Детерминанты социально-экономической дифференциации регионов России по уровню обеспеченности населения мериторными благами

В силу социально-экономических и территориальных особенностей России региональная дифференциация в ней характеризуется значительной поляризацией пространства, когда имеются регионы-лидеры с высокой концентрацией экономической активности и доступом к качественным мериторным благам, а также периферийные территории, которые испытывают дефицит ресурсов и ограничения в получении необходимого.

На дифференциацию обеспеченности регионов мериторными благами оказывают воздействие различные детерминанты: экономические, демографические, географические, институциональные. Указанные факторы могут влиять как на производство, так и на потребление меритор-ных благ. Так, для первого значима экономическая база региона (доходы и расходы регионального бюджета, степень социальной ориентированности региональных бюджетов, объем, регулярность и темпы прироста межбюджетных трансфертов и др.), которая определяет его возможности по финансированию и развитию производства и предоставлению мериторных благ, включая образование, здравоохранение и культуру. Обладая значительными доходами бюджета и имея высокий уровень межбюджетных трансфертов, регион расширяет свои возможности для финансирования производства мериторных благ (развития инфраструктуры производства мериторных благ, привлечения квалифицированных кадров и др.).

Наличие бюджетных ограничений (касающихся доходных и расходных статей самих региональных бюджетов; межбюджетных трансфертов со стороны федерального центра и др.) приводит к созданию условий для региональной дифференциации в объеме и качестве производства мериторных благ на определенной территории

Основная часть . Сравнительно высокие доходы региональных бюджетов или значительные межбюджетные трансферты сами по себе не гарантируют роста расходов на производство мериторных благ. Регионы различаются по степени социальной ориентированности бюджета: в одних расходы социального блока увеличиваются, в других – сокращаются либо уступают место текущим бюджетным приоритетам даже при наличии достаточного финансирования.

В частности, согласно рейтингу российских регионов по социальной ориентированности бюджетов за 2021 г.1 (последний опубликованный комплексный рейтинг), имеет место существенная неоднородность территорий России как по уровню социальных расходов консолидированного бюджета на душу населения, так и по их доле в структуре бюджетных расходов. Показатели, рассчитанные в данном рейтинге, приведены в таблице 1.

Таблица 1 . Регионы лидеры и аутсайдеры в рейтинге российских регионов по социальной ориентированности бюджетов за 2021 г.²

Table 1 . Leading and Lagging Regions in the Ranking of Russian Regions by the Social Orientation of Their Budgets for 2021

Место	Регион	Социальные расходы консолидированного бюджета на одного жителя, тыс. руб.	Доля социальных расходов в суммарных расходах консолидированного бюджета, %
1	Москва	133,72	46,1
2	Санкт-Петербург	113,31	62,6
3	Сахалинская область	107,44	56,9
4	Ямало-Ненецкий автономный округ	97,55	53,7
5	Тюменская область	94,27	56,6
81	Ставропольский край	51,43	71,2
82	Смоленская область	49,20	64,2
83	Республика Саха (Якутия)	41,15	57,5
84	Камчатский край	35,48	48,8
85	Чукотский автономный округ	28,91	30,6
	Российская Федерация	70,64	61,0

Примечание: согласно методике, социальные расходы включают расходы консолидированных бюджетов регионов по следующим статьям: «Образование»; «Культура, кинематография»; «Здравоохранение»; «Социальная политика»; «Физическая культура и спорт»³.

Как видим, среднероссийский уровень социальных расходов составлял в 2021 г. 70,64 тыс. руб. на человека, при доле социальных расходов в консолидированном региональном бюджете – 61,0 %. Максимальное значение отмечалось в Москве – 133,72 тыс. руб. на человека (более чем в 1,9 раза выше среднего), минимальное – в Чукотском автономном округе – 28,91 тыс. руб. (в 2,4 раза ниже среднего)4.

