Дуализм КПСС и органов власти в системе управления СССР в 1980-е годы: историко-правовой аспект

Руководящая роль КПСС в последней «брежневской» Конституции СССР 1977 г. закреплялась в ст. 6, где указывалось, что «руководящей и направляющей силой советского общества, ядром его политической системы, государственных и общественных организаций является Коммунистическая партия Советского Союза. КПСС существует для народа и служит народу … Коммунистическая партия определяет генеральную перспективу развития общества, линию внутренней и внешней политики СССР, руководит великой созидательной деятельностью советского народа, придает планомерный научно обоснованный характер его борьбе за победу коммунизма. Все партийные организации действуют в рамках Конституции СССР» [4]. Однако уже к рубежу 1980 г. в развитии СССР стали все чаще наблюдаться кризисные явления, и прежде всего в сфере экономических отношений.

И в этом контексте актуализировался вопрос об отношения КПСС и органах власти, которую олицетворял прежде всего Советы народных депутатов всех уровней (от местных Советов до Верховного Совета СССР как высшего органа государственной власти в СССР). Дело в том, что законодательная формула «КПСС – ядро политической системы» легализовала сложившуюся систему государственного управления посредством партийногосударственной номенклатурной вертикали. Это означало, что основополагающее положение гл. 1 Конституции СССР 1977 г., закреплявшее, что власть в стране осуществляется через Советы народных депутатов, в значительной степени было лишь декларацией. По этому поводу М.Н. Матвеев отмечает следующее: «анализируя ситуацию, следует признать, что логика размежевания партийной и советской власти была далеко не так прямоли- нейна, как это могло показаться на первый взгляд. Учитывая то, что именно партия начала сверху в лице ее генерального секретаря перестройку в стране, где десятилетия существовала государственная власть КПСС и жили десятки миллионов коммунистов, определенный период сохранения контроля за ситуацией со стороны партийных органов был логичен. Однако при этом и историческая ответственность за последствия грандиозного социальнополитического эксперимента в полной мере ложилась на КПСС и ее лидера М. Горбачева» [5, с. 28].

В этой же связи А.Ф. Хутин подчеркивает, что проблема разграничения функций партии и Советов существовала с самого начала, «партийные комитеты и их аппарат не управляют и не могут непосредственно управлять государственными делами. Да от них этого и не требуется, поскольку для указанных целей имеется специальный аппарат» [10, с. 114]. Однако этот автор не учитывает одного обстоятельства, а именно то, что у КПСС в силу обстоятельств, при которых в 1917 г. было образовано государство, была реальная, фактическая власть, а Советы, будучи формальной властью, «претворяли волю партии в жизнь». И при однопартийной системе иного быть просто не могло, поэтому с неизбежностью возникал вопрос о введении многопартийности, основанной на политической конкуренции. Однако такая постановка вопроса в практической плоскости, вплоть до рубежа 1990 г., считалась «крамольной», недопустимой при обсуждении в открытой печати.

А «правильный» путь определялся прежде всего на партийных форумах (съездах и пленумах). Так, апрельский (1984 г.) Пленум ЦК КПСС «О дальнейшем улучшении работы Советов народных депутатов» призывал к тому, чтобы Советы «взыскательно и объективно оценивали деятельность должностных лиц и хозяйственных руководителей всех уровней» [6, с. 13], повторяя уже в который раз этот тезис, из-за чего он стал уже давно дежурной фразой. Пленум как само собой разумеющееся требовал улучшения руководства Советами со стороны партийных органи- заций. Более того, даже после провозглашения «перестройки» в 1986 г. было принято Постановление ЦК КПСС «О дальнейшем совершенствовании партийного руководства Советами народных депутатов» [8], что свидетельствовало, на наш взгляд, во-первых, о неспособности правящей советской элиты преодолеть «партийный синдром», И, во-вторых, о ее нежелании поступаться властью.

Ряд авторов того времени предлагали пути преодоления дуализма КПСС и Советов, исходя, однако, из сохранения однопартийной системы. Как отмечалось в литературе второй половины 1980-х гг., в «устранении объективных причин смешения функций существенную роль призвано сыграть улучшение нормативно-правового регулирования деятельности КПСС, ее органов и организаций. Прежде всего встает вопрос о правовом статусе КПСС, который в основных чертах определен ст. 6 Конституции СССР. В последнее время высказаны предложения о том, чтобы исключить указанную статью из Конституции и тем самым устранить законодательное закрепление руководящей роли КПСС. Они отражают позицию тех, кто, выступая за введение политического плюрализма и многопартийности, старается оттеснить КПСС от политической жизни» [2, с. 8].

