Динамика половозрастной структуры работников Арктической зоны России: региональные особенности

EDN:

Центр бюджетного мониторинга ПетрГУ, (г. Петрозаводск, Российская Федерация)

Дисбаланс спроса и предложения на рынке труда, вызванный им дефицит трудовых ресурсов, является актуальной темой исследований последних десятилетий1. В настоящее время проблема трудодефицита в российской экономике перешла из фоновой в фактор, тормозящий рост экономики [1]. Эксперты полагают, что «точкой бифуркации» трудодефицита стала пандемия коронавируса, усугубили ситуацию проведение специальной военной операции, санкционные ограничения, наращивание импортозамещения и эмиграционные процессы [2].

Главными факторами дефицита трудовых ресурсов выступают демографические процессы. Именно они формируют количественные показатели ресурсов труда на длительный срок [3]. Так, снижение рождаемости в 1990–2000-е гг. обусловило зафиксированное в 2022 г. сокращение доли молодых работников на рынке труда. К концу года общее количество работников в возрасте до 35 лет снизилось на 1,3 млн чел. и достигло минимальных значений в новейшей истории России2. Однако именно эта категория – наиболее активная, креативная, производительная часть населения, создающая валовой внутренний продукт и инновации.

Итогом снижения рождаемости в предшествовавшие десятилетия является и актуальная для многих стран проблема старения населения. Применительно к рынку труда очевидное следствие старения населения – сокращение предложения труда, усугубляющее дефицит кадров в экономике. Это стимулировало многие страны к проведению в системе пенсионного обеспечения реформ, направленных на повышение пенсионного возраста [4]. Реализация подобной реформы в России должна была поддержать оптимальную численность населения в трудоспособном возрасте и увеличить когорту работников старших возрастов на рынке труда.

В настоящем исследовании для анализа показателей динамики возрастной структуры работающего населения в российских регионах предлагается использовать информацию Социального фонда России о численности застрахованных лиц, в отношении которых работодателями уплачиваются страховые взносы, на примере регионов Арктической зоны (АЗ) РФ3. Их отличает высокий уровень нехватки рабочей силы, трудовой миграции, льготных пенсионных режимов, имеющих стратегическую значимость.

Масштабность стратегических задач, стоящих перед АЗ РФ, требует присутствия постоянного населения, что обеспечивает соответствующие экономические отношения и способствует укреплению национального суверенитета России в Арктике.

Существующие исследования, как правило, оперируют укрупненными возрастными группами или выборочными данными, что не позволяет увидеть реальную динамику выхода и ухода работников по каждому году жизни отдельно для мужчин и женщин. Для Арктической зоны этот пробел критичен: в связи с льготными пенсионными режимами, высокой долей вахты и миграции здесь стандартные методы оценки трудового потенциала дают искаженную картину. В результате управленческие решения по привлечению кадров принимаются без точного понимания, какие именно возрастные когорты «вымываются», а какие накапливаются.

Цель статьи – анализ выявленных изменений в численном и половозрастном составе работников на рынке труда арктических регионов на основе введения в научное обращение данных о численности работников по однолетним возрастным категориям.

ОБЗОР ЛИТЕРАТУРЫ

Анализ рынка труда в контексте демографических изменений широко представлен в научной литературе, как отечественной, так и зарубежной. Центральным направлением исследований является влияние фактора старения на занятость населения. Признано, что демографическое старение глобально и необратимо [5], формирует мир с увеличивающимся числом пожилых людей [6] и повсеместно распространенной концепцией активного старения4.

В современных исследованиях акцентируется внимание на вовлечении в занятость старшего поколения5 [7; 8]. Эти вопросы рассматриваются как с экономической точки зрения [9; 10], так и с позиции вторичной социализации пожилых людей [11; 12].

Другим направлением исследований рынка труда сквозь призму демографии выступает анализ изменений в квалификационной и образовательной структуре рабочей силы. Устойчивый рост численности лиц с высшим образованием, имеющих более высокие показатели занятости, приводит к росту доли высокообразованных работников [13]. Зарубежные авторы выделяют образование как главный фактор: среди трех демографических сил (старения, образования, миграции) наибольшее влияние на заработную плату оказывает именно изменение образовательной структуры рабочей силы [14].

