Формирование метафтонимического имени собственного в эпическом дискурсе

Данная статья представляет собой продолжение исследования имен собственных (далее ИС) эпического дискурса. В предыдущей статье [Литвиненко, Ююкина, 2013. С. 78‒83] нами были изложены некоторые выводы, связанные с механизмом формирования метафорического имени как одного из видов эпических антропонимов.

Объектом настоящего исследования являются ИС эпического дискурса, образованные на основе синтеза метафорической и метонимической проекций. Целью статьи является описание механизма формирования метафтонимического имени.

Результаты исследования и их обсуждение

На основе эпического дискурса хакасской лингвокультуры выделены следующие виды ИС.

ИС – метафоры: Алтын Арыг ‘Чистое золото’, Пуга моке ‘Сильный бык’, Ылачин ‘Сокол’, Хураган ‘Ягненок’, Хулун ‘Жеребенок’, Хурусха ‘Мерлушка’, Хуча ‘Баран’, Парчых ‘Скворец’, Тиин ‘Белка’, Пага ‘Лягушка’, Торгай ‘Жаворонок’ и т. д. (примеры из: [Бутанаев, 2008]).

ИС – метонимии: Чибек Арыг ‘Чистая шелковая нить’, Чарыг Тана ‘Светлая пуговица’, Хара Мартха ‘Черная пуговица’, Чилбей Арыг ‘Чистое опахало’, Тибен Арыг ‘Чистая Игла’, Пулай Чачах ‘Клубящаяся кисточка (платка)’ и т. д. (примеры из: [Субракова, 2007]).

ИС – метонимии + метафоры:

Таптаан Молат ‘Точеный меч’; Ханныг Хылыс ‘Кровавая сабля’; Тимiр Кiрiс ‘Железная тетива’; Холла Кiрiс ‘Бронзовая тетива’; Кÿмiс Кiрiс ‘Серебряная тетива’, Пус Чурек ‘Ледяное сердце’, Тас Чурек ‘Каменное сердце’, Ай Чурек ‘Луна-сердце’, Хара Пас ‘Черная голова’, Оттыг Кос ‘Огненный глаз’, Ханныг Кос ‘Кровавый глаз’, Алтын Иргек ‘Золотой большой палец’, Алтын Чус ‘Золотое лицо’, Алтын Сас ‘Золотой волос’ и т. д.

ИС с непроизводным значением:

• 1)    признак внешности: Аланъ Хоо ‘Красавица’, Ай Манъыс ‘Белолицая’, Сiлiг-Оол ‘Красивый парень’; Чабыс ‘Низкий’; Ала-бас ‘Пегая голова’; Ах пас ‘Белая голова, светловолосый’; Аппагаш ‘Пребеленький’; Чегрен ‘Рыжий’; Узун Азах ‘Длинноногий’ и т. д.;

• 2)    черта характера : Сибiчек (от прилагательного сибiр ) ‘Искусный, умелый’; Сибдейек (от прилагательного сыбдыр ) ‘Ловкий, бойкий, проворный’; Албынчы (от прилагательного монгольского происхождения албын ) ‘Хитрый’ и т. д.;

• 3)    положение, занимаемое в обществе : Абахай чахсызы Хыс Хан ‘Красивейшая из красавиц дева-правительница’, Чабал сырайлыг Хыс Хан ‘Страшноликая дева-правительница’, Тас кiзi ‘Плешивый человек’ и т. д.;

• 4)    положение, занимаемое в обществе + характерная черта (выдающая способность) личности : Хан Алып ‘Правитель богатырь’, Ир Тохчын ‘Герой-князь’; Хан Мирген ‘Правитель ‒ меткий стрелок’, Ирелдей Тайчы ‘Мужественный царевич’, Очен-Матыр ‘Младший бесстрашный (сын)’ [Бутанаев, 1994];

• 5)    социальное + экономическое положение в обществе: Албын Хан ‘Дань-правитель’, Аран Тайчы ‘Зажиточный царевич’ и т. д.;

• 6)    конь определенной масти + социальный статус его обладателя: Ах ой аттыг Ах-хан ‘Бело-буланый конный белый правитель’, Ханаттыг Хан Позырах аттыг Алып Хыс Хан ‘Дева-богатырка на девятисаженном крылатом коне’; Хурулдай Мирген ‘Сорокопутовый стрелок’ [Бутанаев, 1999].

Перечисленные ИС по форме и содержанию являются дескрипциями, включающими в себя характеристику свойства и особенности референта. Под дескрипцией вслед за Б. Расселом [1999], Н. Д. Арутюновой [1999] и др. понимается языковая структура, выраженная апеллятивом (апеллятивной группой), получающая конкретно-референтную отнесенность и функционирующая в качестве онима в дискурсе.

