Духовность как личностное качество

Тема духовности (соответственно «бездуховности») вошла сегодня в разряд широко обсуждаемых как на уровне массового, так и на уровне теоретического сознания. Однако на сегодняшний день в науке и тем более в публицистике не выработано достаточно четких критериев определения того, что есть духовность.

Существует несколько типичных представлений о духовности: духовность как религиозность и духовность как следование определенным этическим и эстетическим ценностным традициям человека и общества. Исходя из подобной трактовки интересующего нас феномена, размышления о нем даже в научной литературе носят в основном не сущностный, но патетичный, чаще декларативный характер. Между тем вопрос о духовности и бездуховности современного общества является далеко не надуманным и относится к ряду проблем первостепенной важности. Именно поэтому необходимо выявить природу и сущность духовности, обосновать четкие критерии определения данного феномена.

Следует оговорить, что понятие «духовность» мы связываем с личностным качеством человека, состоянием общества, а не с какой-либо формой религиозности. Т.В. Холостова в своих работах также отмечает, что в общем ряду близких понятий – сознание, психика, моральность, разумность – понятию духовности принадлежит особое место. В широком смысле духовность есть проявление качеств личности, точнее – ориентации сознания человека, осуществляющего изнутри мотивированное включение в общественную жизнь. Тем самым духовность позволяет измерить рост человека в каждом из людей [1]. По мнению М.С. Кагана, духовная активность человека реализуется в единстве всех четырех известных аспектов деятельности: 1) преобразование реальности; 2) ее познание; 3) ценностное осмысление и 4) общение людей. В процессе познавательной деятельности решающим моментом для превращения интеллекта в дух является двунаправленность человеческого мышления – не только «вовне», но и внутрь, на самого себя.

Следовательно, духовность – это целостность внутренней психической жизни, проявляющаяся в действиях и направляющая эти действия. Поэтому решению вопроса определения методов и приемов, посредством которых может осуществляться развитие духовности (любимая тема педагогов!), должно предшествовать знание того, что собой представляет сам феномен духовности как личностное качество, каковы его содержательные и структурные признаки.

С указанной точки зрения особый интерес представляет потребностно-информационная теория поведения человека и животных, разработан- ная академиком П.В. Симоновым. Согласно данной теории, в основе этой «целостности психической жизни» (духовности) находятся потребности личности. Следует отметить, что потребностно-информационная теория исключает возможность непосредственного воздействия на поведение человека сознания и воли. «Самое бесплодное и бессмысленное занятие в сфере воспитания, – обоснованно замечает П.В. Симонов, – это уповающие на сознательность призывы быть трудолюбивым, бескорыстным, дисциплинированным и т.п., поскольку они базируются на ложной теоретической идее о все тех же «сверхрегуляторах» – сознании и воле.

Еще наивнее призывы к самовоспитанию и самосовершенствованию, перекладывающие бремя нерешенных социальных и педагогических проблем на плечи самих воспитуемых. Единственное практическое подтверждение эффективности таких призывов – барон Мюнхаузен, вытащивший себя из болота за собственную косицу» [2, 334]. С точки зрения потребностно-информационной теории, деятельность человека, его поведение определяют базисные потребности: витальные, социальные, идеальные.

Витальные (биологические) потребности в пище, отдыхе, защите от неблагоприятных внешних условий призваны обеспечить индивидуальное и видовое существование человека как части биосферы Земли. На высшей стадии развития общества эти потребности порождают множество других материальных «квазипотребностей»: в одежде, жилище, технике, необходимой для производства материальных благ, последние могут приобрести самодовлеющее значение, стать «техникой жизни» (Н. Бердяев), «жаждой жизни» (Г. Гачев).

Социальные потребности в собственном значении этого слова включают в себя потребность человека принадлежать к общности людей, занимать в ней определенное место, потребность в общении, в привязанности, в любви. Все многообразие социальных потребностей делится на две основные разновидности: 1) потребности «для себя» и 2) потребности «для других», «в других». Если потребности первого типа осознаются человеком как его права, то потребности второго – как обязанности индивида перед обществом.

П.В. Симонов говорит о «диалектическом сплаве» этих двух разновидностей социальных потребностей, о «полезной функции» каждой из них. Однако реальная действительность обнаруживает в спектре базисных потребностей современного человека факт доминирующего положения социальных потребностей «для себя» в сочетании с витальными.

Подобная иерархия потребностей приводит к формированию личности, гедонистически ориен- тированной на чувственное удовлетворение в первую очередь материальных «квазипотребностей», на обретение «лучшего места под солнцем», на выживание «любой ценой», на выживание за счет других. Г. Гачев называет это «жаждой жизни», «задавившей» современное человечество, а мы определяем это качество личности как одну из основных форм отчужденных отношений человека с миром или как состояние бездуховности.

