Философские и культурологические аспекты адаптации мигрантов

Изучение миграционных процессов часто ограничивается несколькими основными теориями, которые время от времени получают новое прочтение. Наиболее часто используемыми стали теории Г. Равенштайна и Э. Ли. Проблема заключается в том, что за рамками исследования нередко остаются другие важные аспекты, которые не всегда прямо, но косвенно влияют на миграционные процессы. В существующих миграционных теориях основное внимание уделяется экономическим и политическим факторам, определяющим

Гибазов Роман Русланович - аспирант факультета социологии Санкт-Петербургского государственного университета

Прыгов Илья Сергеевич - главный специалист отдела адаптации и интеграции мигрантов СПб Дом Национальностей

R. Gibazov - PG student of Sociology Department, St. Petersburg State University

I. Prygov - Chief Specialist of the Department of Adaptation and Integration of Migrants of the St. Petersburg House of Nationalities

характер миграционных потоков. Однако зачастую в этих теориях остаётся открытым вопрос о том, как именно следует адаптировать людей иной культуры.

Чаще всего, рассматривая адаптационные и интеграционные практики, исследователи анализируют адаптивный потенциал принимающих стран, уделяя основное внимание их текущему состоянию и оценивая, насколько они способны к принятию новых мигрантов. Чтобы восполнить этот пробел, авторы настоящей статьи проведут анализ ряда философских и культурологических теорий, связанных с адаптацией мигрантов в принимающем обществе.

Оценка состояния принимающего общества: Цивилизационный подход

Объясняя мотивы миграции, исследователи зачастую предполагают, что мигранты ищут лучшей жизни в принимающих странах, где присутствует гораздо более высокий уровень жизни по сравнению со странами исхода. Реже, исследователи обращаются к описанию проблем развитых странах, также влияющих на миграцию. Примером такого описания является работа М.К. Мамардашвили, результаты которой были представлены в докладе: «Сознание и цивилизация». Он говорит об антропологической катастрофе, которую считает самой серьёзной угрозой для современного человечества, потому как все остальные угрозы будут являться следствием этой катастрофы. Основная идеи исследования, заключается в том, что в основе человеческой цивилизации лежит сознание, а сама цивилизация является его «пристройкой» [4, с. 107]. Сознание формирует цивилизацию, а цивилизация, в свою очередь, поддерживает сознание, чертит рамки, помогает мыслить. Проблемы, с которыми сейчас имеет дело современная цивилизация, основаны на разрушении современного сознания. М.К. Мамардашвили выделяет принцип трёх «К»: Картезия (Декарта), Канта и Кафки [там же, с. 109-111]. Первое «К» Декарта основывается на том, что человек - это существо, которое может сказать «я мыслю, я существую, я могу». Есть мир, который он может понимать, в котором может по-человечески действовать. Я мыслю и, следовательно, существую. Этот принцип требует постоянного пересобирания, говоря словами Б. Латура. Если этим не заниматься, то человек опускается до принципа «только не я могу» (может Бог, государство или кто-нибудь ещё). Второе «К» (Кант) неразрывно связано с первым. Оно заключается в том, что мир состоит из интеллигибельных (умопостигаемых) объектов, которые человек может изучать, путём осмысленных актов познания. Осмысленность является ключевым для второго принципа, так как объекты являются умопостигаемыми. И третье «К» (Кафка): при внешней схожести с двумя предыдущими не присутствует их основная суть. Внешне совершаются вполне человекоподобные действия, хотя на деле происходит лишь слабая имитация, возникают ситуации абсурда, размываются привычные понятия. Третье «К» пересекается с симулякрами Ж. Бодрийяра. Разрушение сознания заключается в том, что нарушается действие первого «К»: я есть и я могу мыслить. Второе же «К» может находиться и в ситуации абсурда, то есть третьего «К». Но как бы осмысленно человек не мыслил в ситуации абсурда, это не поможет ему выбраться из неё. Это разрушение происходит у зрелого поколения, которое становится неспособным поддержать основы цивилизации, которая, в свою очередь, помогает сознанию молодого поколения пройти «цивилизационным» путём мысли. Следовательно, происходит разрушение сознания и цивилизации, то есть антропологическая катастрофа.