Много внимания, особенно в российских публикациях, уделяется анализу влияния демографических волн на снижение численности трудовых ресурсов и дефицит кадров [15]. Отмечается, что после 2000–2015 гг., когда демографические тенденции способствовали экономическому росту, Россия вступила в период неблагоприятных демографических изменений [16]. Ожидается, что сокращение численности населения в трудоспособном возрасте, его старение и увеличение демографической нагрузки окажут прямое влияние на рынок труда [17]. Результатом может быть долговременный тренд на снижение численности рабочей силы и занятости [8] со сдвигом возрастной структуры занятости в пользу старших возрастов и масштабным «размолаживанием» рабочей силы [18].

Региональные и пространственные аспекты развития рынков труда с учетом демографических различий между регионами также широко освещаются: выявляются географические особенности возрастной структуры населения [19; 20], разрабатываются типологии регионов по скорости старения населения [21], рассматриваются региональная дифференциация перспектив демографического развития и прогнозируемые возрастные сдвиги в формировании рабочей силы [22].

Изучение динамики и характеристик народонаселения арктических (северных) регионов также представлено в научной литературе [23; 24]. В настоящее время север, некогда считавшийся молодым, подвержен процессам старения населения6. Последние исследования по данной тематике затрагивают особенности демографического старения и рынка труда северных регионов России с учетом нового пенсионного возраста [25; 26]; с применением многомерной демографии анализируют динамику и структуру человеческих ресурсов по показателям пола, возраста, образования, уровня участия в рабочей силе [27].

Ученые констатируют обострение проблем рынка труда по причине нисходящей демографической динамики [25–27]. Однако исследования динамики половозрастной структуры работающего населения в арктических регионах России в научном поле отсутствуют.

В трудах зарубежных ученых арктический рынок труда рассматривается в контексте демографии, фиксируется тенденция к росту уровня занятости среди пожилых работников [28]. С одной стороны, данная проблема вызвана демографическими факторами, обусловившими сокращение рождаемости одновременно с увеличением продолжительности жизни местного населения [29], с другой, – названных, политическими реформами в странах зарубежной Арктики, обеспечивающими поздний выход работников из трудовой деятельности [30; 31].

Тем не менее в научном поле остаются белые пятна: не изучена половозрастная структура работников в разрезе однолетних когорт, не выявлены демографические факторы ее формирования в каждом арктическом регионе. Без этого невозможно понять, кто будет развивать экономику территорий, и оценить угрозы кадровому суверенитету. Настоящее исследование восполняет указанные пробелы, впервые используя данные возрастного профиля работников по ежегодным половозрастным группам в связке их с демографической основой.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ

Формирование исходных данных. В Российской Федерации существуют несколько источников информации о половозрастной структуре занятости в регионах. Прежде всего, ежегодное выборочное обследование рабочей силы7, в ходе которого формируются данные о занятых в возрасте от 15 лет по возрастным группам: 15–19 лет, 20–29, 30–39, 40–49, 50–59, 60–69, 70 лет и старше. Оно проводится в регионах путем опроса граждан на основе выборочного метода с последующим распространением итогов на всю численность населения обследуемого возраста. Однако охват респондентов крайне низок – всего 0,73 % населения России, что приводит к погрешностям в показателях, которые обусловлены используемой выборкой и правдивостью ответов.

Аналогичные показатели формируются в ходе Всероссийской переписи населения, которая проводится один раз в 10 лет. Численность опрошенных в ходе последней переписи (2021 г.) составила 147,6 млн чел. Ограничением данного источника является эпизодический характер показателей. Кроме того, в ряде публикаций признается, что результаты такого исследования не безупречны8. Недоверие данным, полученным в ходе последней переписи, выразили и ученые, исследующие северные регионы [32].

В названных источниках показатели формируются по занятым из числа местного населения, что не позволяет представить возрастную структуру занятого населения с учетом трудовых мигрантов. Это значимо и для арктических регионов страны, где распространено привлечение работников из других регионов вахтовым методом организации труда.

В качестве альтернативного источника данных о возрастной структуре занятости предлагается использовать деперсонифицированные данные Социального фонда России9 о численности лиц, работающих по найму, в отношении которых работодатель уплачивает страховые взносы (далее – работников).

Показатели возрастной структуры численности постоянного населения в динамике сформированы на основе сведений Федеральной службы государственной статистики10.

Все используемые данные приведены в разрезе субъектов РФ в целом, без выделения муниципальных образований, частично входящих в состав АЗ РФ.

