Факторы «напряженности» в англо-германских дипломатических отношениях в период 1904-1911 гг.

Отдельные аспекты складывания дипломатических отношений между Великобританией и Германией на рубеже ХIX–XX вв. ранее освещались в трудах зарубежных и отечественных авторов. Так, о важной роли флота упоминал современник англо-германского соперничества А.Т. Мэхэн, американский контр-адмирал и крупнейший военно-морской теоретик. По его мнению, если основной движущей силой развития государства являлась экспансия, то наличие современного и сильного военно-морского флота у него становилось в тот период насущной необходимостью (Mahan, 1912). Следовательно, каждая из стран мира, желающая претендовать на лидерство, к концу XIX в. должна была обеспечить себя достаточным объемом морских судов и выходом в Мировой океан. На этом основании перед правительством Германской империи настоящая задача стояла в числе первоочередных, и, как справедливо отмечает Е.В. Романова, инициированная в 1897 г. германская программа строительства флота под авторством морского министра и адмирала А. Тирпица положила начало активной британской реакции и нарастанию антагонистичных настроений в системе дипломатических отношений двух стран (Романова, 2008: 39–40).

Развитию политической конфронтации между Великобританией и Германией в изучаемый период посвящены труды таких российских ученых, как М.М. Марченко (Марченко, 2023), А.А. Мастерских (Мастерских, 2015), В.П. Подольникова (Подольников, 2018), А.А. Попова (Попов, 2015) и др., уделивших большое внимание обстоятельствам заключения ключевых договоров и соглашений, деятельности политических представителей. Также значительный вклад в изучение проблемы взаимодействия Великобритании и Германии внес С.Н. Синегубов. В его работах проводится подробный анализ основных аспектов дипломатического обмена с позиции ведения военно-морского противостояния (Синегубов, 2008 а, б).

Вместе с тем, обращаясь к сущности содержания программы строительства германского флота и тех заявлений, которые были сделаны ее идейным вдохновителем А. Тирпицем, нельзя не отметить, что изначально наращивание военно-морской мощи со стороны Германии рассматривалось как инструмент укрепления экономической стабильности государства. Тем не менее, уже к началу ХХ в. в германских меморандумах стали отражаться идеи о необходимости превращения страны в «мировую империю» (Романова, 2008: 40). Такие заявления могли рассматриваться только как прямой вызов могуществу Британской империи, прежде всего на море и в том числе на уровне колониальных владений. Однако сам А. Тирпиц не рассматривал создание германского военно-морского флота как инструмент развязывания войны1. Следовательно, мемуары и дневники, оставленные современниками изучаемых событий, также представляют для нас достаточный научный интерес. Так, помимо воспоминаний А. Тирпица, могут быть полезны для рассмотрения мемуары А. Бюлова, к моменту событий занимавшего пост рейхсканцлера Германской империи2.

Цель настоящего исследования состоит в выявлении факторов, способствующих развитию напряженности между Великобританией и Германской империей в период между 1904 и 1911 гг.

Методика и организация исследования . Раскрытие поставленной проблемы и достижение основной цели обеспечивались за счет использования комплекса научных методов. Так, для определения причинно-следственной связи между происходившими событиями был использован аналитический метод. Работа по выделению факторов, способствующих нарастанию политических противоречий, проводилась с помощью историко-генетического и историко-сравнительного методов.

Новизна исследования заключается в том, что в нем сделан акцент на рассмотрении событий ХХ в., ознаменованного сдерживанием эскалации конфликта Великобритании и Германии, в ракурсе усилий дипломатов двух стран. Был проведен анализ факторов, сделавших невозможной реализацию первоначальных планов Германской империи по строительству военно-морского флота в мирных условиях.

Результаты исследования и их обсуждение . Создание развитого флота для Германии могло обеспечить ей не только достаточный простор для проведения экспансионистской политики, но и условия для того, чтобы признанные мировые морские державы могли рассматривать ее как надежного союзника. Данную траекторию действий избрали немецкие дипломаты до 1904 г. для урегулирования возможных противоречий с Великобританией. Особенно острой необходимость перехода к стратегии «сглаживания» Лондона стала сразу после вступления в силу второго флотского закона в 1900 г. Как позднее отмечал Б. Бюлов в своих «Воспоминаниях», стремление к «невмешательству» в деятельность британского флота было единственно верным решением на тот момент³.

Такую точку зрения поддерживали многие немецкие дипломаты, и это было подкреплено достаточно непрочным положением, которое занимала Германская империя в системе международных отношений к 1904 г. Во-первых, сомнению не могло быть подвержено могущество Великобритании на море. Во-вторых, активное экономическое развитие Германии могло создать опасный прецедент для войны с Францией, которая по-прежнему рассматривала территории Эльзас-Лотарингии как спорные. В-третьих, отношения с Россией для Германии были также укреплены недостаточно (Мастерских, 2015). Тем не менее столь необходимые Германии союзные договоры так и не были заключены по целому ряду причин, среди которых особое значение имели политические, экономические и личностные.

