Философы древности о миролюбии и согласии

В число идей, которые хотя и разрабатывались в истории социальной философии и этики в течение многих столетий, сегодня не только не потеряли своей актуальности, но и более того — являются насущными для современного сложного и противоречивого мира, то и дело балансирующего на грани локальных и региональных катастроф, входят тесно взаимосвязанные, но не тождественные идеи толерантности и согласия.

В древности разные авторы обозначали сами эти явления по-разному.

В силу неразвитости науки они смогли высказать, главным образом, лишь отдельные идеи или проблески идей относительно их сущности и проявлений. Поэтому применительно к ранним этапам истории философии приходится рассматривать не только толкование обозначений, не ставших еще понятими собственно согласия, а тем более толерантности, т. к. обозначающий ее термин появился намного позже, но и смысл ряда синонимов.

«Золотое правило» нравственности, изложенное еще в «Махабхарате», Библии и других сочинениях древности, содержало базовое представление о толерант- ности. Гуманизм этого требования за несколько тысячелетий нисколько не потерял в своей значимости и по-прежнему состоит в утверждении необходимости одного участника социального взаимодействия поставить себя на место другого, чтобы относиться к нему справедливо и как к равному себе. Именно справедливость и равенство мы считаем ядром «золотого правила».

Прежде чем обратиться к воззрениям Конфуция, необходимо отметить, что его размышления во многом перекликаются с суждениями философов Древней Греции. Не случайно многие востоковеды считают сопоставимыми философию Древнего Китая и античности, усматривая в них элементы рационализма, диалектики, системности и т. д.

Подобно многим мудрецам древности, Конфуций высказал лишь ряд суждений, сопряженных с толерантностью, которые условно можно обобщить под названием «миролюбие», а также с согласием. Придавая особую значимость ключевым ценностям, он включил в их смысловое поле и миролюбие, и согласие.

Занимающее первостепенное место в его философии многозначное понятие «жэнь» — человеколюбие, переводимое также и как человечность, гуманность и др. [1, с. 190 – 193], Конфуций определял, например, как «осторожность в речах» [2, с. 108], что является одним из проявлений миролюбия. С тех пор интенсивность социальных коммуникации неизмеримо возросла, но осторожность в выражениях все так же является условием успешности общения социальных субъектов.

Среди ключевых ценностей мыслитель высоко ценит гармонию, неотрывную от прекрасного, считая ее свойственной отношениям согласия между людьми. В современной эстетике гармония по-прежнему считается атрибутом прекрасного.

Считаем, что гармония между людьми как высшее проявление миролюбия в реальности встречается нечасто, но даже минимальное миролюбие предпочтительнее его антипода.

Гармония — одно из качеств конфуцианского «благородного мужа», наряду с уступчивостью, сдержанностью и искренностью. Но значительно важнее, по нашему убеждению, то, что благородные признают за основу справедливость, живут в согласии и стремятся к нему [2, с. 148].

Мыслитель размышлял о понятии «жэнь» в непосредственной связи с часто используемым им понятием любви к людям (господство любви, царство любви), называя такие отношения прекрасными [2, с. 116, 43]. Под любовью он подразумевал дружбу, общность интересов, взаимопонимание, эмпатию, духовную близость, даже родственность людей, т. е. соотносил ее даже с более теплыми и глубокими отношениями, нежели отношения согласия.

Можно согласиться с Конфуцием в том, что уступчивость, как и осторожность, — проявление миролюбия, а справедливость и особенно искренность — атрибуты согласия.

Он сформулировал актуальные везде и всегда общечеловеческие требования, соответствующие «золотому правилу»: платить добром за добро и справедливостью за зло, заботиться о младших, любить и уважать старших по возрасту, быть искренним, скромным, внимательным к людям.

Не столь универсальны некоторые заповеди, имеющие «китайскую», шире — «восточную специфику» и временную обусловленность. К ним относится призыв любить и уважать старших по общественному положению, выражающий свойственные и ныне многим странам Востока чинопочитание и пиетет по отношению к лицу, имеющему более высокий формальный статус. В этом вопросе Конфуций отступает от справедливости и особенно от равенства и проявляет себя человеком своего времени, как и в отношении людей, не являющихся «благородными мужами», «избранными». Известны его нелестные оценки «не избранных», обычных людей, например женщин, слуг и т. д.

Хотя низкий статус многих таких групп населения закреплен в морали и праве некоторых стран, в развитых государствах это выглядит анахронизмом. Здесь основатель конфуцианства тоже отходит от фундаментальных принципов «золотого правила», и критиковать его с позиций нашего времени было бы несправедливо, но и не замечать отступлений от «золотого правила» было бы необъективно.