На фоне современных кризисных отношений человека с природой, с миром, наконец, с самим собой – человеком развитие социальных потребностей «для других» и «в других» представляется наиболее предпочтительным и перспективным для оптимизации отношений в системе «природа – человек – общество – культура».

Среди социальных потребностей П.В. Симонов особо выделяет потребность «следовать нормам», принятым в данном обществе. Нормы формируются в процессе сложнейшего взаимодействия культурно-исторических, национальных и других факторов, они отражаются в общественном сознании и закрепляются общественными институтами.

Исторически сложившиеся, упроченные нормы в определенный момент перестают контролироваться сознанием , переходят в сферу подсознания, становятся частью менталитета. Человек уже не задумывается над тем, как ему поступить в том или ином случае, его поведение становится немотивированным, автоматическим. Примером может служить современное общество: широко пропагандируемые знания о нормах экологического поведения не могут изменить когда-то исторически и стихийно сложившихся традиций отношения человека к природе, ставших коллективным бессознательным. Зная, как «правильно», человек поступает, «как все». Поэтому обращение к ментальностям, сформировавшимся в определенных этнических и исторических типах культуры, позволит увидеть глубинные процессы «кристаллизации» зачатков «норм» (моделей) поведения современного человека, им самим сегодня не осознаваемых.

Третью группу базисных потребностей человека в потребностно-информационной теории П.В. Симонова представляют идеальные потребности в познании окружающего мира и своего места в нем, в познании смысла человеческой жизни и тем самым в познании самого себя.

Внутренняя композиция, иерархия основных (витальных, социальных, идеальных) потребностей человека определяет характер его личности, а с учетом феномена «коллективного бессознательного», и общества в целом. Идеальные и социальные потребности П.В. Симонов определяет как потребности духовные. Духовность как личностное качество автор связывает с наличием у человека идеальных потребностей «в познании мира» и социальных потребностей «для других» и «в других», при их обязательном доминирующем положении по отношению ко всем другим.

В отличие от витальных (органических) потребностей духовные потребности не даны генетически, они развиваются в процессе приобщения человека к культуре. Поэтому утверждение П.В. Симонова о том, что воспитание человека это развитие его потребностей, представляется обоснованным. Тогда развитие известных духовных (идеальных и социальных) потребностей есть ничто иное, как развитие духовности.

Исходным этапом этого процесса является развитие бескорыстной потребности человека в другом человеке. В продолжение всей жизни человека происходит противостояние: духовного и эгоистического, бескорыстного и прагматического (борьба противоположных потребностей). Характер и результат этого противостояния определяют меру духовности человека.

Бескорыстность эстетического отношения к действительности была установлена еще Э. Кантом, о «бескорыстной любви» говорил Н.Г. Чернышевский. М.С. Каган также отмечает, что бескорыстность отношения человека к человеку распространяется и на отношение человека к природе, которое становится духовным в той мере, в какой оно возвышается над утилитарным к ней (природе) отношением, в той мере, в какой человек начинает видеть в природе себе подобного – субъекта. Испытывая потребности в общении с природой, человек наделяет ее (природу, весь мир) человеческими качествами, одухотворяет. Именно такой тип связи с миром лежит в основе нераздельного единства человека и природы в традиционных дальневосточных культурах (японской, китайской). Противопоставление человека природе, субъекта объекту этим культурам глубоко чуждо.

Таким образом, мы приходим к выводу о том, что развитие духовных потребностей и в первую очередь потребности личности в другом человеке как субъекте (потребность в диалоге, общении) является главным условием развития духовности. Духовность же в свою очередь является условием преодоления отчуждения не только человека от человека, но и от природы, от мира в целом.

Однако процесс развития духовности предполагает определенные способы и механизмы его осуществления. Процесс этот глубоко специфичен, он отличается от передачи знаний и умений. Традиционное транслирование знаний и умений, без учета специфики процесса, не приносит желаемого результата. Ибо приобщение индивида к разным сторонам культурного наследия имеет разные механизмы: 1) передача знаний осуществляется на основе коммуникации; 2) передача умений – в ходе практического общения, а 3) передача ценностей – средствами духовного общения людей. М.С. Каган говорит о том, что «…различаются три основных процесса функционирования культуры как системы механизмов социального наследования – образование, научение и воспитание» [3, 136].