Не только М.К. Мамардашвили выразил обеспокоенность относительно будущего состояния человеческой мысли и цивилизации в целом. В 1979 году Ж.Ф. Лиотар вводит понятие «постмодерн» в работе «Состояние постмодерна» [11, с. 77]. Основываясь на постструктурализме, постмодерн воспринимает мир как набор знаков, текст. В этом тексте присутствуют метанарративы - великие базовые идеи, социально принятые типы повествования, которые задают параметры повседневного и научного дискурсов, эти нарративы определяют правила и способы идентификации объектов, которые подлежат включению в дискурсивное пространство [5, с. 5-10]. Наличие больших нарративов характерно для эпохи модерна, начавшейся в Европе Нового времени. А для постмодерна характерно разрушение данных метанарративов и субъективация смыслов. Отсюда рождается проблема с легитимацией знания, недоверие к великим объединяющим идеям. Одним из примеров метанарратива является Библия. В этой книге идёт повествование о том, что было раньше, как необходимо жить сейчас и что будет после смерти. Люди, принимающие этот метанарратив, имеют соответствующие представления о мире, и это во многом формирует их культуру, традиции и внутренние жизненные смыслы. Разрушение этого нарратива ведёт к размыванию принятых традиций, недоверие людей к тем базовым идеям, которые он транслирует.

Оценка состояния принимающего общества: Культурологические теории

Помимо неравенства разных стран, присутствует также проблема взаимодействия между разными культурами. Если говорить о культурологических аспектах изучения взаимодействия разных культур, которое возникает вследствие миграций, то следует обратиться к трудам П.Я. Данилевского и О. Шпенглера. Данилевский в книге «Россия и Европа» выделяет несколько культурно-исторических типов, особенно противопоставляя германо-романский и славянский тип, которые находятся в постоянной вражде друг с другом [2, с. 88]. Данилевский останавливает своё внимание также и на миграциях, которые имели место в моменте написания книги, а также были ранее. Он сравнивает миграцию в 19 веке в Америку с Великим переселением народов. «Мы присутствуем теперь, сами мало это замечая, при переселении народов - совершенно подобном тому, которое породило нынешний европейский, или романо-германский, культурно-исторический тип. Причины этого переселения народов совершенно однородны с теми, которые произвели так называемое Великое переселение: в обоих случаях тот же недостаток средств к существованию на местах родины переселенцев» [там же, с. 225]. При этом если ещё говорить о причинах Великого переселения, то часто называется изменение климата, которое повлекло за собой недостаток средств к существованию [1]. Великое переселение сформировало современные европейские этносы и государства. Переселение в Америку сформировало современные Соединённые Штаты и продолжает формировать по сей день, так как миграционный поток в эту страну не ослабевает до сих пор.

Шпенглер в своей книге «Закат Европы» поднимает сразу несколько важных идей. Но для начала следует отметить, что Закат Европы - это не совсем точный перевод, вернее будет сказать «Закат Западного мира» [8, с. 499]. Или же «Закат земель Заката» (игра слов -Abendlandes можно перевести как земли Заката). Дело в том, что речь идёт не только о Европе, а обо всём западном мироощущении. Первая важная идея, отстаиваемая Шпенглером - «Всё преходящее лишь подобье». Он сравнивает, как развивались разные культуры и находит связи, доказывающие, что все культуры проходят один и тот же путь в своём развитии: предкультурное состояние, культура, цивилизация, разрушение цивилизации, приводящее к хаосу, и затем спустя какое-то время вновь появляется предкультурное состояние, которое впоследствии приведёт к появлению новой культуры. Принципиальным является разделение на культуру и цивилизацию. Культура характеризуется расцветом развития искусства, науки, музыки, живописи. Затем, когда силы культуры подходят к концу, начинается период цивилизации. Этот период уже характеризуется развитием политического устройства, законодательства и основных благ. При этом Шпенглер критикует понятие «всемирная история», утверждая, что западная культура монополизировала право на определение того, что является всемирной историей. «Мы, люди западноевропейской культуры, с нашим чувством исторического, являемся исключением, а не правилом, всемирная история - это наша картина мира, а вовсе не всего человечества» [там же, с. 33]. Шпенглер сравнивает историю Западного мира с историей Древнего Рима. Культурой в данном случае является Древняя Греция, именно в ней были совершены основные достижения в области искусства, скульптуры и т.д. Но затем культура иссякла и на её место пришла цивилизация в виде мощного политического тела - Римской