Методы исследования. Исследование проведено с использованием динамического и структурного анализа. Визуализация данных осуществлялась через односторонний, перевернутый вариант половозрастной пирамиды, что позволило продемонстрировать изменения в возрастной структуре работающего населения арктических регионов для мужчин и женщин.

Алгоритм анализа данных включает в себя следующие шаги: 1) представление динамики численности работников и населения в разрезе региона, пола и возраста; 2) расчет доли работников в численности постоянного населения; 3) анализ динамики изменения доли работников в численности населения с выявлением региональных различий.

Объектом исследования являются регионы РФ, территория которых полностью или частично входит в Арктическую зону России.

Ежегодная потребность АЗ РФ в кадрах наполовину обеспечивается за счет внутренних ресурсов, остальная часть покрывается внешними источниками, преимущественно вахтовыми трудовыми мигрантами [33]. С учетом этого арктические регионы делятся на две категории. Первую образуют те, на малоосвоенной территории которых распространен вахтовый метод организации труда и доля вахтовых работников составляет от 10 до 30 % (Республика Саха (Якутия), Чукотский, Ямало-Ненецкий, Ненецкий и Ханты-Мансийский автономные округа (АО)). В регионах второй категории вахтовая трудовая миграция не получила широкого распространения (Мурманской и Архангельской областях, Республиках Коми и Карелия, Красноярском крае).

В качестве иллюстративного примера выбраны Ямало-Ненецкий автономный округ (ЯНАО) и Архангельская область как типичные регионы с различным уровнем вахтовой трудовой миграции, а также представляющие Восточную и Европейскую части Российской Арктики. Для учета гендерных различий в половозрастной структуре работников мужчины и женщины будут рассматриваться по отдельности.

Отнесение населения к молодежной возрастной когорте опирается на установленный российским законодательством диапазон (14–35 лет11). При определении возрастных границ стареющего населения использовался критерий ООН, согласно которому население считается старым, если доля людей в возрасте 65 лет и более превышает 7 % [21].

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

Половозрастной состав работников на рынке труда арктических регионов. На примере одного региона из каждой группы – ЯНАО (рис. 1а) и Архангельской области (рис. 1b) – представлена динамика половозрастной структуры работников по однолетним возрастным категориям за 2018–2023 гг. с учетом влияния пенсионной реформы (ПР).

Анализ показателей половозрастной численности работников позволяет выделить две особенности. Во-первых, устойчивое сокращение числа работников в наиболее активном трудоспособном возрасте (25–35 лет). Например, в ЯНАО численность работников-мужчин в возрасте 31 год снизилась с 7 011 в 2018 г. до 5 384 в 2023 (на 23 %). В Архангельской области число работников-женщин аналогичного возраста уменьшилось больше, чем в два раза.

Наиболее значительное сокращение числа работников в возрасте 25–35 лет наблюдается в регионах группы с низкими объемами вахтовой миграции. Тенденция к уменьшению численности работников в активном трудоспособном возрасте характерна для всех арктических регионов и не зависит от пола. В количественном выражении суммарно по десяти регионам для всех работников данного возраста подобное сокращение составило 25 % за 2018–2023 гг.

Во-вторых, – последствия реформы для работников старших возрастов в 2019–2028 гг. Для районов Крайнего Севера установлен пенсионный возраст на пять лет ниже, чем в большинстве регионов России. На рисунке 1 отмечены возрастные границы пенсионного возраста в 2018 (до ПР) и 2023 гг. (на «экваторе» ПР, где возраст выхода на пенсию для женщин составляет 53 года, а для мужчин – 58 лет).

a

b

Р и с. 1. Возрастная структура численности работников, 2023 г.: a ) мужчин в Ямало-Ненецком автономном округе; b ) женщин в Архангельской области

F i g. 1. Age structure of the number, 2023: a) male workers in the Yamal-Nenets Autonomous Аrеа; b ) female workers in the Arkhangelsk Region

Источник : подготовлено авторами на основе материалов Открытые данные…

Sourсe : prepared by the authors based on materials from Open Data…

По мере реализации пенсионной реформы численность работников в указанных возрастах изменилась: женщин незначительно подросла, мужчин – сократилась. В частности, число работников-мужчин в ЯНАО в возрасте 55 лет в 2018 г. составляло 4 912 чел., в 2023 г. – 4 297; число работников-женщин в Архангельской области в возрасте 50 лет увеличилось с 5 197 (2018 г.) до 5 599 чел. (2023 г.).

