Феномен гендерной идентичности как инструмент политической борьбы за власть

В о многих странах мирового демократического сообщества предоставление возможности выбора и определения собственной гендерной идентичности для граждан актуализировалось вследствие многообразия политических процессов, таких как институционализация и внедрение в массовое сознание позитивных демократических прав, а также процедур их легализации. Немаловажным моментом стало провозглашение таких ценностей, как свобода и равноправие граждан, возможность выбора гендерной принадлежности, обращение к правам и свободам человека как к высшей ценности, создание политических блоков и организаций, которые являются сторонниками продвижения данных идей.

Еще одним важным фактором для понимания проблемы идентичности человека стал глобальный интерес, связанный с коронавирусом, который представляется и подогревается средствами массовой информации. Эта информационная война с использованием социальных технологий используется как еще один инструмент управления массами. Данные процессы направлены на переформатирование человечества, подразумевающее кардинальную смену образа жизни, образа мышления, осознания и ощущения себя самого. Реализуемый глобальный проект по управлению социумом выражается в том, что новые технологии уже позволяют управлять каждым человеком в отдельности, его идентичностью путем разобщения людей, не позволяя им объединиться для защиты своих интересов.

Гендерная идентичность – эта одна из важнейших форм социальной идентичности человека [Васильева 1999]. Чтобы понять и оценить роль данного феномена в формировании личности в государстве необходимо рассмотреть подструктуры гендерной идентичности. К ним относится половая идентичность и психологический пол. Первая из указанных подструктур представляет собой единство поведения и самосознания индивида, причисляющего себя к определенному полу и ориентирующегося на требования соответствующей половой роли1. В этом определении подчеркивается согласованность сознания и поведения человека как представителя определенного пола, т.е. связанность внутреннего психологического компонента и внешнего образа действий. Ориентирами для такого согласования выступают биологические факторы принадлежности к тому или иному полу.

Психологический же пол – это комплекс поведенческих, социокультурных характеристик, обеспечивающих индивиду личный, социальный и правовой статус мужчины или женщины [Клецина 2005].

Тем самым в гендерной идентичности как в синтезном феномене на первый план выходят биологические конструктивы, а потом уже на их базе формируются психологические, социокультурные и даже политико-правовые параметры категорий «мужское» и «женское», в соответствии с которыми человек идентифицирует себя с конкретной гендерной группой, конструируя свою идентичность как представитель какого-либо пола.

Повышенный интерес к данной проблеме связан не только с тем, что гендерная идентичность является гибкой составляющей самосознания человека, но и то, что данный феномен обрел политический контекст, преподносимый под вуалью продвижения демократических прав и свобод человека.

Так, ООН определила стратегию содействия гендерному равенству и свободы выбора, согласно которой народы отдельных государств должны пересмотреть их «устаревшие» взгляды на семью, рождение и воспитание детей, образование и признать «альтернативные» сексуальные ориентации такими же нормальными, как и традиционные гетеросексуальные.

Последующий виток свободы определения гендерной идентичности получил новый импульс, когда Западная Европа встала на путь легализации однополых браков. Юридическое признание того, что всегда считалось отклонением от нормы и даже патологией, означает, что данная идеология еще более укрепилась в сознании людей, перейдя от пропаганды и насаждения к легальным процедурам. Абсолютной нормой стало свободное определение своей гендерной идентичности в раннем возрасте и восприятие данного процесса как обыденного явления. Под прямую атаку попали нравственные традиции и моральные принципы, на которых формировались гендерные роли мужчин и женщин, а также институт семьи и брака.

На сегодняшний день политическими решениями во многих странах, таких как Аргентина, Бельгия, Канада, Исландия, Голландия, Норвегия, Португалия, Испания, Швеция, США и др., на государственном уровне было изменено семейное и гражданское законодательство в отношении легализации права свободного определения своей половой принадлежности.

Политические партии, лидеры, общественные организации многих европейских стран понимают, что предложение свободно определять свою гендерную идентичность, преподнесенное в виде развития «новых» демократических принципов, может стать действенным механизмом в борьбе за власть.

Так, в Швеции под давлением проводимой политики за последние 10 лет, начиная с 2010 г., по статистике на 1500%1 выросло число трансгендеров среди девочек и на 400%2 – среди мальчиков.

