Философско-религиозные основы духовной экологии

С конца 80-х гг. XX в. отечественная научная экологическая мысль все чаще обращается к этическим, религиозным, духовным ценностям природы. В это время на Западе активно развиваются такие направления, как духовная экология (Лесли Спонсел), экологическая философия, экософия (Арне Нэсс), экологическая теология (А. Швейцер), в основе которых лежат принципы исторически сложившихся культурнорелигиозных мировоззрений человечества в системе экологического взаимодействия. Данные направления экологии и ряд других отраслей науки, такие как этика, эстетика, история, социология, этнография, антропология, лингвистика, фольклористика и их методы, открывают гуманитарные измерения для постижения глубокого понимания экологических процессов.

Значительный вклад в развитие отечественной гуманитарной экологии внес Феликс Штиль-марк. Духовно-экологическая мысль в то время сводилась к природоохранным мерам, например, создание заповедных территорий и национальных парков. Ф.Р. Штильмарк (1991) одним из первых в России заговорил о религиозных основах природоохраны: «... по сути-то, истинные корни природоохранного дела лежат в самых глубинных слоях общественной нравственности, в его религиозно-моральных основах» [1].

Религиозный опыт связан со встречей со священным, интуитивным пониманием, вну- шающей благоговение. Еще Аристотель вкладывал духовный смысл в бытие природы, говоря о наличии души в растениях и животных. Все, что имеет отношение к жизни, имеет отношение к душе. «Жизнью мы называем всякое питание, рост и упадок тела, имеющие основание в нем самом. Таким образом, всякое естественное тело, причастное жизни, есть сущность, притом сущность составная. …надлежит относительно каждого существа исследовать, какая у него душа, например: какова душа у растения, человека, животного» [2].

Опыт священного имеет критическую важность в преобразовании человеческих отношений к природе и пробуждении новой моральной веры. Восхищение чудом жизни, красотой и тайной в бытии животных, растений и земли как целого должно стать таким сильным, чтобы породить подлинное чувство священности природного мира. Религиозное сознание человека формируется в тесной связи с пониманием могущественности и целостности природной среды, осознанием своей роли почитания и бесконечного уважения к природным источникам и местам, которые питали его тело и наполняли его духом.

Людвиг Фейербах в своей статье «Сущность религии» говорит: «Основу религии составляет чувство зависимости человека; в первоначальном смысле природа и есть предмет этого чувства зависимости, то, от чего человек зависит и чув- ствует себя зависимым. Природа есть первый, изначальный объект религии, как это вполне доказывается историей всех религий и народов. … Для животного и зверообразного человека эта зависимость лишь бессознательная, непродуманная; возвыситься до религии – значит довести эту зависимость до сознания, представить ее, почувствовать и признать. …Определенный человек, этот народ, это племя зависят не от природы в общем смысле слова, не от земли вообще, но от этой почвы, от этой страны, он находится в зависимости не от воды вообще, а от этой воды, от этого потока, от этого источника. Египтянин вне Египта не египтянин, индиец вне Индии – не индиец. Поэтому с полным правом, с тем самым правом, с которым универсальный человек почитает свою универсальную сущность как бога, древние, ограниченные народы, привязанные телом и душой к своей почве, усматривавшие свою сущность не в своей человечности, а в своих народных и племенных особенностях, молились горам, деревьям, животным, рекам и источникам своей страны, как божественным существам; ведь все их бытие, вся их сущность всецело коренились в особенностях их страны, в особенностях их природы» [3]. Осознание человеком локальной зависимости от природной среды, его взрастившей, непременно приводит его к осознанию глобальной, вселенской зависимости, которая определяет моральную, религиозную основу человеческого существования.

Буддийское мировоззрение основывается на концепции взаимозависимости всех элементов человеческого, природного и вселенского бытия. В отличие от социально-экологических истоков создания заповедных зон на территориях западных стран и России, существующие охраняемые территории этнической Бурятии носят сакральный характер и называются священными местами, территориями. Некоторые ученые считают, что одним из объектов исследования духовной экологии являются сакральные территории и связанные с ними религиозные традиции, обычаи, обряды. Например, Лесли Спонсел говорит, что духовная экология фокусирует свое внимание на взаимоотношениях религии и окружающей природы на уровнях локальной среды до глобального пространства, обращаясь к экологическому кризису, формулируя проблему и прогнозируя последствия [4]. Это отражается в растущей численности различных организаций и людей, которые вносят свой вклад в защиту природы, провозглашая религиозные, духовноэкологические приоритеты и ценности как фундаментальные предпосылки в решении экологических проблем. Для этого необходимо глубокое переосмысление значения природы и роли чело- века в ней. Духовная экология определяется двумя уровнями: теоретической и практической. Последнее включает деятельность как религиозных организаций, так и отдельных ее представителей.

Сакральные территории как часть духовной экологии рассматриваются в направлении от природных условий до антропогенных, биофизических измерений до социокультурных, исторических предпосылок до современности и т.д. Такие территории являются сакральными в силу их необычных уникальных свойств, что придает им чувство всемогущности, божественности, благоговения, единения, спокойствия и исцеления. Одна и та же сакральная территория может быть определена таковой людьми из самых разных культур, религий, местностей, хотя могут интерпретировать его достаточно по-разному. Многие сакральные места являются охраняемыми территориями из-за их уникальных природных условий и биоразнообразия, во многом благодаря деятельности местных религиозных сообществ, предписывающим соответствующее поведение в таких местах.

