Церковно- богослужебная просветительская деятельность Соловецкого монастыря в конце XIX — начале XX вв.

Начиная с Крещения Руси, особенно в кон. XIX — нач. XX вв. ключевая роль в духовно-нравственном просвещении российского общества принадлежала Русской (в то время — Российской) Православной Церкви. Наиболее значимой духовно частью просвещения населения являлись деятельность богослужебная и общецерковная: Церковь в своих Святых Таинствах, чтением Священного Писания и текстов Священного Предания, церковным пением прививала любовь к Богу, Отечеству, ближним и дальним людям, воспитывала высокие духовные, нравственные и моральные качества.

В кон. XX — нач. XXI вв. граждане Российской Федерации попали в состояние глубокого духовного кризиса, связанного с распадом единого ранее многонационального государства, очередной сменой государственного уклада, перманентными финансово-экономическими, социально-демографическими и другими кризисами, состоянием конфронтации с рядом стран, развивающимся экстремизмом и терроризмом, ростом активности тоталитарных, педагогических, коммерческих и других сект. Многие люди в этих условиях растеряли духовно-нравственные и моральные ценности, поверглись влиянию активной пропаганды лжеучений, но ведут поиск духовного стержня для того, чтобы утвердить себя в новых, крайне нестабильных условиях жизни.

Создавшееся в российском обществе положение во многом перекликается с ситуацией смуты кон. XIX — нач. XX вв., когда хранителем духовности, нравственности, образования и культуры являлась Российская Православная Церковь, и в первую очередь ее монастыри.

Исследование проводилось в рамках научной специальности ВАК 5.11.2 «Историческая теология» по исследовательскому направлению: православие. В качестве объекта исследования был избран пункт праспорта специальности «1.4. История Русской Православной Церкви».

Работа выполнена с использованием документов фонда 1183 «Московская контора Синода, г. Москва» Российского государственного архива древних актов (РГАДА), других источников и литературы, приведенных в библиографическом списке.

Настоящее исследование на примере жизни и деятельности Соловецкого СпасоПреображенского ставропигиального первоклассного мужского монастыря раскрывает особенности церковно-богослужебного просвещения верующего населения Российской империи в конкретный исторический период кон. XIX — нач. XX вв., показывает основы, позволяющие вернуться к православной вере, в лоно Русской Православной Церкви с ее Святыми Таинствами и обрядами, укрепляющими единство народов, воспитывающими терпение и мужество, готовность служить людям, патриотизм и уверенность в преодолении духовного кризиса, продолжающегося многие десятилетия.

Неотъемлемой частью православного духовно-нравственного просвещения веками являлись и являются ныне монастырское храмостроение и благоустройство храмов, содержание и устроение богослужения, знакомство многочисленных богомольцев-паломников с содержанием монастырской ризницы и через нее — с историей монастыря, Церкви и Российского государства, прочтение и понимание символики христианского креста.

Внутримонастырское и скитское храмостроительство

• и благоустройство храмов

Всю свою историю, в том числе в период кон. XIX — нач. XX вв., Соловецкий монастырь ставил на приоритетное место развитие самой обители и ее скитов, благолепное обустройство храмов и часовен.

Так, 1884 г. в Анзерском скиту был построен и освящен Свято-Троицкий храм. В этот храм была перенесена гробница основателя Анзерского скита прп. Елеазара, чудотворца Анзерского, которая ранее находилась в часовне вблизи старого храма (РГАДА. Оп. 1. Ч. 44. 1898. Ед. хр. 115. Л. 1). С 2001 г. в храме ведутся регулярные богослужения, проводятся реставрационные работы. Приказом Минкультуры России от 06.07.2018 г. № 1112 храм, в составе скита, признан объектом культурного наследия федерального значения.

В ноябре 1897 г. государством был передан во владение Соловецкому монастырю необитаемый, но богатый лесом (в том числе валежным) беломорский остров Конд-остров. Постепенно на острове были устроены пристань и внутриостровные дороги (РГАДА. Оп. 1. Ч. 45. 1902. Ед. хр. 51. Л. 2–2 об.).

