Дипломатическая деятельность Максюта Юнусова и Мендияра Бекчурина в юго-восточной политике России в XVIII в

С окончанием Северной войны правительство Петра I переходит к решению неотложных внешнеполитических задач на восточных рубежах России, географический горизонт которых простирался от Кавказа до Тихого океана. Эти проблемы при всем их разнообразии и политической значимости являлись важным направлением во внешней политике России, внимание к ним не ослабевало даже в годы Северной войны.

Как отмечал С.М. Соловьев, «Петр, стремясь к достижению своей “великой цели” – получению Россией выхода к Балтийскому морю, не спускал глаз с Востока, зная хорошо его значение для России, зная, что материальное благосостояние России поднимется, когда она станет посредницею в торговом отношении между Европой и Азией… Страны Востока, от Китая до Турции, одинаково обращали на себя внимание Петра» [1].

В целом с царствования Петра Великого начинается новая эпоха в истории отношений России не только с Дальним Востоком, но и с мусульманским миром [2].

С началом проникновения России в Среднюю Азию и Индию возросла роль тюркских народов Урало-Поволжья в юго-восточной политике. Как единоверцы, близкие по языку, культуре и хозяйственно-экономическим традициям к казахам и тюркским народам Средней Азии, башкиры и татары оказались незаменимыми в установлении дипломатических и торговых отношений с ними. Кроме участия вместе с казаками в составе военных экспедиций они выполняли важную роль как дипломаты, переводчики, купцы и т. д. Например, башкирские тарханы были непременными участниками всех посольств, которые посылались из Уфы к калмыкам или к кочевым феодалам сибирских и среднеазиатских степей [3].

В числе первых представителей башкир, сыгравших заметную роль в восточной политике России в XVIII в., следует отметить дипломатическую деятельность Максюта Юнусова, о котором известно из записей Флорио Беневени, посла Петра I в Персию и Бухару.

Сведений о личности М. Юнусова сохранилось крайне мало. Исследователи в основном рассматривали его дипломатическую деятельность. Однако изданная в 2012 г. работа А.М. Гайсина «Максют Юнусов и его потомки» позволяет дополнить знания о жизни и деятельности М. Юнусова. Автор на основе архивных материалов и нескольких шежере (родословных) считает, что М. Юнусов происходил из башкирского племени тангаур. Исследовав генеалогическую схему башкир тангаурской деревни Кирдас (деревня сегодня находится в составе Абзелиловского района Башкортостана), А.М. Гайсин установил, что Максют Юнусов являлся родоначальником башкир-первопоселенцев этой деревни [4].

Во время пребывания в Бухаре свои реляции Флорио Беневени отправлял в Россию с гонцами. Гонцами были толмач – грек Иван Дементьев, камердинер – итальянец Николо Минер и башкир – мулла Максют Юнусов.

В одной из своих реляций русский посол сообщает следующее: «Податель сего будет башкирец один, торговой человек, имянованный Мола Максута, Юнусов сын, прозвищем Амремзей, из Уфимского уезда» [5]. Данный документ был доставлен в Санкт-Петербург 20 ноября 1723 г.

В следующем послании Беневени писал: «По указу Вашего Императорского Величества отправленный ко мне от пятого декабря двадцать третьего года рескрипт с башкирцом Моли Максудом Юнусовым сего марта шестого верно получил. И чрез иного башкирца – Мачакбая Пула-това, ибо памянутой Максуд в Каракалпаках задержан, и каракалпаки, пока от двора Вашего Величества на прошение их о мире добрые и приятные ответы не получат, оного ни сюда ни назад отпускать не хотели, чего ради посланной с ним рескрипт принужден тайным образом чрез Казаки с помянутом башкирцом…» [6]. Должно быть, после того как Максют Юнусов доставил письмо в Санкт-Петербург, он был отправлен обратно в Бухару с ответом к Беневени. При нем фигурирует и другой башкир Мачакбай Пулатов.

Как показывает данный источник, Максют Юнусов был «торговым человеком» и в 1723–1724 гг. в Бухару ездил по торговым делам. По другим источникам, М. Юнусов в 1726 г. в качестве российского посланника был отправлен к казахскому хану Абулхаиру.

В 20–30-х гг. XVIII в. активизировались русско-казахские отношения. Эти годы известны как годы переговоров о вхождении казахов Младшего жуза в состав Российской империи.

Еще в начале 1725 г. в Петербург было направлено посольство казахских и каракалпакских правителей, которые обещали оказывать помощь России в борьбе с любым врагом. Ответом на это предложение явилась встреча в 1726 г. в каракалпакских степях российского посланника муллы Максюта Юнусова с Абулхаиром, в ходе которой происходили переговоры о принятии казахами Младшего жуза российского подданства. В результате переговоров Абулхаир направил в Петербург посольство во главе с Койбагаром Кабековым с заданием добиться «протекции» России, получить право кочевий между владениями башкир и рекой Уралом, «чтобы был обеспечен свободный проезд в Россию, безопасность от яицких казаков и башкир, а также разрешено было произвести размен пленных в Уфе». Казахи просили возвратить пленных в обмен на русских пленных и обещали служить во всякой верности и по указам императрицы [7].

В числе русских послов второй половины XVIII в., дипломатическая деятельность которых оставила заметный след в истории юго-восточной политики России, следует отметить также Мен-дияра Бекчурина. Он неоднократно выполнял поручения Оренбургских губернаторов и Коллегии иностранных дел в установлении дипломатических связей с казахскими жузами и среднеазиатскими ханствами. Личность М. Бекчурина представляет большой интерес и в истории края.