Впрочем, в некоторых суждениях китайский философ демонстрирует широту взглядов, призывая к миролюбивому и даже искреннему общению с людьми независимо от их статуса (даже с дикарями), говоря, что со всеми следует обращаться как со знатными гостями [2, с. 108, 123].

Некоторые исследователи оценивают толерантность в конфуцианском понимании как «добродетель, близкую по смыслу к примиренчеству» [см., например: 3, с. 20].

Полагаем, что миролюбие не тождественно примиренчеству, оно, более глубоко выражая внутреннюю мотивацию субъекта, подразумевает взаимодействие обеих взаимодействующих сторон. Кроме того, по нашему мнению, в «золотом правиле» доминирует действенное начало, а не пассивная позиция и отмеченная выше способность субъекта поставить себя на место другого.

Свидетельством того, что во многом учение Конфуция адекватно духу и букве «золотого правила», являются прямые указания, выраженные в императивной форме, например: «чего не желаешь себе, не делай и другим…» [2, с. 108, 108].

Итак, идеи Конфуция, за некоторыми исключениями, обусловленными конкретными обстоятельствами, созвучны «золотому правилу». В его сочинениях осмысливаются такие явления, как миролюбие и согласие.

Дальнейшее развитие представлений о миролюбии и согласии происходило преимущественно в европейской социально-философской и этической мысли.

Философы античности уделяли большое внимание этическим аспектам миролюбия и согласия, анализируя, главным образом, личностные качества, отношения между людьми и т. д.

Так, Пифагор обратил внимание на такое свойство характера человека, как «умение слушать других», а Платон — на уживчивый нрав. Оба эти качества — проявления миролюбия.

Справедливость имела основополагающее значение и для Платона. В «Комментариях» к его «Государству» это произведение правильно характеризуется как «развернутое определение справедливости как важнейшей философской категории» [4, с. 802]. Именно в процессе обоснования и всестороннего анализа этого этического понятия мыслитель говорил о миролюбии, от имени Сократа утверждая, что «не дело справедливого человека вредить — ни другу, ни кому-либо иному» [5, с. 17].

А. Е. Кузнецов убедительно показывает главенство в воззрениях Платона справедливости над остальными добродетелями и ее тесную связь с гармонией и согласием, подчеркивая, что «укоренившись в душе, справедливость надзирает, чтобы разум повелевал, воля реализовывала эти повеления, а страсти удерживались в границах. Такая гармония и согласие есть благость для человека…» [6, с. 37].

Установлению и поддержанию мира в социуме могло бы способствовать требование участников дебатов о государстве предоставить всем сословиям возможность получать свою долю в общем процветании, а также положение о необходимости со стороны помощников правителей кротко и доброжелательно относиться к гражданам [5, с. 146, 141]. Эта проблема актуальна и в наше время и, к сожалению, довольно остро стоит в России с ее высоким уровнем бедности, наличием огромного числа работающих бедных, многие из которых добросовестно трудятся и имеют высокую квалификацию, резкой поляризацией общества по доступу к ресурсам и по целому ряду других параметров, с отчужденностью бюрократии от населения, а иногда — с грубостью и неприкрытым хамством отдельных должностных лиц.

В своей модели идеального государства Платон ограничивал свободу выбора для стражей и чрезмерно регламентировал их жизнь и воспитание, стремясь педантично запрограммировать способы обойти все «подводные камни», «оберегая» их от любых потенциально нежелательных воздействий, даже от изображенных в искусстве драматических, трагических и т. п. сцен и сюжетов.

Здесь основатель Академии не следовал «золотому правилу» — принципам справедливости и равенства, ибо лишение свободы другого субъекта является таковым, а также показал неспособность поставить себя на место будущих стражей. Тем не менее философ употребил важное для рассматриваемой темы словосочетание «дружба и согласие», которые якобы должны внушать воспитуемым разрешенные вышестоящими лицами произведения» [5, с. 117], по-видимому, считая их явлениями одного порядка.

Понятие взаимопомощи, тоже близкое к термину «согласие», он использовал для объяснения одной из причин появления государства: «Испытывая нужду во многом, многие люди собираются воедино, чтобы обитать сообща и оказывать друг другу помощь…» [5, с. 68].

Следовательно, больший интерес Платон проявил к миролюбию, в понимании которого исходил из принципа справедливости, интерпретируя его как и отсутствие вражды, и отказ от того, чтобы вредить не только ближнему, но и любому человеку, и уживчивость, и мир в обществе.

