Цифровая политика как инструмент "мягкой силы" Индии во взаимодействии с Германией

Еще в 1969 г. введенный Питером Друкером в книге «Эпоха разрыва. Ориентиры для нашего меняющегося общества» ( The Age of Discontinuity: Guidelines to Our Changing Society ) термин «экономика знаний» ( knowledge economy ) показал всю важность знаний как ключевого ресурса современной экономики, дающий возможность государствам производить товары и добиваться конкурентных преимуществ. Сегодня знания выступают основным драйвером создания добавленной стоимости и новых рабочих мест, а также экономического роста, позволяющего не только привлечь иностранные инвестиции, но и справиться с рядом социально-экономических и политических проблем. Очевидно и то, что информационных лидеров постепенно догоняют региональные игроки, стремящиеся не упустить свой шанс занять нишу в новой глобальной инновационной экосистеме.

Такой страной по праву можно назвать Индию, которая поэтапно внедряет новые технологии и продвигает вторую по величине Силиконовую долину в Бангалоре. Индия стремительно проходит путь цифровизации, невзирая на глобальные экономические кризисы и пандемию COVID -19. В эпоху глобализации и турбулентности индийское правительство стремилось за короткий временной отрезок осуществить цифровую революцию в стране, создав «цифровой оазис» с цифровым правительством, транспарентным, без бюрократических проволочек, с умными городами, с высокоскоростным Интернетом и ИИ, делающим жизнь граждан комфортной.

«Цифровая» Индия: текущее состояние и перспективы

Начиная с 1990-х гг. индийское правительство внедряло в различные сферы жизни граждан инновационные технологии и цифровые методы обработки информации. Так, одним из ключевых законодательных актов Индии в сфере информационных технологий стал принятый парламентом Индии закон № 21 от 2000 г. «Information Technology Act, ITA»1, касающийся киберпреступности и электронной торговли и регулирующий правоотношения в сфере информационных технологий.

Если в целом рассматривать ITA , который был изменен в 2008 г., то он затрагивал электронные документы, цифровые подписи граждан, регулирование правонарушений в области информационной безопасности, киберпреступности и нарушений конфиденциальности и неприкосновенности частной жизни, а также защиту персональных данных и ответственность за преступления в цифровом пространстве. Подготовка институциональной базы для продвижения «цифровой» Индии способствовала улучшению качества Интернета (интернет-связи), в особенности в сельских районах Индии, увеличению как числа интернет-пользователей за счет удешевления трафика и повышения цифровой грамотности населения, так и числа рабочих мест в цифровом бизнесе, развитию цифровых сервисов, продуктов, устройств и цифрового производства в стране [Технологии, меняющие… 2021].

При индийском премьер-министре Манмохане Сингхе в 2006 г. был запущен проект «План по национальному цифровому управлению» ( The National eGovernance Plan, NeGP )¹, нацеленный на обеспечение всех без исключения индийских граждан доступом ко всем государственным услугам через электронные средства массовой информации. Этот план в целом способствовал продвижению инициативы Индии в области электронного правительства, в т.ч. и на глобальном уровне.

В 2010 г. Агентство Индии по уникальной идентификации ( Unique Identification Authority of India, UIDAI ), государственное агентство, управляющее данной системой, запустило программу Aadhaar , что с хинди переводится как основа, базис или база. Это национальная идентификационная система, цель которой заключалась в предоставлении всем жителям Индии уникального персонального идентификационного 12-значного номера, содержащего личную информацию каждого индийского гражданина (от имени, даты рождения и пола до биометрических данных). Обладателями уникального персонального идентификационного 12-значного номера могут стать и те, кто постоянно проживает за границей, но имеет индийский паспорт. Идентификация осуществляется на основе анкетных данных, отпечатков пальцев и фотографий радужной оболочки глаза.