Обращаясь к политическим противоречиям, нельзя не упомянуть о традиционном стремлении Великобритании к сохранению статуса военного гегемона как на суше, так и на море. На это наглядно указывал принцип «двухдержавного стандарта», утвержденный парламентом Лондона еще в 1889 г., предназначенный для поддержания паритета флота Великобритании и других крупнейших морских держав, уступавших ей в силе, но тем не менее способных к соперничеству (Романова, 2008: 49). Так, в момент принятия «двухдержавный стандарт» был ориентирован на сдерживание военной мощи Российской империи и Франции. Однако в 1904 г., при обсуждении германского вопроса в Лондоне, адмирал Дж. Фишер вновь указал на необходимость сохранения не только равенства в темпах строительства флота, но и на превышение последних.

Идея сохранения «двухдержавного стандарта», ставшая катализатором для дальнейших реформ на флоте, получила развитие в выступлении премьер-министра Великобритании А. Бальфура, состоявшемся в 1904 г. По его заверению, рост объемов строительства и переоснащения британского флота, следовало проводить на тех основаниях, что в случае необходимости ведения борьбы с Германией традиционная конкуренция с Россией и Францией без предварительной подготовки могла привести к истощению сил Великобритании1. На этом основании британский парламент после 1904 г. стал уверенно придерживаться курса на форсирование темпов военно-морского перевооружения. Реформа, реализованная первым морским лордом Дж. А. Фишером в этом году, строилась на вышеназванном принципе и на выводах об общей неготовности английского флота участвовать в менявшейся расстановке сил на мировой арене. Ярким примером этому стал произошедший в этом же году Гулльский инцидент, охладивший отношения Великобритании с Россией и указавший на отсутствие у британского флота нужного оснащения для ведения маневренных боевых действий (Романова, 2008: 50).

Кроме того, нельзя не обратить внимание на использование Германией новых типов судов. Интенсивное развитие в противовес традиционной экстенсивной системе Великобритании сопровождалось активной нормотворческой деятельностью и в том числе принятием особых законов, преследовавших цель реформирования организации военно-морского флота: количества судов, их оснащения, финансирования портов и верфей. Издание флотских новелл 1905–1906 гг. в Германии сопровождалось активным строительством крейсеров и линейных кораблей по типу «дредноут».

Великобритания, следуя принципу «двухдержавного стандарта» присоединилась к гонке военно-морского вооружения, ускоряя темп. Однако по инициативе британского правительства все же предпринимались попытки снижения объемов финансирования действующих программ развития военно-морского флота. В частности, его представители приняли активное участие в готовящейся второй Гаагской конференции, инициатором которой выступила Россия, стремясь провозгласить новые принципы ведения войны, в том числе и на море. Так, заявление о начале сокращения производства вооружений 10 мая 1906 г. сделал военно-морской атташе К. Кёрпер немецкому статс-секретарю А. Тирпицу (Синегубов, 2008 а: 193).

Вместе с тем выдвинутая Лондоном инициатива по разоружению, сокращению расходов на производство новых типов вооружения и военных кораблей была скептически рассмотрена в Берлине. На этот счет сохранилось достаточное количество материалов, составленных по итогам проведенных дипломатических переговоров, отправленной корреспонденции и воспоминаний участников событий. Так, германский поверенный в делах в Лондоне В. фон Штумм из бесед с военным министром Великобритании Р.Б. Холденом по вопросу инициативы о разоружении делал неоднократные выводы о стремлении Лондона не столько выполнить гуманитарные обязательства, сколько оптимизировать общие расходы на содержание вооруженных сил. При этом количество военных судов в программах, заявленных Р.Б. Холденом, не сокращалось2.

Однако флотские программы Великобритании, планируемые на 1906–1907 гг., действительно были в некоторой степени пересмотрены. С.Н. Синегубов обращает внимание на то, что по флотской программе «предусматривалось строительство 3 линейных кораблей вместо 4 ранее планируемых, 2 морских заградителей вместо 5, 8 подлодок вместо 10. На 1907–1908 гг. планировалось построить 2 броненосца вместо 4…» (Синегубов, 2015 а: 193–194). Такие действия, по мнению английских дипломатов, должны были выполнить роль наглядной демонстрации открытых намерений Лондона относительно мирного урегулирования всяких противоречий с мировым сообществом.