Проведение работ на острове требовало большого числа исполнителей — послушников и трудников. Работы производились посезонно: летом 50 чел. разбирали буреломы и убирали валежник, складировали пригодный к обработке лес; зимой 30 чел. вывозили материал из лесного массива к пристани (РГАДА. Оп. 1. Ч. 45. 1902. Ед. хр. 51. Л. 3).

При этом на острове не было храма: литургии и другие богослужения совершались в некотором рабочем помещении общежительного типа. Богослужения совершал иеромонах, определенный на охрану территории и наблюдающий за работающими. Люди, пришедшие в монастырь для молитвы, до 7 месяцев в году оказывались в сложном положении вследствие полного прекращения сообщения с монастырем в осеннее (бури и штормы), зимнее (ледостав) и часть весеннего (ледоход) времени (РГАДА. Оп. 1. Ч. 45. 1902. Ед. хр. 51. Л. 3–3 об.).

В феврале 1902 г. Учрежденный Собор монастыря ходатайствовал перед Московской Синодальной конторой о возведении на острове, с учетом особенностей климата, деревянного храма с двумя отапливаемыми приделами «в память Священного Коронования Их Императорских Величеств» Николая II и Александры Федоровны (14(26) мая 1896 г.). Храм предполагалось освятить во имя Святой Живоначальной Троицы, один из приделов — во имя чудотворной Казанской иконы Божией Матери («в благодарственное воспоминание Ее заступления во время осады монастыря англичанами в 1854 году»), а второй — во имя всех Соловецких чудотворцев (РГАДА. Оп. 1. Ч. 45. 1902. Ед. хр. 51. Л. Зоб. — 4 об.).

Важные дополнения к основаниям для устройства храма уже в ноябре 1902 г. были изложены настоятелем монастыря архим. Иоанникием (Юсовым) в обращении к прокурору Московской Святейшего Правительствующего Синода конторы. Настоятель указывал, что храм необходим «в летнее время и для паломников, которые будут на более или менее продолжительное время выходить на Кондострове при проезде в монастырь из г. Онеги и посада Сумы и обратно» (РГАДА. Оп. 1. Ч. 45. 1902. Ед. хр. 51. Л. 6 об.). Пароходы перевозили паломников не реже двух раз в неделю, а число богомольцев на рейсе достигало 600 и более человек, почему и было подано дополнительное прошение благословить «сооружением более обширного и благолепного храма» (РГАДА. Оп. 1. Ч. 45. 1902. Ед. хр. 51. Л. 6–6 об.).

Решением Св. Синода от 25 февраля 1903 г. № 542 храм был определен во имя свт. Николая Мирликийского Чудотворца, что было вполне понятно, поскольку свт. Николай был общепочитаемым «спасителем на водах» (РГАДА. Оп. 1. Ч. 45. 1902. Ед. хр. 51. Л. 12). Храм строился насельниками монастыря и богомольцами-трудниками из местного материала, иконостас и иные изображения были выполнены иконописцами-живописцами обители. К октябрю 1907 г. строительство и снабжение храма «всем необходимым, как то утварью, богослужебными сосудами, книгами и проч.» (РГАДА. Оп. 1. Ч. 45. 1902. Ед. хр. 51. Л. 28 об.) было завершено, и его освящение запланировано на июль 1908 г. Освящение храма было совершено 13 июля управляющим Ново-Иерусалимским Воскресенским монастырем еп. Тихоном (Никаноровым, ^1919; 1913-1919 — архиепископ Воронежский и Задонский, в 2000 г. причислен к лику святых в Соборе новомучеников и исповедников российских) (РГАДА. Оп. 1. Ч. 45. 1902. Ед. хр. 51. Л. 52–53 об.).

Важное значение имел Кондостровский скит для оказания помощи в сложных морских природно-климатических условиях и просвещении рыбаков-поморов. В непогоду заносимые сюда штормовым беломорским ветром поморы могли найти приют, место для моления и участия в Св. Таинствах (см.: [Пушкин, 1912, 12]).

В настоящее время о. Кондостров необитаем, скит был упразднен советской властью в 1920 г. Частично сохранилась каменная пристань и мощеная дорога к ней, следы каменоломни, фундаменты двух корпусов и остатки печей, фрагменты гидросистемы, части насыпных валов (молов) на дне Белого моря [Кондостровский Никольский скит].