Интересно и то, что цифровизация в Индии по сравнению со странами с высокой долей пожилого населения должна проходить гладко и эффективно. 70 % населения Индии составляет молодежь до 30 лет [Шаумян 2013], поэтому внедрение новых технологий во все сферы жизни людей является естественным курсом правительства. К 2022 г. средний возраст в Индии должен составить 28 лет (в Китае и США – 37 лет, 45 лет – в Европе, а в Японии – 49 лет)2. Но одновременно появляется и другая сторона негомогенного индийского общества. Для продолжения цифровизации Индии необходимо преодолеть цифровой разрыв между городами и сельской местностью. Есть семьи с традиционным укладом, живущие в сельских местностях, где не так хорошо развит Интернет и наблюдается нехватка денежных средств, чтобы купить новые гаджеты, и религиозные мусульманские семьи со своими особыми традициями, которые не так уж и стремятся к цифровизации своей жизни, и т.д. Сложно сказать, что молодежь является абсолютным дивидендом для экономического развития Индии и ее цифровизации.

К тому же, если учесть, что проблема кибербезопасности в мире только возрастает, индийскому правительству будет сложнее контролировать электронную базу данных граждан страны и отражать кибератаки хакеров, пытающихся завладеть такой ценной информацией. Как известно, кто владеет информацией, тот владеет миром.

С избранием в 2014 г. Нарендра Моди премьер-министром Индии цифровизация страны ускорилась. Индийское правительство во главе с Нарендра Моди запустило в 2015 г. государственную программу « Цифровая Индия» ( Digital India ), нацеленную на развитие цифровой индустрии и создание экономики знаний. Индийское правительство с помощью кампании «Сделано в Индии» стремилось продвинуть собственную продукцию и производственные возможности. Эта инициатива была основана на четырех столпах: новых процессах (для повышения «легкости ведения бизнеса» в Индии); новой инфраструктуре (развитие промышленных коридоров и умных городов); новых секторах (создание возможностей для прямых иностранных инвестиций); новом мышлении (правительство как посредник, а не регулятор).

Еще одним масштабным продуктом электронного правительства стал в 2015 г. проект «Умный город» ( National Smart Cities Mission ). Этот проект рассматривает «город, оснащенный высокотехнологичными коммуникационными возможностями, где используются цифровые технологии для повышения производительности труда и благосостояния населения, снижения затрат и потребления ресурсов, а также для более эффективного и активного взаимодействия властей с гражданами страны». Известный политолог и аналитик Параг Ханна ( Parag Khanna ) уверен, что мегагорода изменят мир, который уже становится азиацентричным. Индия, имеющая несколько групп мегагородов вокруг Дели и Мумбая, развивает крупные транспортные, логистические и инфраструктурные проекты. Современная инфраструктура предоставила современным людям большие возможности быстро и с комфортом путешествовать, вести бизнес, общаться и т.д. [Khanna 2016]. Параг Ханна называет ключевыми факторами коннектографии (глобальной связанности) транспортные сети, энергетическую инфраструктуру, мобильность и бесперебойные электронные платежи¹.

Согласно отчету Navigant Research , глобальный рынок технологий умных городов может вырасти с 8,8 млрд долл. США в 2014 г. до более чем 27,5 млрд долл. США к 2023 г.² Поэтому от реализации крупнейших правительственных проектов, по мнению Анурага Гупты, индийская ИТ-индустрия будет только выигрывать.

Индийско-германское цифровое сотрудничество

Отправной точкой в развитии индийско-германского научного сотрудничества стали 1950-е гг., результатом чего явилось первое межправительственное соглашение от 1971 г. Индийско-германское сотрудничество в области науки и техники, исследований и инноваций оформилось в заключенное в мае 1974 г. второе межправительственное соглашение о сотрудничестве в области научных исследований и технологического развития1. Так как в Германии быстро распространяется цифровизация и нехватка IT-специалистов, немецкое правительство и бизнес-сообщество всегда крайне заинтересованы в расширении индийско-германских отношений в области информационных технологий.

