Церковь в публичном пространстве современной России

Московский гуманитарный университет, Москва, Россия, ,

Moscow University for the Humanities, Moscow, Russia, ,

В настоящее время религиозные конфессии продолжают адаптироваться к новым реалиям, в числе которых глобальные трансформации. Церковные нарративы успешно изменяются в рамках глобализационных вызовов, из-за чего государственно-церковные отношения приобретают национально-культурные отличия, которые предполагают не только унификацию через глобальные стандарты (например, права человека), но и диверсификацию (отстаивание традиционных ценностей). С конца XX в. государственно-церковные отношения в России претерпели ряд серьезных изменений из-за смены векторов общественного развития.

Целью статьи является анализ нового типа отношений, который формируется между государством и церковью в современном постсекулярном обществе.

Теоретической основой исследования взаимодействия государства и Церкви является сочетание институционального и структурно-функционального подходов, а также концепция постсекуляризма, которая позволяет выявить новые гибридные тенденции в государственно-церковных отношениях. Американский социолог Х. Казанова в своих исследованиях опирался на тройственную

классификацию понятия «секулярный», которая, в свою очередь, определяла три различных подхода к понятию «постсекулярный» (Казанова, 2018: 144). Церковь рассматривается как социальнополитический институт, который обладает устойчивой структурой и принимает активное участие в общественно-политических процессах. Она обладает «специфическими» функциями, которые позволяют оказывать влияние на принятие различных решений. Наряду с этим, Церковь обладает значительным нравственно-этическим потенциалом среди верующих. Через проповедь и социальное служение священнослужители артикулируют духовные ценности, которые, будучи восприняты обществом, обретают конкретные функциональные измерения в публичном пространстве – воплощаются в нормативно-правовых актах, общественно-политических инициативах и моделях поведения.

Период перестройки послужил поворотным моментом в становлении особого типа отношений между государством и Русской православной церковью (РПЦ), которые можно интерпретировать в качестве «постсекулярных отношений или постсекулярного взаимодействия». Исследователи стали предлагать новые классификации и критерии для оценивания государственно-церковных отношений, поскольку эти отношения стали существенно отличаться от советского прошлого. Как отмечает С.П. Донцев, «применяют в периодизации два критерия, которые можно условно назвать юридическим и политическим… В итоге исследователями предлагается огромное количество типологий» (Донцев, 2024: 170–171). В современных реалиях взаимодействие государства и РПЦ следует также рассматривать в контексте личного взаимодействия руководителей обоих институтов.

Политические трансформации в России конца XX в. повлекли за собой масштабную реформу законодательства, была принята Конституция РФ от 1993 г.1 Основной закон закрепил принципы многоконфессиональности и светскости, подразумевающие отделение религиозных объединений от государства и их равенство перед законом. Реализация принципа многоконфессиональности на практике привела к тому, что среди всех религиозных конфессий РПЦ заняла лидирующие позиции: «Русская православная церковь играет существенную роль в формировании как ценностных приоритетов российского общества, так и его идентичности» (Баранов, 2023: 37). Данный феномен имеет глубокие исторические и культурные корни, а также подтверждается различными социологическими исследованиями, потому что большинство опрашиваемых респондентов идентифицируют себя с православной верой и культурой. Статистика ведущих социологических служб (ВЦИОМ, ИС ФНИСЦ РАН и др.) демонстрирует устойчивую структуру религиозной самоидентификации в рамках православия: на протяжении последних десятилетий с конца XX в. сохраняется в диапазоне от 60 до 80 %. По данным ВЦИОМ за 2024 г., распределение по религиозному признаку следующее: православие исповедует 66 % опрошенных респондентов, ислам – 6 %, буддизм и протестантизм – по 1 %, католицизм – менее 1 % и др.2

В современной научной литературе понятие «светское государство» получает новые интерпретации, в результате чего его содержание трактуется значительно шире, нежели в предыдущие исторические периоды. В этом контексте особый интерес представляет точка зрения Е.М. Мчедловой, которая аргументировано заявила: «Мнения же по поводу политико-правового принципа светскости, статуса и деятельности религиозных организаций в России (прежде всего РПЦ как социально-политического института гражданского общества)… несколько разделились» (Мчедлова, 2021: 73). Вместе с тем значительное число современных исследований опирается на трактовку «принципов светскости или светское государство», близкую к той, что изложена в «Основах социальной концепции РПЦ»: «Нельзя понимать принцип светскости государства как означающий радикальное вытеснение религии из всех сфер жизни народа, отстранение религиозных объединений от участия в решении общественно значимых задач, лишение их права делать оценку действиям власти»3.