В ноябре 1901 г., в связи с окончанием приспособления бывшего здания соловецкого острога под больницу и по причине удаленности этого места от монастырских храмов, что лишало большинство пациентов, находящихся на лечении в этой больнице, возможности посещения храмовых богослужений, настоятель и Учрежденный Собор монастыря просят у Московской Синодальной конторы разрешения на обустройство новой церкви с южной стороны здания на третьем этаже. В прошении указывалось, что «устройство больничной церкви будет стоить по смете свыше 2 тыс. руб., но наличными деньгами такого расхода произвести не потребуется, так как с окончанием работ по больнице трудами послушников и богомольцев может быть устроена и церковь, а равно и иконостас в ней сделан своими живописцами и столярами, при чем на все потребные работы имеются готовые материалы» (РГАДА. Оп. 1. Ч. 45. 1901. Ед. хр. 184. Л. 1-1 об.). Церковь предлагалось освятить во имя местночтимой иконы Божией Матери «Утоли моя печали», которая давно уже находилась в помещении столярной мастерской обители (РГАДА. Оп. 1. Ч. 45. 1901. Ед. хр. 184. Л. 2). Дело об учреждении нового храма слушалось в Московской Синодальной конторе в декабре 1901 г. (было дано просимое разрешение), но позднее еще несколько раз: в марте 1904 г., в феврале и июне 1906 г. (РГАДА. Оп. 1. Ч. 45. 1901. Ед. хр. 184. Л. 3–4). В итоге освящение храма было произведено только 18 ноября 1906 г. Слово на освящение храма произнес благочинный монастыря иером. Паисий (Пихин) (РГАДА. Оп. 1. Ч. 45. 1901. Ед. хр. 184. Л. 6–9 об.).

Церковь была закрыта в 1920 г. при ликвидации советской властью Соловецкого монастыря. До июня 2025 г. не восстановлена, но в 2017 г. заново возведено пятиглавое завершение храма. Здание используется паломнической и издательскими службами обители [Церковь Иконы Божией Матери].

К 1901 г. монастырскими живописцами была заново «благолепно расписана» церковь св. Филиппа (РГАДА. Оп. 1. Ч. 45. 1901. Ед. хр. 194. Л. 35 об.). После возвращения монастыря Русской Православной Церкви к 2001 г. храм был восстановлен в числе первых и до 2016 г. был основным местом монастырского богослужения.

При возведении храмов начальство монастыря уделяло большое внимание не только их благолепию, но и их высокой назидательно-просветительской роли. Так, стены храма во имя иконы «Утоли моя печали», как и всей больницы, были расписаны монастырскими иноками (иконописцами и художниками) картинами «из евангельской истории и жизни древнего монашества, об исцелении Иисусом Христом больных и о служении больным инокам прп. Досифея, о чем говорится в житии его» [Посещение, 1915, 36]. Преподобный инок Досифей (Палестинский, † нач. VII в.), ученик прп. аввы Дорофея († кон. VI в.), пять лет служил больным, а потом сам отошел ко Господу просле тяжелой болезни, терпеливо и безропотно перенося страдания, пребывая в постоянной молитве.

В XIX в. стены Успенской церкви, Трапезной палаты, залов и коридоров-переходов к Спасо-Преображенскому и Свято-Троицкому соборам имели нравоучительные изображения (картины), наглядно иллюстрирующие притчи из Священного Писания и описаний Соловецких патериков.

• Е.    Львов (автор использовал псевдоним, его имя — Е. Л. Кочетов) указывал, что «весь зал ярко расписан, украшен духовными картинами, местами весьма хорошего письма, и позолотой. По стенам, от пола до свода, стоит целый иконостас образов…» [Львов, 1895, 73–74].

Одна из картин представляла покаяние грешника, исповедующегося схимнику: изо рта грешника выходили разные мерзостные гады, а в конце появилась и змея. При этом «к этой картине дано объяснение: „Сей грешник прииде ко схимнику, дабы покаяться во гресех своих. И виде схимник, что по наименованию грехов из гортани кающегося излетают гады и всяческая мерзость — скорпии и жабы, василиски и аспиды, хамелеоны и драконы крылатые, напоследок показалась оттуда глава змея погибельного. Но грешник не покаялся искренне, и змий обратно в гортани сокрыся. Из сего научитеся не таиться пред пастырем во дни покаянные“» [Никона Осипенко, 2017, 415].

