Фейковые новости во время пандемии COVID-19: социально-психологический анализ

Обилие источников информации не только затрудняет потребителю выбор надежного источника, но и, стимулируя конкурентную борьбу между СМИ, приводит нередко к противоправным способам привлечения внимания аудитории.

Британский словарь «Collins Dictionary» назвал «fake news» словосочетанием 2017 года1. Распространение новой коронавирусной инфекции, введение множества ограничений в целях сдерживания темпа распространения COVID-19 привели к формированию негативного эмоционального фона, «волнам» отрицательного отношения к принимаемым властями мерам, а также – к тиражированию различных конспирологических версий об инфекции, ее природе, политике государств, стратегии и тактике здравоохранения, надзорных ведомств. Актуальность изучения причин, содержания, темпов распространения фейковой информации о COVID-19 определяется значимостью для всех сфер общественной жизни грамотной организации и реализации мер для борьбы с пандемией, просвещения населения относительно реальной природы вируса, смысла требований властей, масштабов распространения инфекции, значимости вакцинации. Согласимся с Е.Г. Лебедевой, «фейк представляет собой информацию, искаженную полностью или частично»2

Уже в апреле 2020 года антропологи и фольклористы Школы актуальных гуманитарных исследований РАНХиГС создали «Энциклопедию коронавирусных слухов и фейков (пополняемый каталог толков вокруг пандемии»3. Только за этот месяц (апрель 2020) в Рунете был зафиксирован 3701 фейк о коронавирусе, и только 13% таких сообщений удалили или заблокировали4. Серьезным риском является затруднение установить «злонамеренного автора» нарративов о катастрофах.

Эксперты создали классификацию слухов и фейков, выделив следующие типы «новостей» о вирусе и пандемии:

• 1.    «медицинские» рекомендации (псевдомедицинские объяснения от «рядовых врачей» и «экспертов», которые якобы находятся в эпицентре борьбы с инфекцией);

• 2.    народные рецепты и околорелигиозные советы («лечение» при помощи народных средств, «польза» от ношения оберегов и т.п.);

• 3.    алармистские предупреждения о якобы планируемых «дезинфекциях»;

• 4.    панические «свидетельства» о происходящем от первого лица – обрастающие подробностями пересказы чьего-либо опыта либо изначально ложные истории;

• 5.    фальсифицированные документы;

• 6.    мифы об этиологии вируса.

Понимание необходимости борьбы с дезинформацией наступило еще до пандемии. Пакет законов, запрещающих распространение и создание фейковых новостей, включал принятые Федеральный закон от 18 марта 2019 года № 27-ФЗ «О внесении изменений в Кодекс Российской

Федерации об административных правонарушениях», а также ФЗ № 31-ФЗ «О внесении изменений в статью 15-3 Федерального закона «Об информации, информационных технологиях и о защите информации». Распространение инфекции стимулировало законодателя уточнить некоторые положения российского законодательства относительно уголовной и административной ответственности в случаях доказанных ситуаций распространения «фейков», домыслов. Новая социальная реальность требовала новых регуляторов.

Специалисты указывают, что отличительные признаки фейковых новостей можно разделить на две группы: графические (обилие восклицательных знаков, заглавных букв в тексте) и коммуникативные (обилие побудительных конструкций и ссылки на неясные источники)5.

Таким образом, пандемия COVID-19 как важнейший вызов 2020 года стимулировала исследования алгоритмов появления и тиражирования фейковых новостей, психологических аспектов манипулирования массовым сознанием (и механизмов нивелирования этого воздействия), а также – вновь поставила вопрос о формировании медиакомпетентности населения.