Таким образом, наблюдается глубокая межрегиональная асимметрия в социальных расходах региональных бюджетов в расчете на душу населения. Анализ данных обнаружил важную закономерность: регионы с низким уровнем расходов часто имеют высокую долю социальных расходов (например, Ставропольский край – 71,2 %), а лидеры по абсолютным расходам могут иметь более низкую их долю (например, Москва – 46,1 %). Это может свидетельствовать в том числе о том, что в экономически слабых регионах обеспечиваются базовые социальные гарантии населению, но иные направления расходования бюджетных средств минимизированы; в более развитых регионах выполнение социальных обязательств со стороны государства не влечет сокращения расходов на другие сферы, структура бюджета имеет большую дифференциацию.

Такая ситуация сохраняется и до настоящего времени. Так, расходы региональных бюджетов на социальную сферу составили в 2025 г. 56,8 % от общего объема расходов региональных бюджетов. На образование, здравоохранение, социальную политику, культуру, физическую культуру и спорт было направлено 13,7 трлн рублей, что на 12,9 % выше уровня 2024 г. Но существенная дифференциация регионов по показателю социальной ориентированности бюджетов сохранилась. Так, в девяти регионах социальные расходы в общем объеме расходов превысили 70 %: это Курская, Белгородская, Иркутская, Ростовская, Тюменская и Тульская области, Республики Ингушетия и Башкортостан, Краснодарский край. В трех регионах социальные расходы сформировали менее 40 % от общего объема расходов (Магаданская область, Камчатский край и Чукотский автономный округ)1.

Наличие и качество социальной инфраструктуры также является важным, обуславливающим региональную дифференциацию предоставления мериторных благ, что находит выражение и в образовании, и в здравоохранении, и в иных формах производства мериторных благ. Исследователи отмечают важность данного фактора (Han, 2025).

Показательным является пример, связанный с доступностью мест в образовательных организациях, в том числе дошкольных. После распада СССР значительная часть ведомственных детских садов была ликвидирована или перепрофилирована. В 1990-е гг. падение рождаемости привело к закрытию части учреждений. Однако уже в конце 1990-х – начале 2000-х гг. начался рост рождаемости, что сформировало структурный дефицит мест в дошкольных образовательных организациях. По состоянию на 2012 г. численность детей, ожидающих предоставления места в дошкольных образовательных организациях, превышала 2 млн человек2.

В Указе Президента Российской Федерации от 07.05.2012 г. № 599 «О мерах по реализации государственной политики в области образования и науки»3 была поставлена цель достижения 100 % доступности дошкольного образования для детей 3–7 лет. В результате предпринятых мер (в том числе укрупнения групп) доступность дошкольного образования, по формальным критериям, для детей от 1,5 до 3 лет на конец 2024 г. в среднем по России составила 99,9 %4.

Но, несмотря на достижение целевых показателей, проблема доступа к детским садам в России сохраняется до сих пор и имеет выраженный пространственный характер. Так, в частности, в сельской местности в целом ряде регионов наблюдается профицит мест (лидер здесь – Магаданская область, где обеспеченность местами дошкольных организациях на 1000 детей составляла в 2024 г. 1 582 места), а в городах – перегрузка дошкольных образовательных организаций (например в Москве аналогичный показатель составлял 506 мест)5.

В ряде регионов наблюдается обратная ситуация – отмечается формальный избыток мест, обусловленный сокращением численности населения. Например, это видно по ситуации в регионах с выраженной депопуляцией, например, в Республике Коми, где согласно статистическим данным, приходится 1202 места в организациях дошкольного образования на 1000 детей6.

В ряде регионов (например, в Северо-Кавказском федеральном округе) отмечается высокая рождаемость и недостаток инфраструктуры дошкольных образовательных организаций наряду с неразвитостью платного сегмента в образовании дошкольников. В итоге в округе отмечается дефицит мест в детских организациях – на 1000 детей приходится 550 мест1.

Согласно сведениям официальной статистики2, можно выделить лидеров и аутсайдеров среди регионов по показателю обеспеченности детей дошкольного возраста местами в образовательно-воспитательных организациях (рис. 1).