Картин было множество, но точных сведений о них (за некоторым числом фотографий) на сегодняшний день не обнаружено. Можно предполагать, что изображения на стенах в Соловецком монастыре были сходными с подобными духовнонаставительными изображениями трапезного храма Свято-Троицкой Сергиевой лавры, детские воспоминания о которых приводит И. С. Шмелев (^1950) в автобиографическом произведении «Богомолье»: «Страшный суд» с зеленым змеем, геенной огненной, перечнем грехов и мучающимися полностью обнаженными грешниками; «Бесстыдная блудница»; «Иуда Искариот — предатель»; «Грешники с сучком и бревном в глазу» с надписью «видишь сучец в глазе брата твоего, а бревна-то в своем не чувствуешь»; «Богач и убогий Лазарь», где первый «стоит в геенне-прорве», а второй «у старого Авраама на коленях… пирует» (см.: [Шмелев, 1948, 170–171]).

Паломник архим. Евдоким (Мещерский; †1935) в своем дневнике о пребывании на Соловках отмечал: «много… картин нарисовано в галерее храма. Они заменяют для народа саму живую, одушевленную и красноречивую проповедь. Это — безмолвные вечные проповедники соловецкие» [Евдоким Мещерский, 1904, 14, см. также с. 12-13]. Он же пишет: «У каждой картины стоял народ, разбирая содержание картины. Картины весьма доступны по своему содержанию для понимания и близки сердцу каждого человека. Они поражают всех своим нравственно-психологическим реализмом. Нельзя, кажется, найти ни одного паломника, который не в состоянии был бы понять их. <…> Картины, отличающиеся по преимуществу жизненнопрактическим содержанием... сами просятся в душу зрителя» [Евдоким Мещерский, 1904, 13].

Находились паломники, которые поясняли содержание картин и надписи на них неграмотным богомольцам: «вот кучка паломников собралась около малютки-грамотея, который нараспев читает описание одной картины, которыми так богата храмовая галерея обители» [Евдоким Мещерский, 1904, 12].

На стенах Спасо-Преображенского собора были написаны разные поучительные изречения. Например, такое: «общество людей без веры в Бога и бессмертие души — это почти стадо диких зверей, хотя и одаренных разумом, но которые всегда готовы терзать и истреблять друг друга. Кто не имеет веры в Бога, тот не имеет веры и у людей. Вера чистая, светлая, открытая Богом полезна не только по обетованию вечной жизни, но и к временной жизни» [Соловки и Валаам, 1901, 91–92]. В другом месте, под картиной, на которой был изображен монах в окружении «соблазнов мира», стояла следующая надпись: «если бы миряне знали, какая монахам награда, то весь мир обратился бы в монашество, а если бы монахи знали, какие им будут искушения, то ни один бы не дерзнул пойти в монастырь» [Соловки и Валаам, 1901, 92]. Эти надписи со вниманием читались богомольцами-паломниками, и, как все монастырские изображения выполняли свою духовно-просветительскую роль.

Кроме «визуального» просвещения в монастыре традиционно использовалось просвещение «вербальное»: во время приема пищи один из монашествующих, стоя на помосте перед трапезничающими, «громким голосом читал житие святых» [Соловки и Валаам, 1901, 101] или Священное Писание [Львов, 1895, 74].