Но в руководстве КПСС в том же 1989 г. на этот счет была совершенно четкая установка. Ее суть была выражена в выступлении Генерального секретаря ЦК КПСС М.С. Горбачева на совещании в ЦК КПСС 18 июля 1989 г., где он, в частности, отметил: «попытки противопоставить партию Советам неприемлемы так же, как несостоятельны теоретически и политически ошибочны предложения об огосударствлении партии, о подчинении партии государству» [7, с. ]. Сторонник такой позиции С.Э. Жилинский писал, что «подобные теоретические посылки и практические устремления свидетельствуют, с одной стороны, о непонимании или сознательном искажении роли КПСС как политического авангарда советского общества, с другой - о попытках под видом возрождения полновластия Советов привить последним чуждые им антидемократизм и этатизм. Их реализация означала бы шаг назад в конституционном строительстве, современном политическом процессе» [2, с. 10].

Аналогичные рассуждения имели место в ряде других работ и других авторов того времени [1; 3 и др.]. При этом, как правило, делались ссылки на классиков марксизма-ленинизма. В частности, указывалось на то, что К. Маркс, Ф. Энгельс, В.И. Ленин вскрыли и обосновали объективную закономерность, суть которой в, том, что без руководства Коммунистической партии невозможны ни, социалистическая революция, ни дальнейшее строительство нового общества. Эта закономерность лежит также в основе взаимоотношений партии и государства. «И сегодня партия, - отмечал М.С. Горбачев в докладе на Съезде народных депутатов СССР, -выступив инициатором и главной движущей силой перестройки, является гарантом этого революционного процесса, защиты его от поползновений и консервативных, и ультралевацких элементов. Именно она способна выполнять роль интегрирующей силы, без которой не может быть доведено до успешного завершения дело обновления социализма» [9]. Игнорирование действия названной объективной закономерности означало, по мнению С.Э. Жилинского, отказ от коммунистических идеалов, а в перспективе чревато угрозой, потери социалистических завоеваний [2, с. 11].

Указанный автор, как видно, ставил вопрос о самой значимости, масштабе данной проблемы. Однако путь выхода из кризиса, который предлагался, вряд ли мог быть приемлемым. Указывалось, в частности, что «руководство КПСС не есть умаление значения государства и его органов, равно как и других организаций политической системы. Взяв на себя ответственность за допущенные в прошлом ошибки, партия, в частности, решительно осудила порядок, когда ее организации подменяли советские органы, выполняли функции прямого управления различными сферами общества. В частности, решено прекратить издание на местах совместных постановлений партийных и советских органов.

КПСС всемерно способствует развертыванию самостоятельности и активности самих государственных и общественных институтов. Для партии ныне главное - выражать и гармонизировать интересы основных социальных групп, слоев населения, всего народа, обеспечивать консолидацию в деятельности всех звеньев политической системы общества» [9]. Ошибочность такой позиции, на наш взгляд, была в том, что она предусматривала сохранение как однопартийности, а также конституционное закрепление партии как «руководящей и направляющей» политической силы в советском обществе. И более того, в предлагаемых способах совершенствования правового статуса КПСС (создать новый закон о партии) предлагалось упрочить авторитет КПСС.

При этом регулирование статуса партии не должно было касаться внутрипартийной жизни. В это связи указывалось следующее: «задачи, формы и методы работы партии определяются ею самой, ее Программой и Уставом. Вместе с тем закон, отразив социальное назначение КПСС, ее функции в политической системе и обществе, основные принципы политического руководства, укрепил бы лидирующую роль партии, создал надежные юридические гарантии для правильных взаимоотношений КПСС с другими организациями политической системы» [2, с. 11-12].

Однако предлагаемый закон о партии, как известно, не был разработан, поскольку последующие события были настолько стремительными, что буквально через год-два, после распада СССР, предложения такого рода были преданы забвению ввиду предельного обострения общего кризиса СССР как самостоятельного целостного государства, и на этот счет имеется немало публикаций, в том числе в последние годы [11; 12; 13; 14 и др.] Представляется очевидным, что разграничение функций советских и партийных органов не могло базироваться на одной статье Конституции СССР и небольшом количестве разрозненных правовых норм других актов. Практическое отсутствие правового регулирования взаимоотношений советских и партийных органов создало почву для произ- вольного подхода к решению этого вопроса как в центре, так и на местах. Это во многом стало одной из причин невыполнения крупных социальных программ (продовольственной, жилищной, здравоохранения, производства товаров народного потребления, экологической), снижения темпов экономического развития, а также почвой для развития «теневой экономики», которая не могла существовать без покровительства коррумпированных чиновников. Очевидно, это понимали и советские партийные лидеры во главе с М.С. Горбачевым, но видимо, согласиться с многопартийностью они не могли по принципиальным соображениям, и в итоге КПСС в существовавшем тогда виде, как известно, прекратила свое существования вместе с распадом СССР в 1991 г.