Подобный взгляд разделяет А.А. Исаева, которая верно отмечает: «Исходя из анализа российской и зарубежной литературы, можно заключить, что современное научное представление о светском государстве отошло от его отождествления с атеистическим» (Исаева, 2020: 124).

Как правило, раньше под светским государством в научной литературе подразумевался государственный атеизм, полностью исключавший религию из публичной и нравственной сферы. Церковь теряла статус юридического лица и у нее не было возможности оказывать всеобъемлющее влияние на власть и общество. Современная концепция светского государства эволюционировала от идеи радикального отделения в сторону модели кооперации, предполагающей взаимодействие с религиозными институтами при сохранении правового равенства всех конфессий. При таком подходе одной из приоритетных задач власти становится предотвращение законодательного утверждения главенства какой-либо религии, что позволяет избежать дестабилизирующих общественных дискуссий и сохранить социально-политический баланс. Тем не менее в рамках такой модели при сохранении юридического равенства всех конфессий РПЦ де-факто приобретает главенствующее положение, поскольку большинство жителей является представителями коренной нации. Так, в документе «Декларация русской идентичности» принятой на заседании XVIII Всемирного русского народного собора (ВРНС), было сказано: «В формировании русской идентичности огромную роль сыграла православная вера…, каждый русский должен признавать православное христианство основой своей национальной культуры, что является оправданным и справедливым. Отрицание этого факта, а тем более поиск иной религиозной основы национальной культуры свидетельствует об ослаблении русской идентичности вплоть до полной её утраты»1.

Немалые усилия для формирования партнерских отношений с конца XX в. между Церковью и государством приложил первый президент России Б.Н. Ельцин, при поддержке которого органы государственной власти начали охотнее подписывать различные соглашения о взаимодействии и сотрудничестве с РПЦ. Так, религиозный деятель В.Н. Вигилянский заметил: «В ельцинскую эпоху происходило коренное изменение отношений Церкви и государства. И Борис Николаевич сыграл решающую роль в нормализации этих отношений, установлении партнерства»2. Политика властей, начиная с конца XX вв., выстраивается в рамках кооперации с религиозной организацией, которая долгие годы находилась под постоянным давлением светских властей. Церковь как институт была ограничена в своих возможностях в общественно-политическом процессе и не могла в полной мере раскрыть свой потенциал в культовой деятельности. Новая власть, отказавшись от советского опыта, впервые за долгое время обратилась к христианским ценностям, рассчитывая добиться расположения религиозных конфессий, а также воцерковляю-щихся граждан, поскольку проповедуемые ими религиозные ценности могли послужить необходимым инструментом для сплочения общества в условиях нарастающего духовного вакуума. Вследствие чего в те годы усилился религиозный ренессанс, и его отголоски продолжают существовать в настоящее время. РПЦ как институт гражданского общества приобрела важное значение в культурной жизни России (Семенов, 2024: 8). Церковь получила доступ к участию в публичном обсуждении социально-значимых вопросов, включая права человека, семейные отношения, политику, биоэтику и т. д. (Алексеев и др., 2024: 79). Участие Церкви в социальной сфере позволило сформировать устойчивый публичный дискурс о роли христианских ценностей: пропаганда здорового образа жизни, проблема абортов и многих других пороков, распространяющихся под воздействием глобализации.

С конца XX столетия складывается новый подход во взаимодействии государства и Церкви, где усиливаются тенденции к симбиозу и конвергенции, в результате которых эти отношения стали приобретать «постсекуляристский характер». Эти трансформации кардинально перестроили контакты между светской и церковной властью. Это явление сочетает в себе, с одной стороны, возврат к историческому прошлому, а с другой – учет текущих реалий, таких как глобализация, цифровизация, светские идеи и секулярное общество. Правящий класс сделал упор на христианскую и религиозную мораль, особенно на традиционные ценности, воспринял их как само собой разумеющееся и приступил к их интеграции во все сферы общественной жизни. Со своей стороны, Церковь выразила готовность к тесному сотрудничеству с государственными органами власти. Ее цель – не просто распространение религиозных ценностей, но и рехристианизация российского социума. При этом Церковь получила возможность претендовать на роль арбитра, обеспечивающего стабильность и легитимацию политического режима в сохранении существующих социально-политических порядков. Данный дискурс в последующем получит отклик в высказываниях патриарха Московского и всея Руси Кирилла: «Мы живём в действительно очень благополучное время… Православный президент, православный премьер, православные губернаторы, православные учителя и директора школ! Ну, что ещё нужно? И мы благодарим Господа за все это»3.