Норвежский философ Арне Нэсс сформулировал идеи поверхностной и глубинной экологии, последняя является основной частью его экофилософии. Он определил движение поверхностной экологии (которое, по его мнению, более влиятельное, чем движение глубинной экологии) как “борьбу против загрязнения и нехватку ресурсов, за здоровье и процветание людей в промышленно-развитых странах”. Поверхностная экология принимает как само собой разумеющееся технологический оптимизм, экономический рост, научный менеджмент и продолжение существования индустриальных стран. Нэсс выразил это так: “Сторонники поверхностной экологии убеждены, что изменить отношение человека к природе можно в условиях существующей структуры общества” [5].

Нэсс говорил о “глубинном движении”, которое направлено на трансформацию индустриального капиталистического общества (последнее, собственно, и явилось причиной экологического кризиса), выдвинув несколько главных пунктов: этика, выходящая за рамки антропоцентризма; необходимость новой духовности в отношении с природой; оппозиция идее «частной собственности» в природе. «Глубинная» означает философию, которая задает глубокие вопросы и не довольствуется поверхностными дискуссиями и борьбой.

Нэсс подчеркивал, что “основная движущая сила движения за глубинную экологию по сравнению с другими экологическими движениями – это соединение и солидарность со всей жизнью”.

Первичность мира природы, по Нэссу, принадлежит «интуиции» и не может быть выведена из логических или философских рассуждений. Он говорил, что “принципиально каждое живое существо имеет равные права на жизнь и развитие.” Это не противоречит тому, что наше человеческое существование приводит к убийству живых существ. Под «живыми существами» Нэсс понимал организмы, экосистемы, горы, реки, и саму Землю. “Лично я верю, что тайны не будут раскрыты с помощью научных исследований. Если вы направляете свет в одно какое-нибудь место, темнота вокруг него только усиливается.” Любые живые существа сами по себе являются ценностью своим содержанием и значением независимо от их полезности для потребления и развития человечества. Понятие внутренней ценности разработал в 1785 г. в своем труде «Основы метафизики нравственности» великий немецкий философ Иммануил Кант [6].

Таким образом, богатство и разнообразие любых живых форм реализуются в их ценности и являются ценностью сами по себе. Такое мировоззрение, по мнению Нэсса, должно формироваться на основе прочной веры в принципы гармоничного сосуществования человека и природы. Он сформулировал восемь принципов и представил их как платформу глубинной экологии [7].

• 1.    Благополучие и процветание всех живых существ, включая природу и человека, являются ценностью сами по себе. Ценность природной среды не зависит от степени полезности в целях удовлетворения человеческой потребности.

• 2.    Богатство и разнообразие биоформ природы реализуются в своем проявлении в той ценности, которую они представляют.

• 3.    Человечество не имеет права сокращать богатство и разнообразие биоформ, если это не продиктовано базовыми потребностями человека.

• 4.    Процветание человечества и его культура возможны при существенном сокращении человеческого населения. Процветание природы требует такого сокращения.

• 5.    В настоящее время вмешательство человека в природную среду чрезмерно и ситуация ухудшается.

• 6.    Политика общества должна измениться на экономическом, технологическом, идеологическом уровне. Результаты такой политики должны будут отличаться от сегодняшних.

• 7.    Идеологические изменения подразумевают главным образом оценку качества жизни, а не стремление к высокому уровню жизни. Здесь необходимо глубокое понимание разницы между качеством и уровнем жизни.

• 8.    Те, кто подписывается под вышеприведен-

• ными пунктами, несут обязательство прямо или косвенно стремиться к необходимым изменениям.

Вышеназванные принципы вызывают много споров среди современных мыслителей и вопросов о том, каким образом эти принципы должны воплощаться в жизни. Но важно то, что данная платформа может быть воспринята как наиважнейший посыл к переосмыслению духовной трансформации человеком перед угрозой экологического разрушения.

Будущее общество, для которого здоровье Земли является главным приоритетом, будет организовано на основе экоцентрической морали, духовности и священности жизни; оно не будет основано на экономике. Ресакрализация Земли связана с духовностью, но не означает установление какой-либо новой институциональной религии. Индустриальный капитализм, заинтересованный в использовании ресурсов Земли, всячески старается приуменьшить духовность Земли.

Мировоззрение Нэсса во многом формировалось под влиянием идей Б. Спинозы и М. Ганди, поэтому концепция взаимозависимости и взаимовлияния определяет духовное, религиозное содержание глубинной экологии.

Немецкий теолог А. Швейцер говорит о сострадании и сочувствии ко всем живым существам независимо от их положения и иерархии в природе как о норме сосуществования в мире, сегодня мы бы сказали, – в биосфере. Почему Благоговение перед Жизнью, а не сострадание? Швейцер считает, что сострадание (идеал буддистской философии) всегда созерцательно; более действенна всеобъемлющая любовь, так как она одновременно и сострадание, и радость, и взаимное устремление. Но она раскрывает этическое содержание только в сопоставлении с человеческими отношениями и очень часто воспринимается как аффект, эмоция. Благоговение же требует сочувствия, любви в самом высоком смысле, т.е. любви как служения всем творениям, независимо от их близости к человеческой природе.

Экология неизменно приводит к идее о взаи мозависимости . Благодаря изучению этических учений Индии, Китая и Тибета Швейцер создал теорию ценности, основанную на «воле к жизни», которой, по его мнению, обладает каждое существо. Правильное поведение со стороны человека заключается в предоставлении каждому существу такого же почтения жизни, которое он оказывает своей. Сохранение и способствование жизни становятся основой этики Швейцера. Он считал, что «человек ведет этичный образ жизни лишь в том случае, если жизнь растений и животных для него такая же святая, как и жизнь людская».