■ по городской и сельской местности по городской местности    ■ по сельской местности

Рис. 1 . Обеспеченность детей дошкольного возраста местами в детских организациях (мест на 1000 детей по регионам России в 2024 г.): лидеры и аутсайдеры³

Fig. 1 . Availability of Places in Preschool Education Facilities

(Places per 1,000 Children by Russian Regions in 2024): leading and lagging regions

Данные рис. 1 показывают, что разница в обеспеченности детей дошкольного возраста местами в образовательно-воспитательных организациях между регионами, один из которых является лидером (Кировская область), а другой – аутсайдер (Республика Дагестан), составляет по в среднем по городской и сельской местности более, чем 3,19 раза.

По другому инфраструктурному показателю – числу коек в организациях здравоохранения в расчете на 1000 человек населения – также имеется существенная дифференциация между регионами. Размах различий превышает 2,5 раза, что указывает на существенное пространственное неравенство в обеспеченности койко-местами в рамках учреждений оказания стационарной медицинской помощи (рис. 2).

Наиболее высокие значения показателя обеспеченности (10–13 коек на 1000 человек) отмечались в отдаленных северных и малонаселенных регионах России, таких как Чукотский автономный округ (13,5 больничных коек в расчете на 1000 человек населения), Сахалинская область (11,8 коек), Камчатский край (10,8 коек). В основе данной ситуации лежит, прежде всего, так называемый эффект «малого знаменателя», когда при относительно небольшой численности населения даже умеренный по абсолютным значениям коечный фонд обеспечивает формально высокий уровень показателя в расчете на 1000 человек. Однако такая статистическая «избыточность» не свидетельствует о фактической доступности медицинской помощи, поскольку не учитывает пространственные и инфраструктурные ограничения.

Существенную роль в этих регионах играет детерминанта расселения: разреженная сеть населенных пунктов, большие расстояния и ограниченная транспортная доступность. В таких условиях здравоохранение ориентируется не на концентрацию ресурсов, а на территориальный охват, что требует размещения медицинских организаций в удаленных точках и ведет к дублированию инфраструктуры. В связи с этим коечный фонд, формально выглядящий избыточным, фактически необходим для обеспечения минимальной доступности медицинской помощи.

Рис. 2 . Число больничных коек на конец 2024 г., единиц в расчете на 1000 человек населения¹

Fig. 2 . Number of Hospital Beds per 1,000 Population at the End of 2024

Дополнительной детерминантой является отсутствие эффекта масштаба. В северных территориях, в отличие от густонаселенных регионов, ограничены возможности укрупнения медицинских учреждений и оптимизации их загрузки. Низкая плотность населения повышает удельные издержки системы здравоохранения, снижая ее экономическую эффективность, но одновременно требует сохранения высокого уровня нормативной обеспеченности.

Регионы-аутсайдеры по обеспеченности больничными койками в расчете на 1000 человек населения формируют относительно однородную группу, в которой низкие значения показателя обусловлены сочетанием демографических, экономических детерминант. К числу таких субъектов относятся прежде всего регионы Северо-Кавказского федерального округа – Республика Ингушетия, Чеченская Республика.

Ключевой причиной, определяющей снижение показателя обеспеченности, выступает демографическая динамика. Указанные регионы характеризуются относительно высокой рождаемостью и быстрым естественным приростом населения. В этих условиях даже при увеличении абсолютного числа коек происходит «размывание» показателя, поскольку численность населения растет более высокими темпами, чем развивается инфраструктура здравоохранения. Таким образом, возникает ситуация, при которой номинальное расширение коечного фонда не приводит к пропорциональному росту обеспеченности в расчете на душу населения.

Существенную роль играет и ограниченность бюджетных ресурсов. Экономическая база большинства указанных регионов характеризуется низким уровнем налоговых поступлений и высокой зависимостью от межбюджетных трансфертов. Это ограничивает возможности региональных властей по финансированию капитальных вложений в здравоохранение, включая строительство новых стационарных учреждений, модернизацию существующих объектов и расширение коечного фонда. В результате развитие инфраструктуры носит отстающий характер по сравнению с демографическим ростом.