Тем не менее скептическая позиция германского правительства относительно предпринимаемых Великобританией умиротворяющих действий имела место. Об этом свидетельствовали наблюдения, сделанные германским послом графом фон Меттернихом о сохранении уверенности британских дипломатов в росте военной силы Великобритании. Также положительный консенсус не был достигнут во время встречи кайзера Вильгельма II и английского короля Эдуарда VII 15 августа 1906 г. по поводу возможного сотрудничества и принятия участия Германии в заседаниях предстоящей Гаагской мирной конференции 1907 г.1

Здесь следует заметить, что неудача в переговорах сводилась к тому, что ни одна из сторон, принимающих в них участие, не нашла точек соприкосновения для обеспечения возможного двустороннего сотрудничества. В особенности, данное обстоятельство касалось намерений Великобритании получить подтверждение от Германии о введении ответных сдерживающих инициатив. Однако же ожидаемая реакция не была получена. Кайзер заверил своего «высокого» гостя в том, что Германия строит свой флот исключительно с целью защиты торговых интересов, а не с агрессивными намерениями против какого-либо. Вильгельм II во время встречи делал неоднократные замечания о несостоятельности «двухдержавного стандарта» ввиду активного прогресса других мировых государств, имеющих флот. Также германский кайзер не упустил из внимания тот факт, что ему известны переговоры, которые на момент встречи Англия проводила с французскими дипломатами (Марченко, 2023: 461).

При этом напряженности способствовал не только лишь политический фактор. А.А. Попов, обращаясь к проблеме развития дипломатических отношений Великобритании и Германии, в том числе в плане причин, способствующих нарушению двустороннего диалога, отмечает имевшие место быть культурные противоречия (Попов, 2015: 42). Анализируя события периода 1904– 1911 гг., М. Экстаинс пришел к мнению, что как Великобритания, так и Германия стремились отстаивать культурные символы тех народов, которые они представляли. Германская империя как продукт длительного культурно-исторического генезиса пыталась поддерживать и укреплять обретенное право на самоопределение своего народа (Eksteins, 2000: 39). С мнением эксперта нельзя не согласиться, тем более что правительство Германии на всем протяжении борьбы с Великобританией на дипломатическом «фронте» демонстрировало значительную непримиримость, что выражалось в отношении к нарастающему конфликту государственных лиц, представляющих интересы Германской империи на международной арене.

Несмотря на то, что в научной литературе роль личного политического авторитета членов правительства и дипломатического корпуса Германской империи освещена недостаточно полно, отдельные источники указывают на их значимость для хода событий. В частности, В.П. Подоль-ников, проанализировав опубликованные мемуары современников эпохи и научные труды, посвященные описанию личности кайзера, предпринял попытку определить степень и характер влияния Вильгельма II на развитие международных отношений в предвоенный период (Подоль-ников, 2018: 82–83). Так, большинство современников, и в том числе С.Д. Сазонов, неоднократно отмечали естественную неприязнь Вильгельма к английской культуре, а также его исключительно прямолинейное и негибкое отношение к необходимости сближения с Великобританией. В своих воспоминаниях С.Д. Сазонов приводил высказывания Вильгельма II о несправедливом отношении Англии к германскому народу, о распространенном среди британцев мнении, что Германия вне зависимости от своих политических и экономических успехов, должна играть исключительно вспомогательную роль и не более на мировой арене2.

Отсюда следует, что личное желание кайзера продемонстрировать Великобритании строгость и непоколебимость германской политики в вопросах международной политики становилось причиной неудач неоднократных переговоров, направленных на заключение двусторонних соглашений. Наглядным примером недостатка «гибкости» в решении дипломатических вопросов, связанных с урегулированием отношений в Великобритании, явилась попытка Германии заключить новые флотские соглашения в 1909 г., после назначения на Т. фон Бетман-Гольвега на пост рейхсканцлера (Синегубов, 2008 б: 247). Вильгельм II стремился лично принимать участие в переговорах и, несмотря на заверения рейхсканцлера и послов Германии в Лондоне, не соглашался на возможные уступки, как и представители британского правительства.

Выводы . Период с 1904 по 1911 гг. являлся временем сохранения прежде всего «кажущегося» спокойствия и стабильности в отношениях между Германской империей и Великобританией. Накопленные взаимные противоречия, несмотря на неоднократные попытки заключения двусторонних договоров, относящихся к согласованию вопросов наращивания оборонной мощности и строительства флота, практически не выносились на стол переговоров. Находящиеся в тот период в состоянии нейтралитета страны рассматривали друг друга как непосредственных соперников.

Этому способствовало действие совокупности факторов. Во-первых, стремительное развитие Германии и расширение ее военно-морской мощи становились естественными признаками изменения традиционного мирового экономического баланса, где безусловное лидерство ранее отводилось Великобритании. Во-вторых, английским правительством, осознававшим присутствие на международной арене государств, способных добиться значительной мощи военно-морского флота, к моменту нарастания противоречий не была выработана достаточно гибкая стратегия их урегулирования. Ранее принятый принцип «двухдержавного стандарта» демонстрировал свою несостоятельность. В-третьих, нельзя не обратить внимание на присущую политическим лидерам Германии склонность к англофобии и нежелание идти на какие-либо уступки, связанные с инициативами Великобритании по сдерживанию расходов на военное строительство. Фактически наглядно прослеживалось стремление Германии к отстаиванию права на культурное самоопределение.

Обозначенные факторы в конечном итоге затрудняли ведение сбалансированного дипломатического диалога между странами, все ближе подводя Германию и Великобританию к грядущей войне.