Аналогичная ситуация характерна и для других арктических регионов. Суммарно за 2018–2023 гг. зафиксированы рост численности работников 50–53 лет у женщин на 7 % (с 354 до 378 тыс. чел.), снижение численности работников 55–58 лет у мужчин на 16 % (с 88 до 74 тыс. чел.). Таким образом, значительного увеличения численности работников в старших возрастных группах не произошло.

Региональные особенности половозрастных характеристик населения арктических регионов. Анализ численности населения по возрастным категориям для ЯНАО и Архангельской области показывает неоднородную структуру (рис. 2, 3).

Р и с. 2. Возрастная структура численности постоянного населения, 2018–2023 гг., ЯНАО, мужчины

F i g. 2. The age structure of the permanent population, 2018–2023,

Yamal-Nenets Autonomous Аrеа, men

Источник : рисунки 2–4 подготовлены авторами на основе материалов Численность населения Российской Федерации по полу и возрасту [Электронный ресурс]. Федеральная служба государственной статистики…

Source : figures 2–4 were prepared by the authors based on the materials Population of the Russian Federation by gender and age [Оnlinе]. Federal State Statistics Service…

В 2023 году показатели возрастной численности женского населения Архангельской области (см. рис. 3) демонстрировали спад в возрасте 23–31 год из-за низкой рождаемости в 1990-е гг. Рост категории 38–48 лет связан со «вторым эхом» послевоенного роста рождаемости (1970-е-1987-й гг.); второй спад в возрасте 50–60 лет обусловлен малочисленностью «внуков войны» (1970–1980-е гг.). Расширение возрастной группы 60–70 лет определяется количеством родившихся в послевоенные годы (1948-й–1960-е гг.).

10 000

9 000

8 000

7 000

6 000

5 000

4 000

3 000

2 000

1 000

Рост за счет послевоенного

Спад из-за низкой рождаемости в 1990‑е гг. / Decline due to low birth rates in the 1990s

Рост в 1980‑х гг. («второе эхо» послевоенного поколения) / Growth in the 1980s (“second echo” of the post‑war generation)

Спад из‑за поколения 1970–1980‑х гг. («внуков войны») / Decline due to the 1970s–1980s generation (“grandchildren of war”)

поколения (1948–1960 гг.) / Growth due to the post‑war generation (1948–1960)

15 17 19 21 23 25 27 29 31 33 35 37 39 41 43 45 47 49 51 53 55 57 59 61 63 65 67 69 71 73 75

Р и с. 3. Возрастная структура численности постоянного населения в Архангельской области, женщины, 2018–2023 гг.

F i g. 3. The age structure of the permanent population оf Arkhangelsk Region, women, 2018–2023

Аналогичные тенденции наблюдаются у мужчин арктических регионов, кроме Ямало-Ненецкого и Ханты-Мансийского автономных округов, где в возрастной группе старше 40 лет зафиксировано монотонное снижение численности. Последнее во многом обусловлено ротационной моделью развития округов.

Сложившаяся возрастная структура населения подтверждает, что сокращение численности работников в наиболее молодых активных трудоспособных возрастах имеет демографическую основу. Коэффициент корреляции между временны́ ми рядами показателей численности населения и работников категории 25–35 лет в зависимости от региона находится в диапазоне 0,95–0,99, что говорит о сильной взаимосвязи показателей.

Для всех арктических регионов выражено количественное сокращение укрупненной возрастной категории «молодежь», границы которой нормативно установлены в диапазоне 14-35 лет12 (рис. 4). Наиболее интенсивно оно осуществляется в регионах Европейского Севера (в Республиках Коми и Карелия, Архангельской и Мурманской областях), где за 2023 г. по отношению к 2018 г. прирост численности молодежи отрицательный и превышает 15 %.

Р и с. 4. Изменение численности населения арктических регионов в возрасте 14–35 лет, 2023 г. по отношению к 2018 г.

F i g. 4. Change in population size in Arctic regions aged 14–35 years, 2023 relative to 2018

Примечание : здесь и далее АО – автономный округ.

Note : hereinafter AA – autonomos area.