В первое время Б.Н. Ельцин по мере необходимости старался налаживать партнерские отношения со многими представителями религиозных конфессий. Отношения с РПЦ в те времена выстраивались в рамках «партнерских отношений»: где оба института взаимодействуют на основе взаимной гармонии. Данный тип отношений способствовал активизации Церкви и расширил поле ее деятельности в области принятия стратегических решений. Она приобрела ряд привилегий, включая налоговые льготы, усилились процессы десекуляризации, произошел возврат религиозного имущества, отнятого в период советской власти, а также кардинально изменились контакты с властью и обществом. Постепенно политическая элита начала прислушиваться к позиции Церкви по насущным вопросам, стремясь учитывать их в той мере, в какой это было возможно. Ярким примером служит противостояние вокруг принятия Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» в 1997 г.1, который изначально Б.Н. Ельцин не хотел подписывать, но под давлением религиозной общественности был вынужден пойти на уступки. Ему пришлось согласиться с конструктивной критикой патриарха Алексия II: «Его окончательное отклонение может создать в России напряжение между властью и большинством народа… Посему убежден в необходимости введения в действие этого закона»2.

Начиная с 2000-х гг. взаимодействие государства и РПЦ приобрело сотруднический характер, который предполагает взаимовыгодный обмен. Обе стороны выдвигают совместные инициативы, происходит учет прагматических позиций в решении социально-политических проблем. В период президентства В.В. Путина РПЦ добилась значительных успехов во взаимодействии с политическим классом по сравнению с предшествующим периодом. Данный дискурс наиболее ощутим в государственной поддержке. Если раньше органы власти могли игнорировать требования церковного руководства, то с начала 2000-х гг. ситуация кардинально изменилась в лучшую сторону. Так, в 2010 г. был принят Федеральный закон «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения»3, за который долгое время выступали священнослужители, что позволило ускорить процесс возврата Церкви объектов, конфискованных в советское время. Патриарх Кирилл на встрече с Д.А. Медведевым заявил: «Документ свидетельствует о том, что наша страна преодолевает последствия тяжелейших лет, мы восстанавливаем справедливость»4.

Сформировавшиеся отношения позволили священнослужителям влиять на политическую повестку дня, одновременно укрепляя социальную гармонию и стабильность политического режима. Уместно обратиться к позиции Е.М. Мчедловой, которая подчеркивает: «Церковь, оставаясь социокультурным феноменом, в сегодняшних условиях становится и политическим актором, принимая непосредственное участие в социально-политическом процессе» (Мчедлова, 2025). Поэтому по инициативе патриарха Кирилла в главном законе страны появилась формулировка «вера в Бога»: «Мы будем содействовать тому, чтобы такая возвышенная идея… присутствовала в том числе и в нашей Конституции»5. Так, в условиях специальной военной операции (СВО) отношения государства и РПЦ трансформировались в сторону «союзничества» и приобрели более доверительный характер. Между ними существует стратегическое партнерство, основанное на общих идеологических ориентирах, направленных на укрепление основ государственности и централизации власти. В условиях СВО руководство церкви: «выражало и продолжает активно выражать поддержку действий государства – и в проповедях, и в обращениях к верующим» (Русская православная церковь и события на Украине …, 2023: 11). Православные священнослужители оказывают духовную и моральную поддержку военнослужащим, благословляют их миссию; участвуют в гуманитарной работе на освобожденных территориях, укрепляя общий патриотический нарратив в области защиты традиционных ценностей. Церковь все заметнее продвигает концепцию «Русского мира» через средства массовой информации (СМИ), заявляя о духовно-нравственном противостоянии с Западом: «Русская православная церковь – один из самых верных и надежных союзников России. Она всегда поддерживала российскую государственность, молилась и молится за российских военнослужащих» (Артемьев, 2022: 79). В новых условиях патриарх Кирилл начиная с марта 2022 г. полностью отождествил позицию РПЦ в отношении СВО с приоритетами Кремля. Органы государственной власти начали активнее поддерживать церковную повестку по сохранению и защите традиционных ценностей. Появился Указ Президента РФ от 09.11.2022 г. № 809, где сказано: «Российская Федерация рассматривает традиционные ценности как основу российского общества, позволяющую защищать и укреплять суверенитет России»1. Н.А. Баранов приходит к важному заключению: «Перечень ценностей, предложенный Русской православной церковью, практически дублируется в нормативно-правовых документах, выступлениях руководителей государства, что свидетельствует о высоком влиянии религиозного института на создание духовно-нравственной атмосферы в стране» (Баранов, 2023).