Богослужения и молебны

Говоря о соловецких богослужениях, большинство авторов дают высокую оценку их духовно-просветительским качествам. Е. Львов (Е. Л. Кочетов) указывает: «Строгая простота и благолепие ни для кого не сокращаемой службы, серьезный вид братии, схимники с землистыми лицами и потухшими очами, в черных клобуках и мантиях, украшенных белыми мертвыми головами и могильными крестами, — все это способно произвести и производит впечатление совсем необычайного, так сказать, усиленного благоговения и к святыне, и ко всему, ее и нас окружающему» [Львов, 1895, 73]. Архимандрит Евдоким (Мещерский) дает краткое, но емкое определение монастырскому богослужению: «благолепное и строгое» [Евдоким Мещерский, 1904, 16]. Воспоминания одного из богомольцев много более эмоциональны: «Не могу забыть тех отрадных минут, кои испытал я в храмах обители, среди молитвенного сонма подвижников! Тишина, внятное и неспешное чтение, благоговейное и по характеру своему древнее пение, все сообщало душе моей благоговейное настроение; а теплые молитвы и труды иноков возбуждали молитвенное умиление и в моем холодном сердце» [Воспоминания, 1860, 183]. Молясь «пред святыми останками угодников Божиих Зосимы и Савватия… старался излить пред ними свою душу, и возвратился к своему месту с радостию…» [Воспоминания, 1860, 183].

Особо следует отметить литургические богослужения, совершаемые настоятелем монастыря в сослужении монастырских иеромонахов и иеродиаконов, с приглашенными священнослужителями из числа паломников. Такое богослужение получило наименование «богослужение с привилегиями». Мантия архимандрита в этом случае украшена позвонками (бубенчиками-колокольчиками). Начиналась служба встречей настоятеля всем духовенством со свечами, кадилами и крестом, дикириями, трикириями и рипидами. Духовенство при этом пело молитву «Достоойно есть». В некоторых случаях практиковалась «выкличка» («наименование диптихов о живых, которые возглашаются протодиаконом во время анафоры за Божественной литургией архиерейским чином» [Выкличка]). Богослужение получалось не только «благодатное и строгое», но еще и «пышное и торжественное» [Евдоким Мещерский, 1904, 26]. «О глубоком и неотразимом влиянии на народ подобного богослужения нет нужды и говороить. Оно неизгладимыми чертами навсегда запечатлевается у него на душе» [Евдоким Мещерский, 1904, 26–27].

Молебны служились в монастыре постоянно. Общие молебны служились безвозмездно, как правило, перед отъездом группы паломников с острова.

Частные (индивидуальные) молебны заказывались «по билетам» за некоторую оплату-пожертвование монастырю. Приобретший билет предъявлял его после дневной трапезы «гробовому монаху» (т.е. служащему при мощах соловецких преподобных), и треба служилась отдельно и персонально. Если богомольцев было много, молебны служились одновременно несколькими иеромонахами в разных углах храмов (см.: [Соловки и Валаам, 1901, 92]).

Вот как отзывался о частных соловецких молебнах В. И. Немирович-Данченко: «Я забрел в Благовещенский собор рано утром. Меня там почти оглушил шум многих голосов, раздававшийся отовсюду. Двадцать три иеромонаха одновременно служили молебны. Стоя близ служивших, нельзя было различить отдельных слов. Это был какой-то хаос выкрикиваний, звуков, пения. Поминутно являлись новые богомольцы и семи-восьми человекам зараз, отбирая у них поминания, священник торопливо служил молебны» [Немирович-Данченко, 1875, 257].

Настоятель монастыря архим. Иоанникий (Юсов; †1921) признавал некоторую суетливость при служении молебнов, но объяснял вынужденную необходимость служения их в «многогласии» следующими причинами:

• —    большинство паломников настаивают на служении молебнов и панихид именно при мощах соловецких преподобных,

• —    богомольцев в короткое соловецкое лето (три месяца) прибывает такое большое число, что при поочередном служении при мощах молебнов одним иеромонахом все поданные требы исполнены быть не могут,

• —    при соблюдении «единогласия» прибывающие на 3–4 дня богомольцы не смогут дождаться очереди на исполнение своих треб,

• —    прибывшие богомольцы являются уполномоченными от многих семей своей деревни (села), при невозможности исполнить молебны и панихиды по отдельным запискам каждой семьи заказчики сочтут их поручения невыполненными и «потеряют всякое усердие к служению молебнов»,

• —    занятые внутренней молитвой богомольцы из крестьян, «простые сердцем люди не будут роптать, если, при служении для них молебна услышат вблизи чтение и пение» по требам других трехдневных паломников (РГАДА. Оп. 1. Ч. 45. 1901. Ед. хр. 194. Л. 35 об. — 36).