При анализе динамики численности населения в старших возрастных группах можно отметить, что по состоянию на 2023 год доля населения арктических регионов в возрасте 65 лет и старше в общей его численности варьируется в диапазоне от 7,5 (Ямало-Ненецкий автономный округ) до 20 % (Республика Карелия, Архангельская область). Быстрее других стареют молодые нефтегазодобывающие регионы (Ямало-Ненецкий и Ханты-Мансийский автономные округа), где прирост численности населения старше 65 лет составил 71,5 и 57,4 % соответственно. Только для трех арктических регионов (Архангельской, Мурманской областей и Республики Карелия) темпы старения населения не превышают среднероссийские показатели.

Сравнительный анализ численности работников в численности постоянного населения отражает половозрастную специфику формирования трудового потенциала арктических регионов. Так, в ЯНАО численность работников-мужчин в возрасте 21–59 лет превышает численность постоянного мужского населения. В Архангельской области, наоборот, численность работников в каждой возрастной категории является подмножеством постоянного населения.

Показатели численности работников (см. рис. 1) и постоянного населения (см. рис. 2, 3) позволяют рассчитать долю первых по однолетним возрастным группам в численности постоянного населения (далее – уровень занятости). В таблице указана доля работников в численности постоянного населения по однолетним возрастным группам для ЯНАО (мужчины) и Архангельской области (женщины) за 2018, 2021 и 2023 гг. В обоих случаях зависимость уровня занятости от возраста имеет трапециевидную форму: рост в 16–26 лет, плато в 26–56, спад в 56 лет–74 года.

Т а б л и ц а. Доля работников в численности постоянного населения, 2018, 2021 и 2023 гг.

T a b l e. Share of workers in the permanent population, 2018, 2021 и 2023

Возраст, лет / Age, years	Мужчины, ЯНАО / Мen, Yamal-Nenets Autonomous Аrеа			Женщины, Архангельская область / Women, Arkhangelsk Region
	2018	2021	2023	2018	2021	2023
16	0,287	0,241	0,255	0,063	0,084	0,081
18	0,228	0,243	0,348	0,132	0,141	0,132
20	0,536	0,705	0,872	0,388	0,378	0,345
22	0,930	0,905	1,337	0,566	0,562	0,568
24	1,120	1,204	1,130	0,697	0,700	0,637
26	1,333	1,138	1,338	0,740	0,666	0,686
30	1,377	1,410	1,464	0,747	0,703	0,690
34	1,335	1,432	1,593	0,774	0,736	0,707
38	1,181	1,450	1,489	0,766	0,753	0,714
42	1,339	1,466	1,571	0,792	0,790	0,768
46	1,317	1,384	1,594	0,822	0,779	0,810
50	1,320	1,453	1,457	0,791	0,798	0,812
54	1,408	1,513	1,349	0,608	0,633	0,653
58	0,961	1,132	1,156	0,458	0,456	0,472
60	0,800	0,920	0,984	0,392	0,393	0,396
62	0,531	0,610	0,724	0,314	0,317	0,335
64	0,407	0,438	0,416	0,247	0,248	0,255
66	0,327	0,297	0,346	0,198	0,182	0,192
68	0,254	0,209	0,242	0,139	0,136	0,137
70	0,219	0,159	0,156	0,114	0,095	0,094
72	0,157	0,102	0,106	0,073	0,063	0,065
74	0,108	0,095	0,059	0,049	0,040	0,040

Источник : здесь и далее материал подготовлен по результатам исследования.

Source : hereinafter in the article is prepared based on the research results.

Как видно из таблицы, в ЯНАО уровень занятости в возрасте 24–54 года больше единицы, что связано с высокой численностью работников из категории трудовых мигрантов. Доля работников-женщин в численности постоянного населения Архангельской области монотонно подрастает с 0,7 в возрасте 24 года до 0,8 в возрасте 50 лет в 2021 году и несущественно отличается в остальные годы наблюдения. Это характерно для всех арктических регионов.

Значений доли выше единицы не наблюдается, что обусловлено отсутствием или низким количеством женщин среди вахтовых работников. В возрастной группе от 50 до 74 лет доля работающих женщин в постоянном населении монотонно снижается.

На протяжении шести лет мониторинга названные параметры для всех арктических регионов в отношении работников-женщин практически неизменны. Региональные различия касаются только мужчин.