В Испании действуют общественные организации, продвигающие гендерное равенство и свободу определения гендерной идентичности. Существует даже Ассоциация мужчин за гендерное равенство. На 2020 г. из 23 членов правительства – 11 женщин-министров, одной из задач которых является не допустить ситуаций ущемления прав и свобод граждан, закрепленных в качестве осно- вополагающих демократических ценностей. Также по состоянию на 2020 г. в правительстве Мадрида действуют 36 агентов по равенству полов, с которыми согласовывают все проекты семейного законодательства. По мнению экспертов и представителей СМИ данного государства, появление подобных должностей и организаций существенно повышает лояльность и политическую активность как женского, так и мужского населения с возможностью свободного выражения своей гражданской позиции и гендерных предпочтений.

В Норвегии даже базируется Институт равенства полов Северных стран, основанный при поддержке Совета министров Северных стран. Данная структура финансирует проекты равных возможностей, помогая в т.ч. политическим партиям реализовывать свои предвыборные программы в части предоставления равных прав и равных возможностей своим избирателям.

Программы российских политических партий и лидеров практически не содержат гендерный контекст продвижения «новых» демократических прав и свобод. На текущий момент российские законы выступают против пропаганды идей о свободе определения гендерной идентичности, против изменения традиционного института семьи и брака. Один из таких законов – федеральный закон «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию» – направлен на защиту детей от информации, пропагандирующей отрицание традиционных семейных ценностей1. Однако данная ситуация вызывает международный протест. Европейский парламент и Комитет ООН по правам человека осудили Россию и признали законодательство о гражданских, семейных и политических правах нарушающим права человека и ограничивающим свободу выбора. Парламентская ассамблея Совета Европы призвала Россию отменить, в частности, законы о запрете «пропаганды гомосексуализма» и отметила, что такие законы создают атмосферу ненависти граждан друг к другу.

США призвали Россию выполнять обязательства по защите прав человека. Уполномоченный правительства ФРГ по правам человека Маркус Ленинг считает, что подобные законы усиливают «общественную изоляцию представителей гендерных меньшинств и ограничивают свободу мнений». Верховный представитель Евросоюза по иностранной политике, комментируя принятие закона о запрете «пропаганды нетрадиционных отношений» Государственной думой, выразил негативную оценку принятия такого закона и призвала РФ исполнять взятые на себя как страны – члена Совета Европы международные обязательства по обеспечению реализации людьми своих прав по определению гендерной идентичности и защите от дискриминации.

В ООН также считают, что такие запреты в российском законодательстве сужают доступ к соответствующей возрасту информации о сексуальности, которая является важным компонентом гендерной идентичности, а также право на образование и необходимость того, чтобы молодые люди были способны вести полноценный и здоровый образ жизни. На 24-й сессии Совета ООН по правам человека российская делегация отвергла обвинения в дискриминационном характере принятых законодательных запретов, а также отказалась их отменить.

Исходя из сравнительного анализа подходов к легализации данного процесса среди стран, можно выделить следующий блок назревших проблем.

Во-первых, некорректное, а порой губительное воздействие на структурные части гендерной идентичности может спровоцировать негативные последствия в виде различных типов депрессивных расстройств личности, отсутствия адекватной самооценки и восприятия себя, что существенно снижает качество жизни человека в семье, обществе и государстве. В европейских странах массовый характер стал приобретать синдром гендерной дезориентированности или, как его по-другому принято называть, гендерной дисфории – состояние, при котором человек испытывает дискомфорт или стресс, потому что чувствует, что его гендерная идентичность и биологический пол, определенный при рождении, не совпадают.

Во-вторых, происходит подмена демократических ценностей, которая заключается не в достижении паритетной демократии, обеспечивающей равный доступ к власти и управлению, одинаковое участие в принятии решений мужчин и женщин во всех сферах жизни, а во вмешательстве в личностно-психологическую сферу человека. В качестве субъектов «новой» демократической политики обозначаются заинтересованные структуры власти, которые предоставляют возможность социальным группам и их участникам заявить о свободе выбора своего социально-биологического пола. Внедряя и поощряя на законодательном уровне вышеуказанную стратегию в контексте развития демократии, они разрушают традиционные основы, культурные формы построения института семьи и брака, и, как итог, родители ограничиваются в своих правах на воспитание детей.

В-третьих, государственные концепции стран, где легализовано право на смену пола и право на однополую «семью», стали восприниматься как «великое достижение» демократического устройства. В такой социально-политической среде дети становятся мишенью пропагандируемой нездоровой гендерной идеологии. Покушение на процесс формирования и становления гендерной идентичности личности за счет изменения потоков его сознания фактически программирует человечество на самоуничтожение.