Вместе с тем в некоторых воспоминаниях встречались негативные оценки сложившейся в Соловецком монастыре практики служения молебнов. В частности, сомнение в благоговейности молебнов выражалось настоятелем ставропигиального Воскресенского Ново-Иерусалимского монастыря архим. Владимиром (Филантро-повым; ^1916, настоятель с 1898 г. по 1903 г., затем — епископ, викарный архиерей) в отчете о ревизии монастыря в 1902 г. (РГАДА. Оп. 1. Ч. 45. 1901. Ед. хр. 194. Л. 35 об. — 36).

Монастырская ризница и хранилище древнего вооружения

Важными местами для просвещения насельников монастыря, богомольцев (трудников и паломников) являлись монастырская ризница и хранилище древнего вооружения.

Ризница находилась в большом помещении под храмом свт. Николая Мир-ликийского, Чудотворца. В многочисленных шкафах находились сребропозлащенный ковчег (в частности, с вложением наиболее древних и ценных крестов-мощевиков и др.), Евангелия в богатых окладах, священные облачения (в частности, фелонь прп. Зосимы и игуменские ризы свт. Филиппа), священные сосуды, митры, воздухи и проч.

Здесь же хранились древние грамоты (например, о пожалованных монастырю островах и имуществе), свитки и рукописи, принадлежащие соловецким подвижникам. Выше шкафов были размещены древние иконы.

Настоятель Ново-Иерусалимского монастыря архим. Владимир отмечал в 1902 г.: «из всех виденных мною ризниц в Ставропигиальных монастырях, Соловецкая занимает первое место после Патриаршей как по количеству, древности и ценности предметов, в ней хранящихся, так и по благоприличной внешней обстановке» (РГАДА. Оп. 1. Ч. 45. 1901. Ед. хр. 194. Л. 39 об.).

Ко всем этим древностям и ценностям в определенные часы имели доступ паломники, которым ризничий монастыря рассказывал о наиболее интересных предметах, здесь находящихся, об истории монастыря и житиях соловецких преподобных.

Особо значимым и наглядным пособием при рассказах о военных подвигах защитников монастыря (в первую очередь об осаде обители в Крымской войне 1854– 1856 гг.) следует признать собрание древнего вооружения, расположенное в особом хранилище — «Оружейной казне», или «Оружейной палате», к которому также имели доступ все желающие лица.

В Оружейной казне, расположенной в Успенской башне, находились сотни разнообразных больших и малых бердышей и копий, пищалей и других образцов вооружения, сохранившихся с XVII в. и сер. XIX в. Кроме того, присутствовали пушки на лафетах и ядра (частью — в Царской колокольне). В последующем оружие было размещено в открытом доступе: не только в Успенской башне, но и на крепостной стене между храмом Благовещения Пресвятой Богородицы и Прядильной башней.

Рассказы о героической обороне монастыря во время Крымской войны вызывали чувство гордости за мужество и глубокое упование монашествующих обители на помощь Божию и Пресвятой Богородицы, служили к возрастанию православной веры и патриотических чувств к Отечеству и Российской Православной Церкви.

Соловецкие кресты

Кресты на островах стояли повсюду: «повсюду большие деревянные кресты» [Соловки и Валаам, 1901, 107]. Кресты эти, «громадного» размера, зачастую были окрашены в красный цвет. Кресты воздвигались монашествующими и мореходами-поморами. Монахи воздвигали кресты в память важных для обители событий, на них, как правило, укреплялась табличка с пояснением, по какому именно поводу поставлен данный крест. Пояснения обычно заканчивались эмоциональными обращениями к чувствам паломников, например: «вот какими чудесами прославил Бог обитель Соловецкую», или «как сильна, Божиею помощью, обитель Соловецкая» [Соловки и Валаам, 1901, 95]. Такие обращения производили на богомольцев сильное впечатление. Паломники — студенты духовной академии, обратили внимание на то, что богомольцев «обитель наставляет не только истовыми и долгими священнослужениями, но и всею обстановкою, пробуждающею мысль о великих милостях, оказываемых монастырю Господом Богом» [Соловки и Валаам, 1901, 95].

Следует особо остановиться на миссионерско-просветительском значении соловецких крестов. Кресты эти, почти все, были покрыты многочисленными изображениями. Догматический смысл этих изображений восходит в XV в.; такие кресты назывались «Богоименными». Посредством церковнославянских слов и символов эти догматы доводили или напоминали богомольцам основы православной веры.