На рисунке 5 показана доля работников-мужчин в численности постоянного населения, среднее за 2018–2023 гг., для всех регионов АЗ РФ.

Р и с. 5. Доля работников-мужчин от 15 до 75 лет в численности постоянного населения, среднее за 2018–2023 гг., все регионы АЗ РФ: а) Архангельская область, b) Республика Карелия, c) Республика Коми, d) Республика Саха (Якутия), e) Мурманская область, f) Красноярский край, j) Ханты-Мансийский АО – Югра, h) Ненецкий АО, i) Чукотский АО, g) Ямало-Ненецкий АО F i g. 5. The share of male workers from 15 to 75 years old in the permanent population, average for 2018–2023, all regions of the Arctic Zone of the Russian Federation: а) Arkhangelsk Region, b) Republic of Karelia, c) Komi Republic, d) Republic of Sakha (Yakutia), e) Murmansk Region, f) Krasnoyarsk Territory, j) Khanty-Mansi AA – Yugra, h) Nenets AА, i) Chukotka AА, g) Yamal-Nenets AА

Примечание : пунктирная линия соответствует значению 1,0.

Note : the dotted line corresponds to the value 1.0.

Из рисунка 5 следует, что доля работников-мужчин в возрасте 24–50 лет в шести регионах АЗ РФ колеблется между 0,7 и 0,8. В четырех случаях (в Чукотском, Ямало-Ненецком, Ненецком и Ханты-Мансийском автономных округах) этот показатель выше 1,0.

ОБСУЖДЕНИЕ

Сложившаяся возрастная структура работников АЗ РФ во многом определяется возрастной структурой населения регионов, которая является основой для формирования трудового потенциала экономики и оказывает значимое влияние на экономический рост.

Как показали результаты исследования, для всех арктических регионов России в период 2018-2023 гг. характерно сокращение когорты молодых работников в возрасте 25-35 лет. Проблема «размолаживания» рабочей силы детерминирована долгосрочными демографическими трендами, а именно резким падением рождаемости в связи с демографическим «эхом» Второй мировой войны и реформами 1990-х гг. Это имеет исключительно российский характер и не затронуло большинство развитых стран, которые сохранили высокие показатели рождаемости в 1990-е гг.13

Выявленная неэффективность повышения пенсионного возраста объясняется институциональными особенностями северного законодательства: льготные условия выхода на пенсию для лиц, проработавших в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях, нивелируют экономические стимулы к продолжению трудовой деятельности в пенсионном возрасте. В отличие от центральных субъектов Федерации, где реформа обеспечила умеренный прирост занятости старших возрастных групп, арктические территории демонстрируют стагнацию или снижение соответствующих показателей.

По мнению экспертов, тенденция к сокращению числа молодых работников не может быть остановлена ни политическими решениями, ни любыми технически возможными вариантами пенсионной реформы [19]. Действительно, реформа в арктических регионах не привела к ожидаемому увеличению численности работников в старших возрастных группах. Аналогично на примере Мурманской области было показано, что пенсионная реформа лишь позволила сдержать спад численности трудоспособного населения [34].

Ныне все северные регионы, традиционно считавшиеся молодыми, входят в категорию территорий со старым населением. Кроме того, они подвержены тенденциям к снижению численности молодежи (в возрасте 14–35 лет) и ускорению темпов старения населения (в возрасте 65 лет и старше). Данные демографические процессы имеют не только общероссийский, но и глобальный характер. При этом трансформация возрастной структуры населения регионов страны имеет разную динамику, но АЗ РФ свойствен тренд именно на усиленное старение населения [21].

Анализ рынка труда арктических территорий Российской Федерации выявляет существенную особенность, связанную с широким использованием труда приезжих вахтовых работников. Как правило, в их состав входят мужчины молодых возрастов, что оказывает прямое влияние на общую структуру занятости в регионе и приводит к ее омоложению. Более того, наблюдается выраженный количественный дисбаланс: численность занятых мужчин-вахтовиков в возрасте от 20 до 60 лет превышает численность постоянного мужского населения соответствующего возраста на этих территориях.

Привлечение вахтовых работников решает проблему дефицита кадров, но несет ряд негативных последствий для развития принимающих территорий, таких как замещение местных работников вахтовым персоналом, рост численности вре́менного населения, снижение качества человеческого капитала и уровня культурной идентичности населения [35].

