Дипломатия Дина Раска: государственный департамент США в дни Карибского кризиса

в истории мира и стал предвестником возможной ядерной войны. Это было время противостояния двух мировых систем – капиталистической и социалистической. Карибский кризис стал серьезным испытанием для американской дипломатической машины. В этих условиях Государственный департамент США под руководством Дина Раска (1961–1969) играл ключевую роль в формировании и реализации внешнеполитического курса лидера капиталистического мира. В отличие от традиционного внимания к фигуре Джона Кеннеди или советским лидерам, роль Раска и его аппарата требует отдельного анализа.

Сейчас предпринимаются попытки по-иному взглянуть на историю глобального противостояния, что вынуждает исследователей за рубежом вновь обращаться к ее изучению. Необходимость многовекторного подхода к изучению переговорного процесса того времени позволит создать объемную картину исторической реальности. Проблема роли личности в истории является актуальной на современном этапе развития исторической науки, в момент трансформации международной политической системы.

События Карибского (или, как принято называть его в западной историографии, Кубинского ракетного) кризиса, задействованные в нем исторические персонажи являются объектом пристального изучения западной исторической науки. Поэтому западные исследователи зачастую рассматривают Карибский кризис через призму современных международных отношений. В первые годы после Карибского кризиса доступ западных исследователей к документам по проблеме был крайне затруднен. Не имея доступа к документам, западные ученые могли лишь высказывать предположения обо всем, опираясь в основном на теории советологии. Кроме того, в условиях продолжавшейся «холодной войны» историческая наука в США, как и в СССР, отчасти являлась оружием «идеологической войны».

Подобным взглядам во время «холодной войны» противостояли ревизионисты. Наиболее известными среди тех, чьи работы были посвящены американской дипломатии, являются Р. Стил («End Game»1) и Б. Бернштейн («The Week We Almost Went to War» (Bernstein, 1976)). Они утверждали, что Дж. Кеннеди «без необходимости» пошел на риск развязывания войны для упрочения своих внутриполитических позиций и не послушал своих ближайших советников, в том числе и Дина Раска.

Современные западные исследования, как правило, лишены идеологических штампов и носят комплексный характер. Яркий пример – работа Р. Лебоу и Д. Стейн «Мы все проиграли холодную войну» (Lebow, Stein, 1994), основанная на широком круге источников – как советских, так и американских. Авторы книги считают, что в холодной войне не может быть победителей; могут быть лишь проигравшие, так как все ее участники истратили огромные ресурсы – и человеческие, и материальные.

Методологической базой статьи являются принципы объективности и историзма, предусматривающие беспристрастный в политическом отношении анализ собранной информации в контексте конкретной исторической обстановки, использование всех доступных исследователю источников и литературы. При исследовании использовались системный, проблемно-хронологический, сравнительно-исторический методы исследования.

Анализ показывает, что исследование вопроса, связанного с американской дипломатией, в частности, аффилированной с Госдепартаментом и Дином Раском, продолжится в будущем. Несмотря на количество работ, некоторые его аспекты не получили должного освещения. В частности, недостаточное внимание уделялось ранее не вводимым в научный оборот документам и не применявшейся ранее конкретно к этому научному вопросу методологии.

Формирование политических и дипломатических взглядов Дина Раска . Прежде чем перейти к рассмотрению действий Дина Раска непосредственно во время Карибского кризиса, следует подробно рассмотреть некоторые эпизоды из его жизни, что позволит лучше понять становление личности в раннем возрасте и логику действий госсекретаря США.

Дин Раск родился в небогатой семье, но благодаря усердной учебе смог получить хорошее образование: в 1940 г. получил степень бакалавра в Школе права Калифорнийского университета Беркли. Также с ранних лет будущий дипломат увлекался военной службой. Благодаря своему жизненному пути Дин Раск стал сторонником идеи «американской мечты» и патриотом. В годы войны Дин Раск активно продвигался по карьерной лестнице, участвовал в сражениях на индокитайском театре военных действий, занимался организацией поставок вьетнамским партизанам. После войны дипломат продолжил работу в военном министерстве, а затем поступил на службу в Государственный департамент.

