Чай как инструмент дипломатии в деятельности военных правителей Японии конца XVI века

,

,

Acknowledgements

The study was carried out within the framework of the implementation of the state assignment of the Ministry of Education and Science no. FSUS-2024-0028 “Axiological potential of Buddhism in the context of international relations of Russia with the countries of East Asia: history and modernity”

Zinchenko A. V. Tea as a Means of Diplomacy in the Politics of Military Leaders of Japan in the Late 16^th Century. Vestnik NSU. Series: History and Philology , 2025, vol. 24, no. 10: Oriental Studies, pp. 34–40. （in Russ.）

Чайное действо в Японии на протяжении многих веков традиционно выступало в качестве инструмента буддийской ¹ и светской дипломатии. Чай был заимствован японцами в конце периода Нара （710–794） в рамках распространения континентальной китайской культуры. Политический курс Японии VIII–X вв. был направлен на построение «государства, основанного на законах» （ 律令国家 рицурё: кокка ） по китайскому образцу. В то время питье чая было одним из многих элементов, заимствованных из Китая, – в период Нара чай рассматривался преимущественно как лекарственное средство для избавления от сонливости. При этом чай в Японии был неразрывно связан с буддизмом, выступая в качестве одного из инструментов распространения нового учения ².

В период Хэйан (794–1185) придворная аристократия стремилась приобщиться к высокой культуре Китая в том числе через чайный ритуал 3. Однако чай все еще рассматривался преимущественно как лекарственное средство, в связи с чем в конце IX в., на фоне прекращения дипломатических отношений с Китаем, обычай пить чай практически полностью исчез из повседневной жизни японцев, не относящихся к буддийскому духовенству [Игнатович, 1997, с. 21].

Важный этап в развитии японской чайной традиции связан с эпохой сёгунатов Камакура (1185–1333) и Асикага (1338–1573), когда чайный ритуал начинает активно распространяться среди представителей нового военного сословия. В это же время набирает популярность дзэнское направление буддизма, которое хотя и частично пришло в Японию еще в VII в. через деятельность школы Хоссо: ( 法相宗 ), но не получило тогда широкого распространения [Дюмулен, 2003, с. 147]. Закрепление дзэн-буддизма в стране было обусловлено духовным кризисом Японии периода Камакура. Доминирующие в начале эпохи школы буддизма Тэн-дай ( 天台宗 ) и Сингон ( 真言宗 ) придерживались эзотерических учений, недоступных для понимания простых людей. Одновременно с этим в японском обществе широкое распространение получила идея кармы. Предопределенность, обусловленная кармой, и неизбежность страданий в следующей жизни создавали потребность в возникновении новых «позитивных» направлений буддизма, гарантирующих освобождение от страданий [Жуков, 1998, с. 244].

Такими функциями обладали две ведущие дзэнские школы Японии – Риндзай ( 臨済宗 ) и Со:то: ( ®Й^ ), благодаря деятельности которых были заложены основы чайной церемонии как духовной практики. При этом военное сословие не только способствовало распространению чайного ритуала, но и постепенно перенимало его морально-этические принципы. Таким образом, чай, как и в период Нара и Хэйан, выступал элементом буддийских практик. Однако если в Нара и Хэйан чай рассматривался преимущественно как лекарственное средство, то в период сёгунатов Камакура и Асикага впервые складывается религиозное обоснование чайного ритуала. В этот период формируется такой важный концепт чайной церемонии, как «Десять добродетелей чая» ( 茶の十徳 тя-но дзиттоку ). Существуют несколько вариантов перечня добродетелей от различных чайных мастеров, однако все они сочетают восприятие чая и как лекарственного средства, и как элемента буддийского пути. Один из самых известных перечней «десяти добродетелей» составлен монахом Мёэ ( 明恵 , 1173– 1232) [Сэн Со:ин, 2003, с. 4] 4 .

• ³    В самом Китае светские чаепития сложились к VIII–X вв., о чем свидетельствует введение в 798 г. чайного налога [Игнатович, 1997, с. 21].

