие после февраля 2022 года, внесли свои коррективы. Сегодня, мы являемся свидетелями глобальной трансформации мирового порядка, геополитических и геоэкономиче-ских процессов, содержание которых вызывает множество вопросов у специалистов. «В сложившихся условиях ангажированности, - пишет Л.Э. Слуцкий, -можно говорить о подрыве основ, в том числе и правовых и, соответственно, потери доверия к существующим международным институтам разного рода, так как они неспособны в равной степени уважать суверенитет и учитывать национальные интересы всех народов и государств. - ставит проблему выбора» [4]. Иначе говоря, для того, что бы сохранить свой политический, и какой бы то ни было суверенитет, отстаивать национальные интересы, иметь реальную основу для социальноэкономического развития в рамках нового складывающегося миропорядка, необхо- димо определить свои геополитические приоритеты.

Представляется, что для большинства постсоветских стран, таким приоритетом мог бы стать Евразийский Союз, где кроме экономической и социальной, присутствовала бы и политическая составляющая. Существует ли вероятность такого социально-экономического и политического союза? Думается, да, и в качестве теоретической основы такого объединения, лучше всего подошла бы философия Евразийства.

Безусловно, здесь имеется целый ряд вопросов, требующих своего решения. Прежде всего, тот факт, что евразийская философия, появилась еще в начале ХХ века, и, по сути, представляла собой попытку актуализировать идею «всеединства» на территории прежней Российской империи. Правомерно ли суждения русских философов-эмигрантов прошлого столетия использовать при анализе реальной действительности и более того использовать в качестве методологической основы Евразийского союза?

Некоторые исследователи задают вопрос насколько в принципе правомерно утверждать о наличии какой-либо «культурно-исторической общности» которая могла бы быть основанием Евразийского союза. Ведь даже очевидная выгода от экономического сотрудничества в рамках организации не может служить гарантией от дезинтеграционных процессов в ее структуре [5]. Например, самый значительный рост экономики (до 14,5%) из стран-участниц ЕАЭС до 2023 года демонстрировала Республика Армения [6]. Тем не менее, это не остановило руководство страны от его решения ограничить свои отношения государствами-членами ЕАЭС.

Другая проблема заключается в том, что следует понимать под «всеединством» и какие последствия из этого следует ожидать? Например, И.А. Ильин, говоря о целостности России утверждал, что она есть «культурно оправдавшийся организм, не подлежащий произвольному расчленению», и что всегда были малые народы и племена, не способные к государственному самостоянию...» [7, с. 172]. Поэтому далеко не все готовы принять идею евразийства. Так, на одном из сайтов кыргызского сегмента интернета, анонимный «исследователь» утверждает, «Интеллектуально евразийство аморфно и бесполезно, ибо является обычной ширмой для общественных отношений и не содержит рационального зерна. Идеологически оно вредно и опасно...» [8].

Понятно, подобные опасения (суждения) часто преследуют совсем иные цели, чем серьезный научный анализ философии евразийства. Однако, проблема даже не в политической тенденциозности. В литературе, экспертной среде нет даже единого представления самого понятия «Евразия». Концептуально, мы пока мало что можем сказать об основополагающих принципах евразийства, и их имплементации в современной политической реальности. Большинство работ, посвященных анализу феномена евразийства, за небольшим исключением, носит историко-философский характер и не затрагивает реалий современного евразийского сообщества.

Понятно, есть и другие вопросы, однако формат научной статьи не позволяет раскрыть все аспекты предмета исследования. Однако, понимание некоторые из них, носит первостепенный характер. Представляется, что в первую очередь, необходимо уяснить, что под понятием «Евразия» («Малая Евразия») следует понимать не общее географическое пространство, а находящееся в процессе формирования, геополитическое объединение экономически, исторически и культурно (ментально) связанных, между собой народов. Большей частью, расположенных на территории бывшего Советского Союза. Основной посыл здесь заключается в том, что - географическая, экономическая, историческая, а также ментальная близость евразийских народов, прежде входивших в состав Российской империи, после и СССР, демонстрирует их цивилизационную, а не территориальную целостность.