Империи. При этом Шпенглер отмечает, что во времена Рима уже не было каких-то именно культурных достижений, а были цивилизационные: римское право, заложившее основу современного права, система бюрократического правления, социальное обеспечение, отопление, канализация, достижения в медицине, строительстве домов и дорог. «Греческая душа и римский интеллект - вот это что такое. Так отличаются меж собой культура и цивилизация» [там же, с. 53]. Сравнивая историю Рима и современного западного мира, Шпенглер прогнозировал, что к 2000 году закончится развитие западного мира, а к 2200 году придёт финальная стадия, которая будет характеризоваться медленным проникновением первобытных состояний в высокоцивилизованный образ жизни [там же, с. 89]. Относительно переселения народов Шпенглер, разумеется, в первую очередь говорит о материальной нужде, голоде, как об основном мотиве, который мог заставить человека покинуть привычный ареал обитания. В связи с этим менялся этнический состав населения, изменялись языки, на которых эти народы могли разговаривать друг с другом. И далее «народы, обладающие более крепкой внутренней формой, размещаются поверх куда более значительного численно, однако аморфного населения, _» [9, с. 166], а это уже пересекается с идеями Э. Валлерстайна о ядре и периферии. Также стоит отметить, что О. Шпенглер, как и П.Я. Данилевский, отрицают возможность полной ассимиляции. П.Я. Данилевский называет это прививкой цивилизации как способ распространения последней. Однако в таком виде, утверждает Данилевский, прививки не существует ни между растениями, ни между культурно-историческими типами. Передача цивилизации может произойти только, если один культурно-исторический тип приносится в жертву другому: так Египет и Финикия воздействовали на Грецию, Греция воздействовала на Рим, а Рим - на современную Европу [2, с. 99-100]. О. Шпенглер называет подобную ситуацию историческими псевдоморфозами [9, с. 194-202]. Они заключаются в том, что представитель одной культуры, одного особенного микрокосма, попав под влияние другой культуры, никогда не сможет стать полностью ассимилированным чужой культурой. Его внутренний мир будет сопротивляться чуждой культуре и по итогу это приведёт к тому, что частичные изменения произойдут, но стержневая идея останется в значительной массе ассимилированных. Либо подчинённая культура в человеке погибнет, либо произойдут некоторые изменения. То есть он воспримет чужую культуру, пропустив её через себя, тем самым став чем-то иным, отличным от своей старой культуры и от культуры принимающей страны. Его культура может быть втиснута в форму новой культуры, но внутри он останется носителем своей культуры.

В свою очередь А.Д. Тойнби в книге «Постижение истории» выделил концепцию «вызов-ответ», характеризующую процесс развития и упадка цивилизаций. Каждая цивилизация сталкивается с препятствиями, которые необходимо преодолеть, чтобы развиваться дальше. Если же у цивилизации не хватает сил, чтобы дать достойный ответ, то она погибает [6, с. 75]. Римская Империя долгое время отвечала на вызовы истории, однако со временем накапливающиеся внутренние проблемы значительно ослабили её. Среди проблем отмечается в том числе и снижение рождаемости [там же, с. 196]. Ослабление Римской Империи совпало с климатическими изменениями, вызвавшими Великое переселение народов, и к 5 веку н.э. Западная Римская Империя не выдержала натиск варваров-мигрантов (вооружённая миграция).

Оценка состояния принимающего общества: теории адаптации

В литературе выделяется несколько сценариев поведения мигрантов в принимающей стране:

• 1)    геттоизация - характеризуется отказом мигрантов интегрироваться в принимающее общество, мигранты собираются в отдельных районах и живут, стараясь не контактировать с местными жителями;

• 2)    культурная колонизация - характеризуется активным проявлением у мигрантов этноцентризма и интолерантности. Другая культура воспринимается крайне негативно. А

• также мигранты стремятся перенести свои атрибуты культуры и этнические стереотипы в новую среду, навязать принимающему окружению собственное мировосприятие и образ жизни;

• 3)    ассимиляция – характеризуется отказом мигрантов от родной культуры и полной идентификацией с новым этнокультурным сообществом;

• 4)    интеграция – характеризуется сохранением своих культурных особенностей и включённостью в принимающее сообщество [3, с. 89].

Мигранты из стран периферии, приезжая в развитые страны, вступают во взаимодействие с местным населением. Одним из наиболее подробных документальных описаний такого взаимодействия является история А. Швейцера, который занимался анализом культуры африканцев в середине 20 века, что было им описано в книге «Письма из Ламбарене» [7]. Внутреннее недовольство тем объёмом помощи, который он мог оказывать нуждающимся в Австрии, побудили А. Швейцера получить образование врача и отправиться в Экваториальную Африку, чтобы оказывать местному населению медицинскую помощь. Со временем ему удалось построить больницу, заслужить уважение, а также изучить культуру африканцев. Проанализировав работу А. Швейцера, можно выделить основной вывод его работы. Этот вывод заключается в том, что взаимодействие разных культур сопряжено с определёнными рисками, например, риск неправильных выводов, а также попытка смотреть на чужую культуру через призму своей культуры. А. Швейцер на протяжении своей работы показывает, насколько важен конструктивный диалог для успешного взаимодействия культур.