• ⁴    1. Рассеивание тоски ( ^WM укки-о сандзу ). Чай помогает избавиться от уныния и негативных эмоций, что приводит к внутреннему покою.

10. Способствование постижению Пути （1 тЖ до:-о оконау ）. Путь в буддизме - это следование Дхарме, что является высшей целью людей, практикующих чайную церемонию.

Дзэн-буддизм окончательно закрепляется в Японии, находя поддержку среди военного сословия, придворной аристократии, регентов и императоров ⁵ . Дзэнские представления о том, что повседневная деятельность любого человека может привести его к озарению, привели к восприятию чайного ритуала в качестве своеобразной формы медитативной практики [Трубникова, Бачурин, 2009, с. 410], с одной стороны, направленной на просветление, с другой - соответствующей морально-этическому кодексу бусидо （ Й^Ж , букв. «путь воина»）. Это стало одной из причин устойчивой поддержки чайного действа со стороны военного сословия, которое оставалось главной политической силой в Японии вплоть до XIX в. Именно в период Сэнгоку （1467–1573） чайная церемония максимально полно реализует новую функцию, закрепляясь в качестве элемента политической дипломатии военных лидеров.

Период Сэнгоку （ 戦国時代 сэнгоку дзидай , букв. «эпоха воюющих провинций»） – это этап японской истории, характеризовавшийся политической раздробленностью, упадком центральной власти сёгуната Асикага и продолжительными военными конфликтами между региональными правителями даймё ⁶. Тем не менее в период Сэнгоку чайные церемонии приобретают новое, важное значение – они становятся дипломатическим инструментом. При этом в отличие от эпох Нара – Муромати, где дипломатия была тесно связана с буддийским взаимодействием, в период объединения Японии дипломатия становится светской – чайные церемонии используются для укрепления политических связей и заключения военных союзов.

Ода Нобунага прославился как известный знаток чайной церемонии. В письме, написанном Тоётоми Хидэёси в 1582 г., встречаются слова: «Милостивейшая чайная церемония – это милостивейший ⁷ путь правления». В литературе данный феномен получил название «чайная церемония - политика» （ ^®Ж^Й тя-но ю сэйдо ） [Игнатович, 2011, с. 123]. Во времена правления Ода Нобунага чайные церемонии служили способом налаживания дипломатического сотрудничества либо способом признания власти Ода для его вассалов. В 1581 г. вассал Ода Нобунага в провинции Этидзэн, Сибата Кацуиэ （ 柴田勝家 , 1522–1583）, перед участием в параде преподнес Нобунага три очень ценных предмета для чайной церемонии, что рассматривалось как признание авторитета Ода [Ламерс, 2012, с. 132]. Задолго до этого, в 1568 г., Ода Нобунага получил от Мацунага Хисахидэ （ 松永久秀 , 1508–1577） ⁸ чайный прибор как символ подчинения и будущего союза.

На протяжении своей политической карьеры Ода Нобунага стремился показать себя тонким ценителем чайной церемонии и дипломатических игр 9. Так, Ода Нобунага неоднократно устраивал чайные церемонии в храмах Киото, однако после 1578 г. центром чаепитий он сделал свой замок Адзути – в период 1578–1582 гг. в нем было проведено как минимум девять чайных церемоний. В 1578 г. на чаепитие получили приглашение 12 ближайших полко-

Перевод дается по: [Войтишек, 2009, с. 191], чтение – по: [Кумакура Исао, 1997, с. 108].

водцев Ода Нобунага, среди них были Ода Нобутада （ 織田 信忠 , 1557–1582） ¹⁰, Акэти Мицу-хидэ （ 明智光秀 , 1528–1582） и Тоётоми Хидэёси [Ламерс, 2012, с. 147–148]. При этом чайная церемония для Ода Нобунага была не только способом налаживания военных союзов – он стремился закрепить за замком Адзути славу культурного центра страны.