Количественный индикатор, превышающий единицу для работников-мужчин в четырех автономных округах, отражает не демографический избыток, а глубокую зависимость региональной экономики от вахтовой замещающей миграции. Зависимость доли работников в постоянном населении по однолетним половозрастным группам сходна для всех арктических регионов, хотя они имеют различия в структуре экономики.

Впервые примененный методологический подход, основанный на использовании деперсонифицированных данных Социального фонда России в сочетании с анализом однолетних возрастных когорт, позволил преодолеть ограничения традиционных выборочных обследований и получить точную картину ротации трудовых ресурсов.

Ограничением проведенного анализа выступает агрегированный характер данных на уровне субъектов Федерации, что сужает возможности детальной интерпретации для территорий, входящих в Арктическую зону лишь частично. Тем не менее выявленные закономерности расширяют эмпирическую базу исследований макрорегиональных рынков труда и демонстрируют необходимость перехода от укрупненных возрастных интервалов к непрерывному когортному мониторингу.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В настоящей статье с использованием дополняющих друг друга данных Социального фонда России и Федеральной службы государственной статистики впервые получена комплексная характеристика возрастного профиля работников арктических регионов. Выполнен анализ динамики численности работников и постоянного населения арктических регионов по полу и однолетним возрастным категориям за период с 2018 по 2023 г.; проведена количественная оценка доли работников в численности постоянного населения арктических регионов.

Несмотря на высокую дифференциацию арктических регионов по темпам развития, структуре экономики (от лидеров по экономическому росту и качеству жизни до регионов с депрессивной экономикой) и по возрасту освоения (от молодых автономных округов до староосвоенных регионов Европейского Севера), все они столкнулись с рядом проблем, а именно: сокращением численности молодых работников и молодежи вообще; отсутствием роста работников старших возрастов вследствие пенсионной реформы; старения населения в целом.

Выявленные особенности возрастной структуры занятости населения российской арктической территории представляют серьезную проблему для развития данных регионов, которые имеют статус безусловного стратегического приоритета в системе национальных интересов страны. При этом анализ стратегий социально- экономического освоения арктических регионов14 показал, что проблематика сокращения численности молодых работников и в целом снижения численности молодежи находится вне зоны внимания органов управления. Так, только в стратегии Республики Карелия отмечается, что «…снижение доли молодого поколения и рост числа лиц старшего возраста в составе рабочей силы ухудшают структуру рынка труда»15, хотя конкретные количественные показатели не приведены. В макрорегиональной стратегии развития АЗ РФ16 вопросы трансформации возрастной структуры населения и работников также не нашли отражения.

Обнаруженные угрозы необходимо учесть при подготовке документов стратегического планирования и разработке комплекса мер по сохранению (принцип «живи, учись, работай») и привлечению (принцип «приезжай, живи, работай») молодежи на постоянное место жительства в арктические регионы. В связи с непреодолимостью последствий демографических волн требуется разработка сценариев приоритетного обеспечения кадровой потребности за счет работников из числа местного населения рассматриваемых регионов.

Альтернативные сценарии решения проблемы кадрового дефицита в АЗ РФ связаны с повышением производительности труда и внедрением безлюдных технологий, средств автоматизации и роботизации, основанных на искусственном интеллекте. В условиях неизбежного старения населения актуализируется исследование мотивации работников старших возрастов к продолжению трудовой деятельности на рынке труда арктических регионов.

В условиях дефицита кадров и негативных демографических тенденций предложенный методологический подход может быть масштабирован на иные макрорегионы с вахтовой организацией труда и специфическими пенсионными условиями.

В практическом плане результаты проведенного исследования могут быть полезны представителям научного сообщества и органов власти, занимающимся демографическим развитием, рынком труда и стратегическим планированием.

Исследование имеет ретроспективный характер и основано на мониторинговых данных, что позволило зафиксировать сдвиги в половозрастной структуре работников арктических регионов в 2018–2023 гг. Перспективы дальнейших исследований соотносятся с переходом к прогнозированию рассмотренных показателей – построением сценарных прогнозов динамики численности работников по однолетним половозрастным группам с учетом демографических волн, миграционных потоков и параметров пенсионной системы. Разработка прогнозного инструментария позволит не только оценить будущую обеспеченность экономики арктических территорий кадрами, но и заблаговременно формировать меры по регулированию рынка труда в стратегически значимом макрорегионе.