ИС, представляющие собой единство метонимии и метафоры, являются одной из форм вербализации концептуального синтеза двух проекций. Наличие общих черт у метафорического и метонимического переносов не позволяет провести четкую грань между двумя явлениями, поэтому они рассматриваются как близкие сущности. Вслед за Л. Гуссенсом подобный синтез метафоры и метонимии именуется термином «метафтонимия» [Goossens, 1990].

Как сложные когнитивные структуры метафтонимические антропонимы дают развитие нового значения эпического имени.

Рассмотрим следующий фрагмент эпического текста:

Алнынаң килген айнаны алтыны азырыбысхан , кистiнең килген айнаны кöбiн öдiрiбiскен. Алты кÿннi азыра алызыбысхан Таптаан Молат , читi кÿннi иртiре ирес толгазыбысхан. Таптаан Молат , алып кiзi , айга сыгара алысхан , он iкi пiстiг кöмeс эйрезi кöп нименiң тынын iскен. Иргi чылы ирткелекке изебi чохтарды тоосхан [Алтын Арыг, 1988. С. 69]

‘Шестерых, подошедших спереди, он зарубил. Многих демонов, что сзади подошли, он уничтожил. Больше шести дней бился с ними Точеный Меч, больше семи дней сражался он. Точеный Меч, богатырь, целый месяц с врагами боролся, до конца старого года могучих врагов он истреблял’ [Там же. С. 226].

Во фрагменте представлено два вида дескрипций, идентифицирующих и характеризующих героя: 1) определенная дескрипция Таптаан Молат ‘Точеный Меч’, которая используется в тексте как эпический антропоним; 2) дескрипция алып-кiзi ‘человек-богатырь’, которая находится в позиции приложения и имеет сдвоенный денотативный статус – конкретно-референтный и предикатный.

По своему генезису алып-кiзi ‘человек-богатырь’ является простой дескрипцией таксономического значения, реализуемой в интродуктивной и экзистенциальной позициях, она представляет собой первую номинацию объекта в тексте: Алыптанъ кiчичек когiстiг алып кiзi торiп парган ‘С более узкой, чем у других богатырей, грудью, богатырь родился’ [Там же. С. 226]. Далее она реализуется в качестве идентифицирующей дескрипции: Адын тохтадып , алып кiзi аархы сарин кор турган ‘Осадив коня, богатырь стал осматривать другую сторону хребта’ [Алтын Арыг, 1988. С. 238, 479]. Таким образом, в позиции актанта она гетерономинативна дескрипции Таптаан Молат ‘Точеный Меч’. Однако алып-кiзi ‘человек-богатырь’ не становится подлинным ИС, а остается в статусе функционального ИС в локальном контексте, поскольку выделенный в ней признак является недостаточным для номинации референта среди других богатырей.

Актуализированная в качестве подлинного ИС определенная дескрипция Таптаан Молат номинирует сына главной героини сказания. Первая часть дескрипции представлена причастием прошедшего времени таптаан , образованным путем присоединения суффикса -ан к основе глагола тапт : 1) ковать, закалять что-либо; 2) отбивать, заострять что-либо. Второй компонент дескрипции представлен существительным молат : 1) сталь; 2) меч, кинжал из стали [ХРС, 1953. С. 109].

Идентифицирующая ИС-дескрипция Таптаан Молат по своему происхождению является одной из характеризующих предикатных дескрипций, направленных на раскрытие индивидных свойств референта. В тексте она реализуется наряду с многочисленными дескрипциями, не получившими статуса и функций антропонима: ах ой аттыг ≈ ‘тот, который ездит на бело-буланом коне’; Алтын Арыгнынъ согiненъ путкен ≈ ‘тот, который сотворился из косточки ступни Чистого Золота’; арыг пудiзi Алтын Арыг ≈ ‘тот, который внешне похож на Чистое Золото’; алыптанъ кiчiг полган ≈ ‘тот, который небольшого роста’; чирнiнъ устун ус хати чорген ≈ ‘тот, который землю три раза обошел’; хайданъ даа улуг алыпты палгап турча ≈

‘тот, который самых больших богатырей побеждает’; айнаны кöбiн öдiрiбiскен ≈ ‘тот, который убил много врагов’; хадарган малнынъ ээзi полыбысхан ≈ ‘тот, который стал хозяином пасущего скота’ и т. д.