Так, например, сверху вниз на вертикальной и справа налево на горизонтальной перекладинах могли быть вырезаны следующие изображения-обозначения: «И.Н.Ц.1.» — Иисус Назарянин, Царь Иудейский; «ЦРЬ СВЫ» — Царь Славы; Евхаристическая Чаша и фраза «Сие есть тело Мое, сия есть кровь Моя», монограмма Константина Великого (Хризма); «1СЪ ХСЪ СНЪ БЖ1Й» — Иисус Христос Сын Божий; изображения Солнца и Луны как ветхо- и новозаветные образы Царя Небесного и Солнца Правды; фраза «Аз есмь Сущий» на греческом; «КТ» — Копие и Трость; «МЛ» — Место Лобное; «РБ» — распят бысть; «ДН» — днесь; «ГГ» — гора Голгофа; «НИКА» — Победа ( греч. ) — Иисус Христос Победитель греха, диавола и смерти; изображение черепа при буквах «ГА» — глава Адама, и др. Именно таким образом кратко излагались христо-логические истины и обозначался спасительный подвиг Господа Иисуса Христа. Даже косая перекладина на кресте наделялась символическим смыслом, указывая направления «горнего» и «дольнего» путей человека [Методические материалы, 2011, 1–2].

Заметим, что соловецкие кресты, устанавливаемые на возвышенных местах и пологих морских берегах, выполняли одновоременно навигационно-гидрографическую роль, показывая поморам безопасный, т. е. «спасительный», курс их движения по Белому морю и его многочисленным заливам к различным причалам и островам.

В постсоветские годы кресторезное мастерство в Соловецком монастыре возрождено, оно получило распространение и в некоторых других епархиях страны.

Такими же духовно-просветительскими «памятками» для верующего человека становились некоторые из соловецких нательных крестов. Кресты эти включали молитвенные тексты, помогающие их носителям в любой момент обратиться к Богу за помощью. Имелись также нательные кресты, подобные установленным на островах и повторяющие догматы православия. (Ныне подобные нательные кресты можно приобрести в монастырских церковных лавках.)

Известен нательный крест якорной формы, несущий на себе, среди прочих, следующие символы и изображения: форма четверного якоря — символ надежды и спасения, первохристианский тайный знак Креста Господня; в центре — восьмиконечный православный «голгофский» крест; «КХ КЦ» — Крест Христов есть Красота Церкви; «КТ ПВ СВ ТС» — «Кресту Твоему поклоняемся, Владыко, и святое Воскресение Твое славим» (тропарь на поклонение Кресту) и др. [Соловецкий крест, 2011, 1].

Рассмотренные выше на примере истории Соловецкого монастыря аспекты духовно-нравственного просвещения народа в живой практике богослужений, молебнов, православной символики и сохранения памяти об исторически важных событиях могут позволить современному российскому обществу преодолеть духовный кризис последних десятилетий.

Выводы:

• 1.    Сегодняшнее время, характеризуемое глубоким духовным кризисом российского общества, в значительной степени сходно с ситуацией духовного брожения кон. XIX — нач. XX вв., когда хранителями духовности, нравственности, образования и культуры оставалась Российская Православная Церковь, и в первую очередь ее монастыри.

• 2.    В нач. XXI в., определяемом как период «второй христианизации» России, значительную роль в духовно-нравственном просвещении народов Российской Федерации могут и должны играть возрождаемые и вновь создаваемые православные монастыри, в особенности — своей активной богослужебно-молитвенной жизнью и восстановлением традиционных духовных ценностей в практике человеческого межличностного, межнационального и межрелигиозного общения.

• 3.    Усвоение российским обществом духовно-нравственного просвещения, традиционно подаваемого Русской Православной Церковью в ее церковно-богослужебной жизни, может позволить устранить многие накопившиеся за последние десятилетия морально-нравственные, семейные и социально-политические конфликты.

• 4.    Ключевое значение на сегодняшний день приобретает показанная на примере соловецких крестов символика православных крестов, несущих догматические христианские истины, основы православной веры и молитвы.