В 1948 г. Дин Раск поддержал госсекретаря Дж. Маршалла: тот рекомендовал президенту Г.С. Трумэну воздержаться от признания Израиля, поскольку опасался ухудшения отношений с арабскими странами. Однако точка зрения Дж. Маршалла не возобладала – советник Г.С. Трумэна

К. Клиффорд сумел убедить главу государства признать Израиль. На вопрос о том, почему он не ушел в отставку после этого решения, Дж. Маршалл ответил, что госсекретарь не должен покидать пост изза решения президента, ведь именно глава государства обладает единоличным контролем над внешней политикой страны. А.Дж. Ланггут отмечал в своем исследовании, что Дин Раск после этого эпизода процитировал Г.С. Трумэна: «Внешняя политика – это прерогатива президента» (Langguth, 2000: 65). Это иллюстрация сути его дипломатических взглядов: несмотря на возможные личные расхождения с позицией президента, необходимо полностью подчиняться его решениям, ключевая задача дипломата, по мнению Дина Раска, не формирование собственной дипломатической линей, а следование заданному политическому курсу. Возможно, эти взгляды и стали одной из причин назначения Дина Раска на место госсекретаря. Как отмечал историк Р. Дал-лек, «внешнеполитический истеблишмент – Ачесон, Ловетт, либералы Боулз и Стивенсон, а также The New York Times – все они пели ему дифирамбы. Но Кеннеди с их единственной встречи в декабре 1960 года понял, что Раск будет своего рода безликим, преданным бюрократом, который будет скорее служить, чем пытаться руководить» (Dallek, 2003: 315). Отсюда можно сделать вывод о том, что Дин Раск стал ценным сотрудником ввиду своей четкой аргументированной позиции. Он не пытался угодить начальству, а имел всегда свою точку зрения на каждый вопрос и поэтому продвигался по карьерной лестнице. Это импонировало начальству в лице президента США.

Как отмечалось выше, Дин Раск был патриотом и сторонником американской гегемонии, поэтому во время различных событий холодной войны (Корейская война, Вьетнамская война) американский дипломат выступал противником социалистических движений, предполагая, что их победы будут угрожать военно-политическому положению США в мире и играть на руку СССР. Такая антикоммунистическая позиция привела его к тому, что Дин Раск стал сторонником жестких мер по борьбе с революционной угрозой, часто выступая за применение военной силы для сохранения контроля США в азиатском регионе.

Таким образом, можно выделить ряд черт Дина Раска как государственного деятеля, значимых для формирования американской позиции во время Кубинского кризиса. Он являлся сторонником американской гегемонии и борьбы с революционным коммунистическим движением, но при этом он видел свою роль как дипломата в поддержании политического курса, заданного президентом США. При этом Дин Раск всегда старался решить конфликт дипломатическим, а не военным путем, что в итоге оказалось грубейшей ошибкой и просчетом в построении отношений с Кубой.

Дин Раск и формирование позиции США . Дин Раск был среди первых, кто предупреждал об угрозе России США. Он выражал обеспокоенность советской активностью на Кубе в 1961 и 1962 гг., нашедшей проявление в военной помощи ей со стороны СССР после провала американской операции в заливе Кочинос. В меморандуме от 21 августа 1962 г. он отмечал: «Советские поставки на Кубу выходят за рамки обычных оборонительных вооружений»¹. Поэтому госсекретарь решил сыграть на опережение, и Госдепартамент под его руководством разработал стратегию международной легитимации действий США. Во-первых, это консультация с союзниками по НАТО – преимущественно с Великобританией как с ближайшим союзником США. Во-вторых, подготовка важного документа – резолюции ООН. В-третьих, координация решений с Организацией американских государств (ОАГ). Эти действия должны были помочь США в предотвращении рисков.

Д.Т. Язов описывает ситуацию, когда президент США на совещании освещал проблему наращивания Советским Союзом вооруженных сил на Кубе, при этом проводил критику сторонников вооруженного вторжения на «остров». Подытоживая свое выступление, Д.Ф. Кеннеди отмечал: «Все это ставит нас в трудное положение. <…> И все же, несмотря на все это, мы выступали против тех, кто утверждал, что Куба – это советская военная база» (Язов, 2015: 11).

В.И. Лота в работе «Армагеддон отменяется» заявлял, что Дж. Кеннеди хотел наладить отношения с бывшим союзником и не нагнетать обстановку: «В частности, Кеннеди хотел улучшить отношения с Советским Союзом, но преждевременно не хотел об этом говорить своим согражданам, так как опасался, что противники этой идеи, а таких было много, помешают реализации плана» (Лота, 2014: 39).