По данным архива внешней политики России, он выходец из обычной солдатской семьи. Начиная с 1760 г., служил переводчиком при Оренбургском губернаторе. В 1777 г. был удостоен звания коллежского регистратора [8], а после 1780 г. получил чин коллежского асессора [9].

Как знаток восточных языков, М. Бекчурин активно участвовал в качестве переводчика и посла в дипломатических сношениях России с Казахстаном и Средней Азией, а также во взаимоотношениях Оренбургской администрации с башкирами. Так, в 1779 г. в качестве переводчика вместе с капитаном Г. Линингрейном ездил к казахскому хану Аблаю. В 1780 г. для сбора сведений о последнем он посещает Омскую и Семиполатную крепости [10].

Однако наиболее важным дипломатическим поручением для Бекчурина стало посольство в 1780 г. в Бухару. Посольство было организовано в Оренбурге по указу Екатерины II и носило официальный характер.

При организации посольства в 1780 г. в Бухару в рескрипте Коллегии иностранных дел Оренбургскому губернатору генерал-поручику И.А. Рейнсдорпу было поручено найти подходящего для этой поездки человека, бывавшего в далеких путешествиях, знающего местные условия и имеющего в самой Бухаре знакомых, которые могли бы быть ему полезными.

И. Рейнсдороп, являвшийся губернатором Оренбургской губернии с 1768 г., возможно, уже достаточно хорошо знал М. Бекчурина. В итоге выбор пал именно на него. В рапорте Государственной Коллегии иностранных дел он сообщает: «По состоянию сей нужной и осторожности требующей комиссии избран мною способнейшей, благонадежной и в ордах неоднократно бывалой человек, татарского диалекта переводчик коллежский регистратор Мендияр Бекчурин» [11].

Кроме дипломатических поручений русскому послу были даны и другие указания. Посланцу поручалось в бытность его в Бухаре и его окрестностях внимательно обследовать не только политическое, но и общее положение страны «для произведения из того надежных правил и положений на будущее время нашего поведения относительно сих лежащих в великой Татарии земель и областей. Поэтому надобно будет ему содержать всей тамошней бытности повседневный журнал или же хотя краткую записку и замечании для помочи своей памяти к составлению из того по возвращении к вам в Оренбург некоторого порядочного сочинения, с которым вы его… сюда отправите. При этом признано было необходимым принять целый ряд мер, дабы посольством этим не возбуждать умов бухарцев» [12].

Если не считать отправления торговых караванов из Оренбурга, то из официальных посольств России в среднеазиатские ханства в XVIII в. можно выделить лишь посольство переводчика Мендияра Бекчурина в Бухару в 1780–1781 гг. [13].

Несмотря на то что он находился в городе короткое время и был под постоянным надзором, Бекчурин в целом выполнил данные ему поручения. Удостоился приема у первых лиц государства, где обсуждались торгово-экономические отношения между двумя странами. И важный итог посольства – это доставленные свежие сведения о Бухарском ханстве.

Дипломатические поручения Мендияр Бекчурин выполнял и в первой четверти XIX в. Так, в октябре 1819 г. он направляется Оренбургским губернатором П.К. Эссеном в Хиву для обсуждения вопросов развития торговли между Россией и Хивинским ханством, а также решения проблемы ограбленных российских купцов [14].

Таким образом, Максют Юнусов и Мендияр Бекчурин вносят значительный вклад в установление торговых и дипломатических отношений России с Казахстаном и ханствами Средней Азии. Они были в центре событий юго-восточной политики правительства в XVIII в. и принимали активное участие в переговорах с восточными народами и странами.

Ссылки:

• 1.    Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Кн. IX. Т. 17–18. М., 1963. С. 345 ; Азиатская Россия. СПб., 1914. Т. I. С. 27.

• 2.    Бартольд В.В. Сочинения. Т. IX. М., 1977. С. 391.

• 3.    Очерки по истории Башкирской АССР. Т. I. Ч. 1. Уфа, 1956. С. 99.

• 4.   Гайсин А.М. Максют Юнусов и его потомки. Генеалогические схемы тангауров деревни Кирдас. Уфа, 2012. С. 51–61.

• 5.   Посланник Петра I на Востоке. Посольство Флорио Беневени в Персию и Бухару в 1718–1725 годах. М., 1986. С. 80.

• 6.    Там же. С. 87.

• 7.    Басин В.Я. Россия и казахские ханства в XVI–XVIII вв. Алма-Ата, 1971. С. 130.

• 8.    АВПРИ (Арх. внеш. политики. Рос. империи). Ф. 109. Оп. 109/2. 1781. Д. 10. Л. 57.

• 9.    Валеев Д.Ж. История башкирской философской и общественно-политической мысли. Уфа, 2001. С. 95.

• 10.    АВПРИ. Л. 57 об. ; Казахско-русские отношения в XVIII–XIX веках. (1771–1867) : сб. док. и материалов. Алма-Ата, 1964. № 49, 50, 51, 53. С. 96–102.

• 11.    АВПРИ. Л. 8.

• 12.    АВПРИ. Л. 5–5 об.

• 13.    Бартольд В.В. Указ. соч. С. 411.

• 14.    Халфин Н.А. Россия и ханства Средней Азии (первая половина XIX в.). М., 1974. С. 140–142.