Ситуация с обеспеченностью коечным фондом в Ненецком автономном округе отличается от ситуации в иных северных регионах, рассмотренных выше. В округе наблюдается низкий показатель обеспеченности больничными койками на конец 2024 г. (5,5 коек на 1 000 человек населения). Для региона характерен общероссийский минимум абсолютных значений числа больничных коек (234 единицы) при минимально низких среди иных регионов показателей численности населения (42,2 тыс. чел.). И хотя в регионе население округа рассредоточено, значительная часть проживает в малых и удаленных населенных пунктах (что схоже с ситуацией, например Чукотского автономного округа), но пространственное расположение региона в Европейской части России в относительной близости и авиационной доступности с такими городами, как Архангельск, Санкт-Петербург, приводит к тому, что значительная часть сложных случаев направляется в другие регионы. Таким образом, часть спроса на стационарную помощь «выносится» за пределы округа, что снижает необходимость поддержания собственного развитого коечного фонда.

Таким образом, межрегиональная дифференциация обеспеченности коечным фондом в России обусловлена сочетанием демографических, пространственных и институциональных детерминант.

1 Составлено автором по: Демография. Численность и состав населения. Численность населения [Электронный ресурс] // Федеральная служба государственной статистики. URL: (дата обращения: 05.05.2026) ; Здравоохранение. Лечебно-профилактическая помощь. Число больничных коек на конец отчетного года [Электронный ресурс] // Федеральная служба государственной статистики. URL: (дата обращения: 05.05.2026).

Расселение населения по территории, как было частично отмечено выше, также влияет на производство мериторных благ и проявляется в разной степени их территориальной физической доступности на территории в связи с отдаленностью от источников их предоставления – населенных пунктов, наличием транспортных ограничений.

При компактном, в том числе агломерационном, расселении снижаются издержки создания и эксплуатации социальной инфраструктуры, формируется развитая сеть школ, больниц и иных организаций, расширяется участие частного сектора и повышается доступность мериторных благ. При рассредоточенном расселении, напротив, возрастает стоимость инфраструктуры, сокращается плотность социальных объектов и ухудшается транспортная доступность благ.

Показателен пример Республики Тыва, где низкая плотность населения и слабая транспортная инфраструктура ограничивают доступ сельских жителей к медицинской помощи. Для смягчения этой проблемы реализуется проект «Маршрут здоровья»1, предусматривающий работу мобильных медицинских комплексов и выездных врачебных бригад в удаленных и труднодоступных населенных пунктах.

При сопоставимых бюджетных расходах реальная обеспеченность мериторными благами может существенно различаться. Так, Ненецкий автономный округ и Тульская область имеют близкие социальные расходы консолидированного бюджета на одного жителя – 67,94 и 67,35 тыс. руб. соответственно. Однако в Ненецком автономном округе крайне низкая плотность населения2 – около 0,24 чел. / км², разреженное расселение, высокая доля малых и труднодоступных поселений, ограниченная транспортная сеть и преимущественно авиационная либо сезонная доступность. Это делает получение мериторных благ эпизодическим и затратным, а содержание малокомплектных социальных объектов – дорогостоящим. В Тульской области, напротив, фиксируется более высокая плотность населения, компактное расселение, развитая сеть городских и сельских населенных пунктов, авто и железных дорог. Большинство благ доступно в пределах ежедневной мобильности, а высокая загрузка социальной инфраструктуры снижает средние издержки.

Следовательно, при близком уровне социальных расходов обеспеченность мериторными благами определяется не только объемом финансирования, но и демографо-пространственной структурой региона.

Также детерминантой, оказывающей влияние на региональную дифференциацию производства мериторных благ, выступает институциональная, в том числе качество регионального управления. Н.Д. Эриашвили отмечает, что «институциональные факторы оказывают глубокое влияние на различные аспекты экономического и социального развития» (Эриашвили, 2024: 284). К ним относится государственная политика посредничества для учета разнородных интересов3, регулирование, условия ведения бизнеса, наличие инфраструктуры и другие элементы.

