Церковь Усп ения Божией Матери в деревне Лезье: к вопросу о преемственности традиций военного храмостроительства

Выразительный силуэт Успенской церкви на «Божьей горе» в деревне Лезье2 заметен издалека. Внешний и внутренний облик храма формировался в течение почти двух столетий. Трагическая история XX века сделала его средоточием судеб, хранителем памяти военных лет и местом молитвы, связав с многовековой церковной традицией.

История самого поселения началась в XVIII веке. Мыза Лезья с выстроенным на этой территории деревянным Успенским храмом была пожалована императрицей Анной Иоанновной своему тайному секретарю Авраму Петровичу Полубояринову. Затем она по наследству перешла к его сыну Александру — сержанту лейб-гвардии Преображенского полка, а в 1757 г. отошла в казну. Императрица Екатерина II пожаловала мызу графу Ивану Антоновичу Соллогубу, который выстроил новую деревянную церковь на месте обветшавшей. В 1838 г. имение приобрела княгиня Т. В. Юсупова — представительница одной из богатейших фамилий России. При Юсуповых вместо старой деревянной Успенской церкви была возведена новая — каменная Благовещенская. Новый трехпрестольный храм по проекту архитектора В. Е. Моргана освятили в 1851 г.3 Строителем числился почетный купец первой гильдии Егор (Георгий) Павлов. В 1881 г. при настоятеле храма протоиерее Николае Лебедеве была пристроена колокольня, он же составил описание храма4.

В XX веке приход не избежал развернувшихся гонений на Церковь. Настоятель храма священник Александр Вишняков был расстрелян 14 декабря 1937 г.5 С 1938 г. храм был закрыт, а через год к западу от церкви началось строительство Лезьенского аэродрома. Работы были завершены всего за несколько месяцев. Жители деревни вспоминали, что о начале войны они узнали по радио, которое висело на углу церкви6. С первых дней войны с аэродрома в Лезье, выполняя задания по прикрытию Ленинграда с воздуха, совершали вылеты пилоты 156-го истребительного авиационного полка. Одной из частей, обслуживающих аэродром, был 50-й батальон аэродромного обеспечения (БАО). Наступление противника было стремительным. 27 августа 1941 г., по воспоминаниям местных жителей, все самолёты улетели, оставив муляжи. На следующий день — в престольный праздник — бойцы 50-го батальона, оставшиеся защищать аэродром, приняли здесь свой последний бой. На протяжении нескольких часов они удерживали части 20-й моторизованной дивизии вермахта, количеством и техническим оснащением значительно превосходивших их. Во время оккупации в храме располагалось почтовое отделение, в крипте — немецкий лазарет для безнадежно больных и раненых. Постепенно, за три года, рядом с храмом выросло большое кладбище. Территория Лезье оставалась оккупированной немецкими войсками до 21 января 1944 г.

Полвека храм оставался разрушенным, без куполов — они были снесены ещё в военное время. Его возрождение началось только в 1995 г., благодаря инициативе православного прихода, возглавляемого секретарем — будущим настоятелем храма — Вячеславом Хари-новым, и легло в основу воссоздания не только величественного памятника культуры, но и организации совместного русско-немецкого музея (экспозиция в крипте храма). Храм был восстановлен при участии немецкого Народного союза. В 2003 г. храм был освящен — вновь в честь Успения Пресвятой Богородицы, а приделы — в честь великомученика и Победоносца Георгия и Благовещения Пресвятой Богородицы.

Образ «Фронтовой Георгий»

Распятие и расположенные в форме креста списки бойцов 50 БАО

Успенская церковь в Парке Мира.

На первом плане — скульптурная композиция «Трагедия войны»

Успенская церковь и немецкое кладбище. 1942–1943

Восстановление храма

До 1999 г. приход окормляли протоиерей Василий Стойкое, протоиерей Борис Безменов, протоиерей Игорь Мазур. Храм в Лезье, окруженный Парком Мира, стал не просто символом примирения. Его новая жизнь — наглядное свидетельство возвращения к многовековой русской традиции создания храмов-памятников.