Взаимодействие разных культур приводит к идее о том, что необходимы будут вещи, каким-нибудь образом объединяющие людей в масштабах общества или мира. Такие идеи высказал Э. Хобсбаум в книге «Изобретение традиций» [10]. Он утверждает, что традиции, которые кажутся старыми или хотя бы претендуют на это, зачастую появились не очень давно и нередко являлись изобретёнными. Изобретённые традиции – это сконструированные и формально институционализированные общественные практики ритуального или символического характера, которые регулируются с помощью правил. Цель изобретённой традиции – внедрение определённых ценностей и норм поведения, а средство достижения цели – повторение. Нередко требуется изобретать традиции вновь сформированным государствам. Так было при возникновении Советского Союза, когда массово создавались новые социальные институты и традиции для воспитания «нового человека». Это необходимо из-за того, что старые формы традиций стали недоступны или были сознательно отринуты. Отличие старых традиций от изобретённых в том, что первые были специализированными и обязывающими социальными практиками, а вторые склонны оставаться неспециализированными и не прояснять сущность тех ценностей, которые они прививают: «патриотизм», «соблюдение правил игры», «дух школы» и т.д. Изобретённые традиции для обоснования своего появления используют события из прошлого, которые каким-либо образом могут помочь добиться принятия каких-либо ценностей в настоящем. Стоит отметить, что традиции склонны появляться и исчезать, требуя изобретения новых традиций. То есть так же, как и в случае с разными культурами, они переживают зарождение, восход и закат. Примером изобретённых традиций может послужить рождественское радиообращение короля или королевы в Великобритании, введённое в практику в 1932 году, или же традиция вставать при подъёме флага в США, то же самое при исполнении государственного гимна в РФ или Gaudeamus в университетах.

Помимо традиций для адаптации возрастающих потоков мигрантов могут потребоваться более прямые и действенные методы, подразумевающие непосредственное социализирующее влияние на субъекта. Такое влияние было описано С. Стауффером в книге «Американский солдат: приспособление во время армейской жизни». В этой книге изучался процесс ускоренной переподготовки американских граждан через муштру во время Второй мировой войны для создания в кратчайшие сроки боеспособных подразделений, а также отношение солдат ко всему происходящему. Например, в начале войны солдаты жаловались на нереалистичность подготовки и фальшивые инспекции вместо того, чтобы сделать подготовку более практикоориентированной, для сражения с конкретным врагом. Так описывается разница между негибкостью и неэффективностью старых обычаев в армии и новыми потребностями [12, с. 76-77]. Также встречались проблемы с тем, что не все офицеры осознавали необходимость и не особо умели обращаться с курсантами как с мужчинами, а не просто как с частями военной машины. Это приводило, например, к неумению офицера поставить себя на место солдата, вникнуть в его проблемы [там же, с. 389]. Этот опыт может быть полезен при адаптации мигрантов, особенно в ситуации большого количества последних. При разработке программы по адаптации мигрантов и беженцев следует учитывать необходимость практической направленности получаемых навыков. А также не забывать, что мигранты, проходящие адаптацию, являются потенциальные гражданами принимающей страны, разумеется, в случае успешного прохождения адаптационной программы.

Современные исследователи сталкиваются с ситуацией, когда внутренний адаптивный культурный потенциал принимающих стран переживает глубокий кризис. Это приводит к неспособности адаптировать усиливающиеся потоки мигрантов. Данная проблема является ключевой, поскольку при отсутствии такого кризиса проблема взаимодействия культур, описанная в культурологических теориях, не приобретает чрезвычайной остроты.

Культурная проблема, во-первых, связана с ограниченным запасом сил конкретного общества для адаптации людей из чужой культуры. По достижении этого предела начинаются изменения и смещения в культурной картине принимающего общества. Во-вторых, проблема заключается в том, что выходца из другой культуры невозможно полностью адаптировать и ассимилировать, так как он в любом случае будет отличаться от остальных членов общества.

В условиях кризиса, когда отсутствуют естественные объединяющие идеи, на первый план должны выходить искусственно созданные традиции, нарративы и народные мифы, способные консолидировать общество, характеризующееся высокой культурной неоднородностью. В случаях чрезмерного притока мигрантов, требующих адаптации, может быть целесообразным использование непосредственного социализирующего воздействия на индивидов, в том числе с привлечением ресурсов армии принимающего общества.

Важно помнить, что в процессе адаптации необходимо учитывать, что эти индивиды потенциально станут гражданами страны. Поэтому у адаптирующих не должно быть цели травмировать или унижать тех, кого они должны подготовить к жизни в принимающем обществе.