Активно развивал идеи миролюбия и Аристотель. Он полагал, что государству не нужны завоевания, а воспитывать граждан надо в духе гуманности. Человек как общественное существо нуждается в других людях, и достичь высшего блага без общения с ними невозможно.

Фактически о миролюбии, в духе «золотого правила», он рассуждал, говоря о людях, обладающих добродетелью, позволяющей им в общении с незнакомыми опираться на предположение о доброте и полезности последних и одинаково вести себя с незнакомыми и знакомыми, близкими и посторонними.

Проявляя справедливость, Аристотель допускал участие граждан в управлении без дискриминации их по возрасту, в отличие от Платона, считавшего предпочтительным для этой деятельности время акме.

Более того, мыслитель, в противовес высокомерию некоторых своих современников, да и нынешних сторонников этноцентризма, распространил принцип миролюбия за границы полиса, всей Эллады, полагая, что ядро характера граждан идеального государства, в основе своей греческое, может быть обогащено лучшими чертами других народов.

Актуален аристотелевский анализ понятия справедливости и его антипода. На основе понятий меры и пропорции он оценивал как зло и страдание от несправедливости, и в особенности несправедливые поступки. Справедливыми он именовал требования разума, берущего верх над страстями и делающего людей миролюбивыми.

Философ уделил много внимания такой черте характера, как дружественность, и дружбе между людьми, считая, что последняя «не только нечто необходимое, но и нравственно прекрасное». Более того, он распространил эти добродетели и на межгосударственные связи: «Дружественность, по-видимому, скрепляет и государства» [7, с. 219 – 220].

Аристотель показал разницу между дружбой, характеризующей, по нашему мнению, отношения согласия, и расположением к людям (которое, полагаем, имеет место и на уровне миролюбивых отношений), несмотря на их схожесть. В расположении, считал он, «нет ни напряжения, ни стремления, а они сопутствуют чувству дружеской привязанности. Кроме того, чувство привязанности обусловлено [длительной] взаимной близостью… а расположение может возникнуть внезапно… и приязнь тут испытывают поверхностно» [7, с. 252]».

Он проявил проницательность, заметив фактор длительности в случае дружеской привязанности. Отличительным качеством такого близкого к дружбе явления, как согласие, тоже является, по мнению современных исследователей, длительность контактов [8, с. 28].

Стагирит подчеркивал искренность и открытость дружбы, отмечая, что друзья желают друг другу «благ вообще, причем так, чтобы это не оставалось в тайне…» [7, с. 221]».

Обобщая идеи Аристотеля, можно заметить, что в его трудах тоже большое место уделено справедливости. Продолжил он традиции своих предшественников и в анализе разнообразных ипостасей миролюбия. Обстоятельно размышлял философ и о таком родственном согласию явлении, как дружба.

Стагирит подчеркивал искренность и открытость дружбы, отмечая, что друзья желают друг другу «благ вообще, причем так, чтобы это не оставалось в тайне…» [7, с. 221]».

Таким образом, Аристотель тоже уделил внимание изучению справедливости, миролюбию и дружбе.

Особенностью стоицизма являются мотивы всеобщего братства людей. В этом ключе стоики подчеркивали духовную органическую связь человека с человечеством и мировым целым и отмечали его «обязанность жить для целого, человеколюбиво относиться к себе подобным» [9, с. 476]. Не случайно один из них,

Марк Аврелий, призывал: «от всего сердца люби людей, с которыми тебе суждено жить» [10, с. 79].

Он указывал на разные проявления миролюбия. С одной стороны, верный постулатам своих единомышленников-стоиков он демонстрирует примеры пассивности и смирения, вопрошая: «Кто-нибудь поступает плохо по отношению ко мне?», и отвечая: «Что ж, это его дело. У него свое душевное настроение и свой образ действий» [10, с. 68] и советуя: терпи; чтобы оборониться от обиды, надо уподобиться обидчику; если не можешь исправить заблуждающегося, отнесись к нему благожелательно [10, с. 72, 107, 114].

С другой стороны, он предпринял попытку внушить своим читателям необходимость более заинтересованного и внимательного отношения к окружающим, вплоть до того, чтобы вникать «в душу говорящего» [10, с. 114].

Таким образом, в сочинениях выдающихся мыслителей древности — Конфуция, Платона, Аристотеля, Марка Аврелия — рассмотрены существенные аспекты миролюбия и согласия, многие из которых не потеряли актуальности, прослеживается их связь с «золотым правилом» нравственности, высказаны также суждения относительно близких к ним явлений.