На региональном уровне могут в различной степени проявляться институциональные ограничения регионального управления, способствующие реализации более или менее эффективной региональной политики в отношении стимулирования предоставления или потребления меритор-ных благ. Например, регионы могут иметь разную степень зависимости/автономии от федеральной политики при предоставлении мериторных благ, или система регионального управления приводит к неэффективному распределению ресурсов, или имеет институциональные ограничения при производстве благ, что провоцирует снижение объема или качества предоставленных мери-торных благ.

Качество регионального управления напрямую влияет на то, как, в каком объеме и с каким качеством производятся и потребляются мериторные блага. Процессы, происходящие в региональном управлении, напрямую воздействуют на то, является ли социальная сфера приоритетом бюджетных расходов, какова степень целевого использования средств, а также на каком уровне находится эффективность реализации региональных государственных программ.

В свою очередь потребление мериторных благ значительным образом дифференцируется по регионам под влиянием демографических параметров, которые напрямую формируют условия функционирования социальной сферы: численность и структура населения определяют масштабы и структуру спроса на социальные блага.

Для Москвы характерен высокий и диверсифицированный спрос на мериторные блага, обусловленный численностью населения, миграционным притоком, значительной долей трудоспособных граждан и ростом числа пожилых людей. Это формирует потребность в высшем и дополнительном образовании, высокотехнологичной медицинской помощи, услугах для пожилых граждан, а также в дошкольном образовании, включая частный сектор. В результате складывается сложная многоуровневая система социальной инфраструктуры.

В Республике Тыва спрос на мериторные блага имеет иную структуру: при сравнительно небольшой численности населения, высокой доле детей, молодежи и сельских жителей повышена потребность в дошкольном, школьном образовании и базовой медицинской помощи. При этом спрос на специализированную помощь ограничен, что обусловливает преобладание базовой социальной инфраструктуры при дефиците сложных благ.

Таким образом, демографические параметры не только формируют объем спроса на мери-торные блага, но и задают его структуру, определяя, какие именно мериторные блага должны производиться в регионе и в каком объеме.

Региональные асимметрии в доступе населения регионов к качественным мериторным благам могут быть обусловлены недостаточными доходами населения для их потребления. Примером региона, где отмечаются ограниченные доходы населения для потребления мерриторных благ, выступает Республика Ингушетия, в которой на протяжении последних лет отмечался стабильно высокий показатель уровня бедности населения – 25,3 %, что в 7,4 раза меньше по сравнению с Санкт-Петербургом, где этот показатель в 2025 г. оказался минимальным1. В регионе население в большинстве случаев не способно финансировать платную медицинскую помощь, обращается в подавляющем большинстве случаев в государственные учреждения, что приводит к «перегрузке» бюджетной медицины и отсутствию стимулов к развитию рынка коммерческой врачебной помощи.

Заключение . В регионах России через меры государственной политики осуществляется бюджетная и институциональная поддержка производства и потребления мериторных благ, которая выполняет выравнивающую функцию в контексте проблемы региональной асимметрии доступа к благам. Это формирует относительное равенство возможностей пользоваться меритор-ными благами среди населения, проживающего на разных территориях. Однако принимаемых мер в настоящее время явно недостаточно – проблема недопотребления мериторных благ на региональном уровне проявляется отчетливо. Так, М.В. Шляпина совершенно корректно отмечает, что в ряде регионов «нет четко сформулированных целей, задач, ориентиров развития; не прослеживается взаимосвязь и сквозной характер правового регулирования между всеми инструментами политики регионального развития», и это затрудняет достижение устойчивого роста экономики региона, повышение уровня и качества жизни населения, а также рост уровня благосостояния населения в целом (Шляпина, 2024: 119).

В настоящее время в ряде регионов страны имеются проблемы в сфере доступности и качества мериторных благ, неравный доступ населения разных регионов к образованию, культуре, здравоохранению и социальной инфраструктуре, что требует дополнительного исследования и преодоления при помощи различных механизмов и инструментов государственного и маниакального управления.