Динамика распространения и численности просянки Miliaria calandra в Белгородской и Воронежской областях в XXI веке

Второе издание. Первая публикация в 202 6*

Как известно, оптимум гнездового ареала просянки Miliaria calandra находится южнее и юго-западнее Центрального Черноземья. В границах последнего, в частности, в его южных регионах – Белгородской и Воронежской областях, гнездование данного вида традиционно носило характер циклических инвазий, в разной степени протяжённых по времени и сменявшихся довольно длительными периодами полного отсутствия птиц на указанной территории (Огнёв, Воробьёв 1923; Северцов 1950; Барабаш-Никифоров, Семаго 1963; Новиков и др. 1963; Нумеров 1996; Венгеров 2004; Соколов 2015; и др.). Очередной такой цикл начался в первой половине 2000-х годов (Венгеров 2004; Соколов 2004) и в той или иной степени продолжается до сих пор. Предпринимавшиеся попытки объяснить подобную динамику применительно к территориям, расположенным за пределами основного ареала, с позиции цикличности увлажнённости (Завьялов и др. 2002; Венгеров 2014) были, пожалуй, не вполне убедительными (Соколов 2015). В значительной мере опровергаются эти доводы, например, локальной вспышкой численности просянки в Курской области в 2021 и 2022 годах (Власов и др. 2023) и в ещё большей степени – сведениями о неоднократных регистрациях данного вида в Липецкой области в 1980-1990-е годы (Сарычев 2026), когда на юге Черноземья просянка вовсе не встречалась.

О местах гнездования (или регистраций) и степени обилия просянки в ХХ столетии в Белгородской области имеется крайне скудная информация. Во многом это, вероятно, объясняется недостаточностью объёмов и локальностью проводившихся полевых исследований. Известно о ряде встреч и находок этих овсянок на западе региона в конце 1940-х годов — в окрестностях Леса на Ворскле (Новиков и др. 1963). В качестве обычного гнездящегося вида в середине ХХ века просянка указывалась для Ямской степи (северо-запад Белгородской области), тогда ещё относившейся к Центрально-Чернозёмному заповеднику (Елисеева 1959). К началу 1980-х годов в Ямской степи она перешла в категорию залётных видов; конкретные сведения о её регистрациях до конца 1990-х годов более не приводились (Елисеева 1984; Корольков, Миронов 2000). Помимо этого, упоминалась встреча одиночной особи (с неясным статусом) в 1975 году близ урочища «Острасьевы яры».

■ - регистрации до 2000 г.

• - регистрации после 2000

Рис. 1. Точки регистрации просянки в Белгородской области

В 2001, а затем с 2008 по 2016 год просянка в числе 1-4 пар регулярно регистрировалась на юго-востоке Белгородской области — в Ровеньском районе на участках Ровеньского природного парка (Вакуленко 2005; Соколов, Шаповалов 2009, 2012; Соколов 2019, 2025). В 2012 году территориальные самцы одновременно были отмечены в местах прежнего обитания в окрестностях Леса на Ворскле (Дьяконова 2012) и в Ямской степи (Соколов 2012) (рис. 1); в обоих случаях было учтено по 3 поющих самца. В 2013 году на втором участке держалось уже не менее 11-12 самцов (Соколов 2013). Это число было максимальным за все годы современных наблюдений, однако уже в 2014 году оно сократилось вдвое. Вплоть до 2022 года включительно показатель обилия в границах степного кластера колебался в пределах 2-5 пар; в репродуктивный период 2023 года просянку здесь обнаружить не удалось вовсе (Соколов 2023).

Аналогичные результаты имели место и в 2024 году, но в 2025 году в заповедной степи вновь отмечено не менее 2 территориальных самцов. Ситуация с динамикой обилия просянки в Ровеньском районе из-за введённого пограничного режима в последние годы не контролировалась.

Имеющийся объём данных по динамике территориального распространения и обилия просянки в ходе инвазий в пределах Воронежской области значительно богаче, в том числе во многом благодаря вовлечён -ности в процесс полевых исследований большего числа орнитологов, а также благодаря большему охвату обследованных территорий.

Рис. 2. Точки регистрации просянки в Воронежской области

В границах Воронежской области цикличность гнездования просян -ки наглядно прослеживается начиная с середины XIX века (Огнёв, Воробьёв 1923; Северцов 1950; Барабаш-Никифоров, Семаго 1963; Нумеров 1996; Венгеров, Нумеров, 2012а). Согласно сведениям на период середины XX века (Барабаш-Никифоров, Семаго 1963), просянка не представляла особой редкости на большей части области, но позже фактически перестала здесь встречаться. После очередного довольно длительного перерыва первая встреча данного вида в регионе была зарегистрирована в 2003 году в Вехнемамонском районе на юге области, где регулярные наблюдения проводились с 1996 года (Венгеров 2004); в этот и последующие годы на фоне поступательного роста численности вида, особенно проявившегося с 2011 года, регистрации территориальных особей имели место и в других точках области (Соколов 2004, 2005, 2007, 2015; Венгеров, Нумеров 2012б; и др.) (рис. 2). В числе основных местообитаний просянки в условиях Воронежской области выступали умеренно забурьяненные днища и выположенные склоны степных балок, суходольные пойменные луга, остепнённые неудобья и залежи в агроценозах, заброшенные выгоны для скота, обширные пустыри по окраинам населённых пунктов и т.п. С большой долей уверенности можно говорить о том, что в большинстве точек регистрации территориальных особей имели место и факты размножения просянки, не отслеженные из-за недостатка времени обследования данных участков.

При том, что на протяжении XXI столетия наиболее высокая степень обилия просянки наблюдалась в южных и юго-восточных районах (то есть в основном в пределах степной зоны) – до 4-6 пар на площади в 10100 га, размножавшиеся (по всей видимости) особи опять-таки были отмечены на большей части территории Воронежской области (Венгеров и др. 2018). Между тем и здесь, как в Белгородской области, после 20152016 годов численность вида демонстрировала явный спад. В первой половине 2020-х годов более или менее стабильная плотность фиксировалась только на суходольных лугах в пойме реки Дон на юге Петропавловского района. В то же время в ряде точек, где просянка стабильно регистрировалась ранее, в частности, в центральной части региона, в этот период она не встречалась вплоть до 2025 года, когда вновь были отмечены единичные территориальные пары.