Действительно, основоположники евразийской философии, в частности П.Н. Савицкий, предложили концепцию, где целью Евразии, как «месторазвития», выступает «объединение территории от Европы до Тихого океана» [9, с. 82]. Одна- ко, принципиально важным является то, что термин «месторазвитие», предложенный П.Н. Савицким, был призван «не возвысить территориальный фактор над другими, а доказать существование родственных связей между различными нациями и их представлениями о своем «месте» в мире, о своей судьбе, своем предназначении». Месторазвитие, как справедливо утверждает А.Е. Еремеев, – это «некоторое мифическое единство социальноисторического пространства … непрерывная многовековая взаимосвязь территории и культуры, человека и природы» [10]. Уточним, не «мифическое», а, скорее «мифологизированное» единство. Евразийцы представляли географическую сущность «живым организмом», но это нисколько не делает его менее реальным.

П.Н. Савицкий, прежде всего, подчеркивал закономерность совпадения территориальных и культурных границ Евразии: «Действительно, – утверждал философ, совпадение границ особого культурного мира и особой географической области не могло быть случайным» [9, с. 82].

Поэтому, признание и следование основным ценностям евразийской философии совершенно не обязывает нас отказываться от территориальной целостности и политического суверенитета новых евразийских государств. Вполне допустимо сформирование союза государств, можно говорить об экономической, социокультурной, и что особенно важно – политической интеграции евразийского пространства. Такую возможность, не исключал и упоминавшийся Н.А. Назарбаев, «Геоэкономическое, а в перспективе и геополитическое возмужание евразийской интеграции должно идти исключительно эволюционным и добровольным путем» [1]. Другое дело, что перспектива, которая казалось еще довольно далеко, оказалась совсем рядом. Разумеется, вопрос о степени такого единства, его востребованности каждое государство должно решать самостоятельно исходя из своих собственных национальных интересов.

Нет необходимости говорить о сложностях и трудностях политической интеграции. Евразийскому Союзу, даже в его су- ществующей форме, противостоит множество дезинтеграционных факторов: протекционистские настроения в странах-участницах, дерусификация постсоветского пространства, несогласованность национальных и политичсеских элит, альтернативные центры притяжения: Китай, Европейский союз, США и т.д. [11]. Нельзя исключать вероятность, что правящие «элиты выберут наиболее удобный для себя, но не самый рациональный вариант» [5].

Тем не менее, реальной альтернативы евразийской интеграции не существует. Основанием для того рода утверждения служит ряд существенных характеристик, свойственных большинству постсоветских евразийских государств.

Во-первых, это общность понимания и практическая деятельность по формированию политической системы общества. Речь идет о роли государственного аппарата в регуляции социальных отношений; персонифицированный характер власти; роли силовых ведомств в структуре государственной власти; особенностях функционирования гражданского общества.

Во-вторых, много общих черт в организации и функционировании экономической системы общества. Например, централизация управления социальноэкономическим развитием государства. Как следствие формирование экономики как единого народнохозяйственного комплекса. Общим остается неравномерность развития и многоукладность экономики.

В-третьих, приверженность общим духовным ценностям. Несмотря на языковое и этническое многообразие постсоветского евразийского пространство, оно по-прежнему представляет собой единое социокультурное образование, для которого свойственны: кросскультурность, поли-конфессиональность, толерантность и традиционность.

Для характеристики духовного мира евразийцев уместно привести слова В.В. Докучаева: «В мире царствует, к счастью, не один закон великого Дарвина, закон борьбы за существование, но действует и другой, противоположный, закон любви, содружества, самопомощи…» [12, с. 319].

В заключение следует отметить, развиваясь по отдельности, можно добиться определенных успехов, но глубокой исторической перспективы такой путь не име- ет. Наиболее рациональным и логичным шагом для большинства постсоветских народов была бы дальнейшая интеграция в рамках евразийского союза.