После смерти Ода Нобунага фактическим приемником его власти стал Тоётоми Хидэёси, за которым также закрепилась известность ценителя изящных искусств. Интерес к чайной церемонии проявился у Тоётоми Хидэёси довольно поздно, в конце 70-х гг. XVI в. – первое им устроенное чаепитие, о котором нам известно, датируется 1575 г. В то время для проведения чаепитий необходимо было получить разрешение Ода Нобунага. Хидэёси писал в 1582 г.: «Я никогда не забуду того, что （...） мне было дано разрешение проводить чаепития. Когда я вспоминаю, каким великим личностям было разрешено устраивать чайные церемонии, слезы из моих глаз текут день и ночь» （цит. по: [Игнатович, 2011, с. 123]）. Говоря о чайной дипломатии Тоётоми Хидэёси, невозможно не отметить вклад чайного мастера Сэн-но Рикю: （ 千利休 , 1522–1591） ¹¹. Судя по письмам последнего, в период 1584–1586 гг. он принимал участие в заключении мирных договоров между Тоётоми Хидэёси и крупными феодалами из противоборствующей военному правителю Японии партии [Там же, с. 146].

На примере деятельности Сэн-но Рикю: можно заметить, что деятельность чайных мастеров той эпохи не ограничивалась исключительно культурной сферой, зачастую она была интегрирована в политическую сферу. В связи с тем что Рикю: принадлежал к дзэнской школе Риндзай, для него чайная церемония была наполнена и глубоким буддийским смыслом. В этом проявлялась не только светская, но и буддийская дипломатия: через символику и принципы дзэнской практики укреплялись политические и социальные связи между влиятельными акторами политической жизни Японии того периода. Особое значение личности Сэн-но Рикю как дипломатической фигуры подтверждается тем, что его жизненный путь трагически завершился после приказа Тоётоми Хидэёси о совершении ритуала сэппуку ¹².

После смерти Тоётоми Хидэёси в 1598 г. борьба за власть развернулась между двумя его главными вассалами – Исида Мицунари （ 石田三成 , 1559–1600）, поддерживавшим дом Тоё-томи, и Токугава Иэясу ¹³. О чайной политике Токугава Иэясу в период Сэнгоку сравнительно мало сведений, однако известно, что в 1590-х гг. Токугава Иэясу пригласил мастера чая Фурута Орибэ （ 古田織部 , 1544–1615） для проведения чайных собраний в своей резиденции. Тот продолжил традиции «чая даймё » （ ^^^ даймё:-тя ）, т. е. чаепития для крупных феодалов, ставшего доминирующим типом чайного действа в XVII в. ¹⁴ Спустя более чем столетие Мацудайра Фумаи （ 松平不昧 , 1751–1818）, крупный феодал- даймё периода Эдо, писал, что Токугава Иэясу стремился организовать японское общество по образцу «чайной встречи» [Varley, Kamakura Isao, 1989, р. 179].

Восприятие чайной церемонии в Японии проделало долгий путь – от чая как лекарственного средства до инструмента политической дипломатии. Особенно ярко значение чайного действа как инструмента дипломатии проявилось в период Сэнгоку. Использование чая в политических целях привело к возникновению феномена «чайная церемония – политика», когда участие в церемонии, а также подношение чайных даров стало рассматриваться в качестве способа заключения политических союзов и признания политического авторитета. Особого внимания заслуживает деятельность чайных мастеров (прежде всего Сэн-но Рикю:), которые на политической арене выполняли не только культурные и религиозные, но и дипломатические функции.

Среди причин возвышения чайной церемонии как дипломатической практики в период Эдо можно выделить следующие обстоятельства. В результате укрепления дзэнских школ чайная церемония стала рассматриваться как медитативная практика, нашедшая отражение в самурайском кодексе бусидо: , что привело к популяризации чая среди военного сословия. Иерархичность чайного действа и его строгая регламентированность позволили использовать чайные ритуалы в качестве метода налаживания военных союзов, а подношение дорогостоящей чайной утвари служило способом выказывания признания политического авторитета.

Таким образом, к периоду Эдо чайная церемония превратилась в важный дипломатический инструмент. Она сочетала духовные, культурные и политические функции, помогала выстраивать отношения между лидерами и укрепляла их авторитет, отражая особенности японской социальной и культурной традиции. В определенной мере эти тенденции сохраняются и в настоящее время.