Следовательно, развитие духовности или воспитание духовности основано на «самораскрытии каждого другому как другу», как «близкому существу», которому ты можешь «открыть душу». Если человек не может войти в полноценные диалогические отношения с людьми, он не сможет установить гармонических отношений с миром. Характер отношения человека к миру определяется исходным отношением человека к человеку, к его жизни и смерти, его страданиям (пожалеть животное или растение легче, чем человека). Вероятно, поэтому суть духовности можно определить как «человеколюбие». Развитие духовности осуществляется в процессе общения (диалога) как достижение «духовной общности», например, учителя и ученика, развивая у последнего потребность в общении с другим «Я».

В связи с этим остро встает вопрос о личности учителя – сам учитель должен быть человеком духовным. С учетом последних рассуждений мы можем более точно обозначить критерии, которые позволят определить степень «духовности» личности учителя. Таковыми являются наличие и доминантное положение духовных потребностей (социальных «в другом», идеальных «в познании») относительно всех других, например, витальных. То есть учитель должен быть личностью, готовой и способной к диалогу «с другими». Тогда процесс воспитания учеников как духовных личностей будет происходить незаметно, в общении (в диалоге). Наряду с осознанным опытом получения знаний как бы «внешним» путем имеется и прямой путь воздействия на подсознание через подражательное поведение. Психологи отмечают тот факт, что имитация ребенком неосознанно фиксируемых им образцов поведения, имеющихся в его ближайшем окружении, приводит к тому, что со временем они (образцы) становятся регуляторами его поведения. Своеобразным «информированием» должен стать сам учитель, его личностные качества, его поведение, определяемые доминантными духовными потребностями в иерархии основных потребностей человека.

Речь идет о наличии и удовлетворении особой социальной потребности «в соблюдении норм» (П. Симонов); о «передаче – получении» так называемого «личностного знания» (М. Полани), которое не осознается ни обучаемым, ни самим обучающим и которое может быть передано только в процессе общения, в процессе диалога [4].

Ученик наблюдает учителя и подсознательно осваивает «нормы», характеризующие учителя, которые последним, возможно, не осознаются. Формальное «информирование» о том, каким должен быть духовный человек, традиционное для образовательного и воспитательного процессов, настойчиво апеллирующих к сознанию и сознательности, не дает ощутимых положительных результатов, поскольку ни воля, ни сознание не являются регуляторами поведения.

Проблеме воспитания будущего учителя в вузовском образовательном процессе не уделяется достаточного внимания. Общая стратегия воспитания духовной личности, способной к диалогу с миром (потребность «познания» и потребность «в другом»), должна формироваться на уровне высшей школы и в первую очередь в педагогических вузах.

В качестве теоретической основы, с опорой на которую выстраивалась бы стратегия воспитания духовного человека, может быть использована потребностно-информационная теория П.В. Симонова. Механизм управления развитием потребностей, разработанный в рамках данной теории, может быть представлен следующим образом: актуальная для человека, но неосознанная им «слепая» потребность (в общении) → информация, вооружающая эту потребность способами удовлетворения (присутствие на занятии, которое проходит в форме диалога или с элементами диалога) → пробные действия (непосредственное участие в процессе диалога) → положительные эмоции (радость общения) → трансформированная, усиленная положительными эмоциями потребность более высокого ранга, способная породить новую перспективную цель.

Представленная схема механизма развития потребностей личности имеет некоторое сходство со структурой учебного занятия, проводимого с использованием проблемного подхода: проблемный вопрос → сопоставление различных точек зрения (диалог) → поиск наиболее верного или наиболее интересного решения (вооружение информацией) → обсуждение, обоснование и констатация наиболее верного или наиболее интересного решения (диалог) → выход на другие проблемные вопросы.

Сходство этих двух схем не является случайным, поскольку учебное занятие, в котором используется проблемный подход, проходит в форме диалога. Поэтому практические и лекционные занятия проблемного характера являются идеальной формой учебного занятия с точки зрения возможностей развития и удовлетворения духовных потребностей «в других», «для других» в процессе диалога, а также потребностей «в познании», активизируемых творческим поиском верного решения как выхода из проблемной ситуации.

Поэтому концепция проблемного обучения в комплексе с потребностно-информационной теорией П.В. Симонова и философским обоснованием духовной деятельности М.С. Кагана позволят преодолеть приблизительный и оценочный характер существующих определений феномена духовности и могут действительно выступать как общая теоретическая база формирования стратегии воспитания духовного человека.

В данной статье была предпринята попытка комплексного рассмотрения проблемы духовности: сущностных характеристик этого феномена, критериев определения понятия «духовность» и способа ее существования. С учетом этих основных позиций предлагается вероятностная модель развития духовности как личностного качества человека и общества в целом, основанной на синтезе трех теорий: философской, психологической и педагогической. Возможно, статья заинтересует коллег и послужит причиной дискуссии на страницах уважаемого журнала.