Разногласия между Госдепартаментом и президентом, безусловно, были, и это нельзя не отрицать. Резюмируя сказанное, можно утверждать, что официальная позиция США было четко сформулирована не без участия Дина Риска, несмотря на давление военной элиты на главу государства. Госсекретарю удалось предотвратить определенные риски и подготовиться к будущим столкновениям.

Роль Дина Раска в период острой фазы кризиса . 4 октября 1962 г. самолет-разведчик «У-2» обнаружил на Кубе возведение пусковых ракетных установок. Американские эксперты пришли к выводу, что в случае высадки войск на острове эти установки смогут нанести ответный ракетноядерный удар по ключевым городам Восточного побережья. Белый дом отреагировал оперативно.

Дж. Кеннеди без промедления сформировал исполнительный комитет Совета национальной безопасности (СНБ), в который вошел в том числе и Дин Раск.

Ситуация становилась критической. Часть представителей Центрального разведывательного управления США (ЦРУ) выступила с инициативой скорейшего вторжения на Кубу. Но не все участники СНБ выступали за скорейшее начало военной операции. Против таких действий выступал Р. Кеннеди и Р. Макнамара. По итогу переговоров было принято решение о введении блокады и разработке операции по вторжению на Кубу, если СССР не пойдет на уступки. Сложно предугадать, каким образом вел бы себя в случае эскалации конфликта Дин Раск, ведь, как отмечалось выше, он стремился следовать политическому курсу президента. Так, например, дипломат не только вел переговоры. 26 октября президент Дж. Кеннеди поручил госсекретарю сформировать временное правительство из антикастровских эмигрантов. Кроме того, Дину Раску надлежало оперативно разработать меры по налаживанию гражданской власти на Кубе после того, как американские войска высадятся на острове и возьмут страну под свой контроль. Но благодаря тому, что вторжение на Кубу откладывалось и Вашингтон пытался установить контакты с советской стороной для мирного урегулирования конфликта, Дин Раск сыграл важную роль в разрешении этого кризиса. Он лично контролировал все каналы связи с советской стороной в наиболее «горячую» фазу Карибского кризиса: туда входили официальные ноты через посольство, конфиденциальные переговоры с советским министром А.А. Громыко и также неформальные контакты через журналистов, например, канал Скали – Феклисов. В своих мемуарах Дин Раск писал: «Мы должны были сохранять баланс между твердостью и возможностью для Хрущева сохранить лицо»1. И действительно, не без участия дипломата Советский Союз пошел на уступки. В работе Ю.Г. Чернышева и В.Е. Дергачевой есть следующее высказывание: «Именно возрастающая советская угроза подтолкнула США приступить к выработке плана по свержению кубинского лидера и к разработке операции в заливе Кочинос» (Чернышов, Дергачева, 2020). Исследователи акцентируют внимание на том, что именно решительные шаги Дж. Кеннеди вынудили Н. Хрущёва пойти на компромисс: СССР убирает ракеты с Кубы, США в ответ дают гарантию ненападения на Кубу. По мнению Ю.Г. Чернышева и В.Е. Дергачевой, Д.Ф. Кеннеди показал себя хладнокровным политиком, который отстаивал интересы своей страны, во многом благодаря его действиям советские ракеты были убраны с территории Кубы, что обеспечило ему уважение среди американского населения (Чернышов, Дергачева, 2020). С другой стороны, советская сторона тоже не хотела войны. Поэтому огромная заслуга в мирном урегулировании конфликта лежит и на А.А. Громыко. В.М. Зубок в своей работе попытался расписать все его действия во время Карибского кризиса: «Он обеспечивал связь между Хрущевым и Кеннеди, его дипломаты участвовали в подготовке ключевых писем Хрущева и даже вопреки позиции части советского руководства, Громыко выступал за политическое решение» (Зубок, 2011).

Как отмечал Э. Мэй, «Раск стал важнейшим фильтром информации для президента, отделяя существенное от второстепенного» (May, Zelikow, 1997: 112). Именно с его подачи Дж. Кеннеди выдвинул ультиматум советской стороне. В директиве № 3504 говорилось о начале военно-морской блокады, которая должна была предотвратить дальнейшее поступление вооружения на остров. Уже на следующий день советская сторона с помощью радиоперехвата узнала о новом приказе для армии США: «Приготовиться к ядерному нападению». Вторжение американских войск на Кубу должно было состояться 26 октября. А.Б. Бессольнов, А.В. Марданов, характеризуя ракетноядерное противостояние СССР и США в Карибском кризисе 1962 г., говорят о том, что Дж. Кеннеди предъявил ультиматум: «Вывести советские ракеты» (Бессольнов, Марданов, 2022).