В период президентства В.В. Путина представители РПЦ чаще стали апеллировать к концепции «симфонии властей», предлагая ее в качестве модели для строительства новых отношений с государством, которые на данный момент переросли в фактический стратегический альянс. Защита традиционных ценностей и антиглобализационная повестка нередко служат механизмом, с помощью которых выстраивается противопоставление ценностным и политическим моделям западного мира. Распространяемые ими идеалы представители Церкви критикуют как бездуховные, ведущие к расколу между братскими славянскими народами. Православные нарративы служат источником для формирования государственных решений. Церковь совместно с органами власти продвигает среди общественности идеи патриотизма, семейные и христианские ценности, позиционируя себя в качестве духовного института, обладающего правом формулировать и санкционировать моральные нормы. Церковь превратилась в полноправного союзника органов власти: активно поддерживает внешнеполитическую повестку страны, отстаивая национальные приоритеты перед лицом угрозы западных идеалов, способных подорвать российскую государственность. Подобные приемы зачастую отражаются не только на межконфессиональном взаимодействии, но и на национальных приоритетах, как было при Алексии II, когда «отношения с РКЦ характеризовались недоверием и противостоянием, что сказалось и на отношениях РФ с Ватиканом» (Черноперов, 2019: 326).

Благодаря современным информационным технологиям, с одной стороны, государство осталось таким же, каким было раньше, сохранив традиционные признаки, функции и монополию на легитимное насилие. А с другой – государство становится «сервисным», переходя от старой модели к новым сетевым формам управления, таким как «электронное правительство». С такими же процессами сталкиваются и традиционные конфессии. Происходит создание собственных церковных площадок, через которые общественность может напрямую познакомиться с христианскими доктринами. Появляются электронные сервисы и церковные приложения, с помощью которых происходит знакомство с церковным учением. Создаются религиозные информационные каналы связи: официальный сайт «Патриархия.ru», телеканал «Спас», портал «Богослов.RU» и многие другие. Наличие указанных площадок создает конкурентную среду со светскими массмедиа. Представители Церкви стараются осваивать современные информационные технологии, в частности, они не обошли вниманием и нейросети, потому что данные «технологии позволяют поддерживать связи и продолжать религиозную активность онлайн» (Душакова, Душакова, 2025: 273), в то же время многие конфессиональные лидеры проявили обеспокоенность тем, что «религию постепенно заменят роботизированные средства связи с божественным» (Душакова, Душакова, 2025: 273). Сама тема искусственного интеллекта (ИИ) в лоне РПЦ только начинает набирать популярность, особенно когда происходит обсуждение рисков дегуманизации и богословских границ применения ИИ. Согласимся с позицией Н.А. Баранова, что ИИ постепенно становится повседневным спутником человека: «Людям необходимо понять и принять искусственный интеллект… используя его возможности для эффективного и согласованного решения возникающих проблем» (Баранов, 2025).

У отдельных категорий населения после смены экономической формации возник интерес к религиозному просвещению. Поэтому возросла необходимость в подготовке специальных кадров и соответствующих церковных учебных заведений. На территории России продолжают открываться воскресные школы и церковные учебные заведения, и их количество постоянно увеличивается. Данный показатель служит примером того, насколько близкие сложились контакты между государством и РПЦ. Священнослужители принимают непосредственное участие в образовательном процессе (введение модуля «Основы православной культуры» в школах), получили доступ к светским СМИ, создают собственные массмедиа и церковные цифровые приложения.

Наряду с этим в условиях глобализации во всем мире активно продолжают распространяться идеи секуляризма и вестернизации, увеличивается количество транснациональных корпораций, усиливается цифровизация общественной жизни, массовая культура становится неотъемлемым элементом духовной сферы, происходит агрессивное навязывание гендерной идентичности, «легализуются» аборты и многое другое, что служит вызовом, и как ответная реакция – мобилизация в отношениях государства и РПЦ. Выстраивание тесных отношений с правящим классом позволило священнослужителям эффективнее выстраивать преграду против западных веяний и способствовало отдалению российского общества от мировых культурных ценностей. Так, митрополит Ханты-Мансийский и Сургутский Павел отметил опасное влияние западных идей на российское общество на примере Хэллоуина1. Схожего мнения придерживаются и некоторые представители светской власти: так, депутат Брянской областной думы М. Иванов заявил: «Наша задача – создать правовые барьеры для агрессивного продвижения чуждых идеологий, которые маскируются под безобидные развлечения»2.