Таким примером продвижения индийско-германского взаимодействия в области обмена современными технологиями, новыми разработками и IT -специалистами может служить введение немецким правительством 1 августа 2000 г. программы «Зеленая карта» ( Green Card für IT-Fachkräfte ), основанной на балльной системе оценок мигранта. Эта программа действовала в ФРГ на протяжении 2000–2004 гг., и благодаря ей немецкие предприятия привлекли иностранных высококвалифицированных IT -специалистов, что помогло стимулировать экономику страны, сделав ее более конкурентоспособной, способствовало развитию информационных технологий. За 4-летний период существования программы свыше 30% ее участников составили IT -специалисты из Индии и Пакистана, получившие разрешение на жительство и работу в Германии².

В 2017 г. Германия и Индия учредили находящийся под контролем Федерального министерства цифровых технологий и транспорта Германии ( BMDV ) и Министерства электроники и информационных технологий Индии ( MeitY ) индийско-германский цифровой диалог ( Indo-German Digital Dialogue ), цель которого заключалась в создании благоприятных рамочных условий для цифровой трансформации обеих экономик.

Экс-канцлер ФРГ Ангела Меркель поддерживала Нарендру Моди в его стремлении продвигать «экологически чистое» производство, увеличивать потенциал использования ВИЭ и строить современные умные города, в которых используются рациональные и ресурсосберегающие технологии, способные смягчить последствия быстрого роста численности населения и сделать жизнь граждан более комфортной. В 2017 г. правительство ФРГ анонсировало ежегодные выплаты в размере около 1 млрд евро на проекты германо-индийских умных городов3 в индийских городах (Бхубанешвар, Кочи, Коимбаторе), но не все они оказались успешными инициативами. Совершенно очевидны плюсы проектов – технологичность, экологичность, комфорт, поднятие уровня жизни населения и т.д., однако есть и существенные негативные стороны, среди которых – элитарность проектов, часто необоснованно высокая стоимость жилья, несовершенство планов развития городской среды, большая нехватка высококвалифицированных специалистов для реализации заявленных проектов, а также проблемы с отражением кибератак на цифровые системы управления умным городом.

В феврале 2023 г. во время двухдневного визита канцлера Олафа Шольца в Индию было обнародовано Совместное видение по развитию инноваций и технологий, которое нацелено на углубление промышленного сотрудничества и реализацию разработок передовых технологий, таких как искусственный интеллект, 5G и 6G цифровые технологии, ВИЭ, защита окружающей среды и «зелёный» водород1.

Таким образом, политика цифровизации, проводимая индийским правительством, с одной стороны, стимулирует внедрение ряда новых технологий, способных ускорить продвижение таких государственных индийских проектов, как электронная система управления е-Kranti , «Цифровая Индия», «100 умных городов» и «Умная деревня», а с другой – часто даже самые выигрышные проекты не могут быть реализованы из-за разрыва в доходах и уровне образования между городским и сельским населением, нехватки кадров, коррупционных проблем и т.д. Индийско-германское цифровое сотрудничество активно развивается, несмотря на недовольство, которое есть у немецкой стороны по причине того, что Индия развивает промышленность, не всегда соблюдая экологические стандарты, давно и прочно укоренившиеся в той же Германии.

Сегодня немало внимания уделяется внедрению национальной идентификационной системы Aadhaar , способной повысить транспарентность взаимодействия между органами управления и гражданами, а также создать гибкую систему социальных пособий. Однако Aadhaar рассматривается не всегда положительно немецкими и индийскими экспертами, поскольку система страдает от недоработок и в ней образуются уязвимости, которые могут принести немалый вред гражданам Индии, вплоть до ущемления их прав и свобод. Индийско-германское сотрудничество в области инноваций, технологий и промышленности направлено на продвижение проектов устойчивого развития, базируется на демократических ценностях и уважении всеобщих прав человека, а также стремлении задействовать совместные ресурсы для политической стабильности и экономического процветания стран.

Исследование выполнено за счет гранта Российского научного фонда № 22-78-10118,