Древняя Русь не знала скульптурных монументов. В память о тех или иных событиях воздвигались храмы, в которых в единстве и взаимодействии сочетались функции церкви, музея, памятника и мемориала7. В течение столетий под влиянием тех или иных исторических событий появлялись храмы-памятники освободительной борьбы, храмы-музеи воинской славы, храмы-памятники погибшим героям... Безус -ловно, главным акцентом здесь была молитва о погибших воинах, проистекающая из понимания предстояния всех перед Богом, духовной жажды и любви человека, его уверенности и надежде в грядущей Вечности. Особое значение имели и полковые храмы, процесс формирования которых завершился к началу XX века: в едином храмовом пространстве церкви в неразрывное целое соединилась молитва однополчан, реликвии полковой истории, могилы героев и память о погибших. Все эти храмы воинской славы, вместе взятые, составляли колоссальный комплекс, и были хранилищем реликвий, имевших особую духовную ценность. Не останавливаясь подробно на развитии этой традиции8, отметим: продолжаемая всеми императорами, она получила большое развитие в Санкт-Петербурге. За два века были выстроены Сампсо-ниевский, Спасо-Преображенский, Николо-Богоявленский, Казанский, многие другие соборы и полковые храмы. Прерванная революцией и годами гонений на Церковь, традиция вновь ожила уже в конце XX века. В 1990-х гг. было начато восстановление Всеволожского храма Нерукотворного Образа, ставшего первым памятником ленинградцам, погибшим в годы блокады9. В 1997 г. было начато строительство храма святых мучеников Адриана и Наталии в Старо-Паново, находившегося на месте героического сопротивления обороны Ленинграда. Храм был восстановлен в совершенно новом виде как храм-памятник защитникам города. Появился Успенский «Блокадный» храм, храм Всех Святых Церкви Русской в Московском парке Победы. Некоторые храмы в годы Великой Отечественной войны или после неё стали духовными центрами: Князь-Владимирский собор, храм Спаса Нерукотворного образа в Пар-голово, храм иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» на Шпалерной, где

Церковь Успения Божией Матери

появился военный музей10. Память о войне и подвиги защитников Отечества всегда требовали особого уважения и увековечивания. Поэтому и места кровопролитных боёв становились местом молитвенной памяти о тех, кто, по Евангельскому слову, «положил жизнь за други своя» (Ин. 15:13).

Как же эта молитвенная память зримо отразилась на внутреннем облике, и какая связь этой традиции с лезьенским Успенским храмом? При обращении к истории можно увидеть, что ещё в 1848 г. появляется императорский указ о размещении досок с именами погибших офицеров — а затем и низших чинов — в полковых храмах. Успенский храм, разумеется, не был полковым, но, можно сказать, что он стал таким для почти 200 солдат 50-го БАО, до последнего отстаивавших у его стен клочок русской земли. Сегодня в храме за Распятием расположены списки защитников лезьенского аэ-

Вид храма. 1941-42                      родрома¹¹. В храмах начала

XX века хранились синодики с именами почивших воинов, для вечного поминовения. Здесь же, в Успенском храме, совершается поминовение солдат, павших при защите Ленинграда.

В полковых храмах хранились знамена, мундиры шефов, позже — награды и личные вещи погибших солдат. Но Великая Отечественная война стала несоизме- римой по количеству жертв. В её страшном водовороте с отметкой «пропал без вести» затерялись тысячи имен, тысячи жизней. И уже не награды и знамена становятся знаками подвигов, а найденные поисковиками свидетельства веры и предметы нехитрого солдатского быта; их «молчание» становится красноречивей громких слов,

Завершение Георгиевского Крестного хода у Успенского храма подобно потрясающей душу «Безымянной высоте» — картине Бориса Неменского. В Успенской церкви хранятся найденные в блиндажах оклады икон и Распятие, поврежденное осколком снаряда, наперсный крест, который обнаружили вместе с останками солдата на героическом Невском пятачке, юбилейная монета Троице-Сергиевой Лавры — боец носил её с собой как икону (найдена на трагически известных Синя-винских высотах). Здесь же можно увидеть предметы солдатского быта, подписанные воинами — своеобразный синодик, напоминающий нам, что у каждого павшего было и есть имя.

Особое место в полковых храмах занимали иконы, бывшие в частях во время сражений. Среди икон Успенского храма — образ великомученика Пантелеимона, сохраненный старостой храма Георгием Бычковым, а также пострадавший в годы гонений на веру образ святителя Иннокентия Иркутского. Но особенно выделяется среди икон Успенского храма образ великомученика Георгия Победоносца — покровителя воинства. Удивительна не его иконография12, а то, что на поле иконы прикреплены нательные кресты и небольшие образки, найденные у убитых красноармейцев поисковиками во время кратковременных «вахт памяти». Взгляд на эти святыни отсылает к рассказам «Вестника военного и морского духовенства»13, неоднократно описывающим иконы как родительское благословение. Может быть, те кресты и образки, которые оставались полвека с погибшими воинами, были когда-то даны им родителями и даже находились с отцами на полях сражений Первой Мировой войны. С этой иконой «Фронтовой Георгий» ежегодно проходит Крестный ход по знаковым местам сражений обороны Ленинграда, приуроченный ко дню памяти святого и Дню Победы. Чрезвычайно важным обстоятельством является тот факт, что образ создан иконописцем, отец и дядя которого погибли, сражаясь на Ленинградском фронте14.

Историческое прошлое России, её богатое духовное и культурное наследие сформировали образ храма-памятника, который сейчас возрождается в новом значении. Восстановление Успенского храма в Лезье стало не только свидетельством переосмысления истории и трудом неравнодушных людей в деле сохранения памяти. Это еще и возвращение к многовековой традиции, где любовь к Богу и предстояние перед Ним, любовь к Отечеству и ближнему связаны в единое неразрывное целое.