В современных реалиях государственно-церковные отношения в России все более ориентируются на «союзнический вектор», который характеризуется активным сотрудничеством государства и РПЦ во внутренней и внешней политике. Однако стоит подчеркнуть, что «теоретически Русская православная церковь может обладать международной правосубъектностью, но практически… только с согласия государства может быть наделена международной правосубъектностью» (Лазор, Каплун, 2022: 25). Представители власти оказывают немаловажную поддержку РПЦ, принимая участие в религиозных мероприятиях, что подчеркивает особый статус этого института. Ежегодно глава государства и другие высшие должностные лица присутствуют на праздновании Пасхи, Крещения (окунаются в прорубь), Троицы и т. д. По инициативе руководства Церкви в России появился День трезвости (11 сентября) и другие. В некоторых субъектах РФ церковные праздники являются официальными выходными днями.

Для того чтобы продемонстрировать особое место Церкви в государственной системе, можно обратиться к контент-анализу. Рассмотрим ресурсы официального сайта Президента России . К примеру, на запрос «Патриарх Кирилл» найдено 387 результатов, «Патриарх Алексий» – 230; «Берл Лазар» – 43; «Талгат Таджуддин» – 40; «Равиль Гайнутдин» – 37, «Дамба Аюшеев» – 22. Патриарх РПЦ считается ключевой фигурой среди религиозных деятелей в общественно-политической повестке. В качестве другого примера обратимся к исследованиям ВЦИОМ, связанным с определением уровня доверия деятельности общественных институтов, где РПЦ представлена в качестве единственной религиозной конфессии в рейтингах. Доверие к ней, как и к российской армии, за последние годы находится на высоких уровнях. По индексу одобрения деятельности общественных институтов с августа по ноябрь показатель РПЦ варьируется в диапазоне от 43 до 45, тогда как у профсоюзов он составляет от 9 до 163. Аналогичные данные за 2023 г. приведены в исследованиях ФНИСЦ РАН: «За последние годы увеличилось доверие и к институтам гражданского общества, таким как Церковь и профсоюзы» (Российское общество и государство: основания устойчивости и тенденции изменений. Социальная и социально-политическая ситуация …, 2024: 183).

Из-за угроз со стороны глобализации меняется мир и отбрасываются в сторону национально-культурные традиции и прежние формы, связанные с государственным управлением. Поэтому в лоне РПЦ и среди консервативно-настроенной правящей власти актуализируется запрос на создание «общенациональной идеи», направленной против «вызовов со стороны глобализации». Принимаются совместные решения по ключевым социальным и политическим направлениям, в том числе укрепление национальной идентичности, поддержки традиционных ценностей, чтобы противодействовать глобальным трендам, которые стирают государственные границы и подрывают основы национально-культурного суверенитета. Такой подход отражает стремление духовенства к консолидации вокруг действующей власти в условиях глобальных трансформаций. Ведется совместная и кропотливая работа по анализу и согласованию правильных мировоззрений для граждан, чтобы эффективно реагировать на вызовы, дискриминирующие религиозные святыни и традиции, в том числе из-за последствий глобализации. Если судить о самих ответных действиях духовенства и представителей правящего класса на новшества глобализации, то следует обращать внимание на восприятие общественности.

Заключение. Таким образом, во-первых, в современном мире изменилось понимание терминов «светское государство» и «светскость». Ключевой причиной является смена теоретико-методологических подходов. Как следствие, происходит формирование постсекулярного типа отношений между государством и Церковью. Во-вторых, Россия, будучи многоконфессиональной страной, обеспечивает равенство всех традиционных религий, учитываются их интересы при определении векторов государственной политики. Органы государственной власти по достоинству оценивают вклад традиционных религий в становлении государственности. При безусловном равенстве всех конфессий для политического класса РПЦ занимает ведущее значение в контексте культурообразующей роли русского народа и российской цивилизации. Подобный факт является для них неоспоримым, что позволяет активнее продвигать традиционные ценности в контексте межрелигиозного согласия. В-третьих, сложившийся механизм взаимодействия государства и Церкви показывает их совместную заинтересованность в усилении диалога в условиях нарастания глобализационных вызовов и растущей мировой напряженности. Оба института проявляют интерес в продвижении консервативных начал, которые под действием глобализационных процессов постоянно реформируются. Влияние духовенства на общественно-политические процессы продолжает усиливаться, что позволяет священнослужителям активнее лоббировать церковные и религиозные интересы с помощью модернизации информационно-коммуникативных и иных технологий.