Так называемый «турецкий компромисс» был инициирован государственным департаментом США. В его создании заметную роль сыграл Дин Раск. Предполагалось, что Америка отказывается от агрессии против Кубы, а также обязуется вывести ракеты с территории Турции. Это было очень важно для Советского Союза и Н.С. Хрущева. Министр обороны США Р. Макнамара отмечал, что несмотря на то, что ракеты модели «Юпитер» к тому моменту уже устарели, необходимо было не соглашаться на их вывоз, «это было бы проявлением слабости США и ставило бы под сомнение гарантии по защите Турции и стран НАТО»2. Во время переговоров с советским послом А.Ф. Добрыниным Р. Кеннеди сказал следующую фразу: «Если в этом единственное препятствие к достижению упомянутого выше урегулирования, то президент не видит непреодолимых трудностей в решении вопроса»3. То есть США тоже пришлось пойти на уступки.

Кубинский кризис стал одним из критических эпизодов холодной войны. Мир находился на грани начала нового глобального противостояния с применением ядерного оружия, но благодаря дипломатическим усилиям обеих сторон катастрофу удалось предотвратить. Одним из последствий этих событий стали переговоры о разоружении, в которых принимал участии и Дин Раск. 5 августа 1963 г. госсекретарь США прибыл в Москву и вместе с министрами СССР и Великобритании подписал договор «О запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере, в космическом пространстве и под водой»1. Таким образом, можно сказать, что Дин Раск участвовал в наиболее острых вопросах, ответственность за которые он взял на себя. Были сделаны определенные важные уступки, без которых нельзя было обойтись, но благодаря этому все стороны конфликта смогли разрешить конфликт.

Оценка эффективности дипломатии Дина Раска . У дипломатии Дина Раска были как сильные, так и слабые стороны во времена Карибского кризиса 1962 г. Начнем с преимуществ, и к ним можно отнести сохранение контроля над эскалацией Карибской кризиса. Это совершенно точно заслуга американской дипломатии. Следующий позитивный момент – это эффективное использование многосторонних институтов. Были задействованы практически все доступные на тот момент времени институты власти. И последнее, но не менее важное – гибкость в переговорном процессе. Благодаря этому советско-американские отношения не зашли в тупик, а даже перешли в новую фазу.

Однако мы не можем не упомянуть критические замечания исследователей, которые выявляют слабые особенности политики Дина Раска. Некоторые исследователи отмечают «излишнюю централизацию принятия решений, недооценку кубинского фактора, запаздывание с альтернативными сценариями» (Allison, 1971). Тут можно провести параллель между Дином Раском и министром СССР А.А. Громыко. С его политикой переговорного процесса тоже многие были несогласны и также критиковали ее. Например, А. Фурсенко и другие историки отмечали, что «Громыко мог бы активнее использовать дипломатические каналы для предотвращения кризиса» (Фурсенко, 2016). Эти оценки подтверждаются событиями, произошедшими после окончания Кубинского кризиса.

Вскоре отношения между президентом Дж. Кеннеди и Дином Раском стали натянутыми, та самая готовность подчиняться курсу президента делала действия Раска безынициативными, что плохо влияло на скорость принятия решений в кризисных ситуациях (Langguth, 2000). Дин Раск несколько раз пытался подавать в отставку, но после убийства Дж. Кеннеди сохранил свой пост. Однако в годы президентства Л. Джонсона он уже не играл такой же решающей и важной роли, как раньше. Однако это нисколько не умоляет его заслуг.

Заключение . Анализ документов, осуществленный с помощью разнообразного научного инструментария, позволяет сделать вывод, что роль Дина Раска в условиях конфликта по-разному оценивались современниками и исследователями.

С одной стороны, следование курсу президента и прямая роль в контроле каналов связи с советской стороны помогли найти компромиссное решение в момент острой фазы кризиса, но с другой – чрезмерная зависимость от решений политического руководства в случае победы сторонников силового решения проблемы среди американского истеблишмента могла стать фактором начала новой мировой войны. Опыт Дина Раска остается до сих пор актуальным для современных международных отношений. Можно с уверенностью сказать, что те дипломатические связи, которые были проведены Дином Раском, стали ярким примером американского переговорного процесса в последующие годы. Американская дипломатия XX и XXI в. очень многое переняла от громадной работы Дина Раска и Госдепартамента в годы Карибского кризиса.