Из множества индивидуализирующих признаков авторами произведения был выбран один, релевантный для целей номинации референта. Из позиции предиката при алып-кiзi как субъекте такой признак перешел в позицию характеризующего определения, а затем сам реализовался в актантной позиции.

Учитывая тот факт, что ИС-дескрипция Таптаан Молат образовалась на основе синтеза метафорической и метонимической проекций, его генезис можно представить следующим образом. В метонимическом значении оно восходит к структуре * таптаан молаттыг полган ≈ ‘имевший точеный меч’ ≈ ‘тот, который имел точеный меч’, в которой апеллятив, обозначающий оружие, становится именем владельца меча. В метафорическом значении данная дескрипция генетически связана с метафорическим предикатом, возводимым к структуре * кiзi – таптаан молат ≈ ‘человек подобен точеному мечу; человек – это точеный меч’. Как метафорическое ИС оно получает коннотативные признаки ‘способный уничтожать врагов’, ‘всегда готовый к сражению’, ‘непреодолимый в бою’ и т. д.

В обоих случаях причастие таптаан уточняет и конкретизирует метафтонимическое значение существительного молат . ИС-дескрипция в целом получает эпическое прочтение ‘непобедимый воин, вооруженный точеным мечом’.

В следующем фрагменте функционирует ИС, в состав которого также входит апеллятив со значением ‘оружие’.

Халын аалга ат чахсызы Хан позырах ат кiрген , халых чонын аралии Ханныг Хылыс килген. Хара куренъ аттынъ хыринда Ханныг Хылыс тохтаан [Алтын Арыг, 1988. С. 176]

‘В богатое село лучший из коней, кроваво-рыжий конь, прискакал, мимо людей проехал Кровавая сабля. Рядом с темно-бурым конем Кровавая сабля остановился’ [Там же. С. 417].

В данном фрагменте дескрипция Ханныг Хылыс ‘Кровавая сабля’ актуализируется в качестве эпического антропонима. Как и в предыдущем случае, мы можем реконструировать основные этапы становления ИС.

По своему генезису идентифицирующая дескрипция-ИС Ханныг Хылыс восходит к элементу предикатной дескрипции, которая актуализирует один из признаков, приложимых к референту. Из позиции дополнения при предикате апеллятивное сочетание ханныг хылыс переходит в независимую актантную позицию, становясь личным именем номинируемого субъекта.

Другие предикатные дескрипции, обусловленные конкретными параметрами ситуации, не меняют своей функции и не приобретают конкретно-референтного соотнесения: артыг чаах-сы маргага килген ≈ ‘тот, который приехал на одно из лучших состязаний’; Алтын Арыгнынъ тунъмазы ≈ ‘племянник Чистого золота’; Ах сын алтында ах талай сугнынъ алтында чуртан ≈ ‘тот, который живет у подножия высокого хребта, на берегу великой реки Ах-талай’; ханаттыг позырах аттыг полган ≈ ‘тот, который ездит на крылатом кроваво-рыжем коне’, Таптаан Молаттынъ харындазы полган ≈ ‘брат Твердого Железа’; Алтын Арыг чачаа ачырганып чорче ≈ ‘тот, который тревожится о своей тете Чистое золото’; хан-пиг полы-бысхан ≈ ‘тот, который стал ханом’ и т. д.

Некоторые дескрипции выступают как гетерономинативные единицы к номинации Ханныг Хылыс . Вследствие своей низкой рекуррентности и недостаточного идентифицирующего потенциала они остаются функциональными ИС, не переходя в разряд подлинных (постоянных) антропонимов. Например:

Адар танъ параатса , алып кiзi турададыр , тонанып ир кулугi тасхар сых килеедiр

‘Когда заря занималась, богатырь вставал; одевшись, умнейший из мужей на улицу выходил’ [Там же.

С. 447].

Благодаря апеллятиву хылыс ‘сабля’ дескрипция Ханныг Хылыс приобретает комплексную деривационную семантику. В своем метонимическом значении она этимологически обусловлена структурой * ханныг хылыстыг полган ≈ ‘имевший кровавую саблю’ ≈ ‘тот, который имел кровавую саблю’, в которой апеллятив, обозначающий оружие, становится именем его владельца. В метафорическом значении данная дескрипция генетически связана с метафорическим предикатом, возводимым к структуре * кiзi – ханныг хылыс ≈ ‘человек подобен кровавой сабле; человек – кровавая сабля’.

Как метафорическое ИС Ханныг Хылыс семантически близко к Таптаан Молат и имеет те же коннотативные признаки ‘всегда готовый к сражению’, ‘непобедимый в бою’ и т. д. Однако благодаря определению ханныг оно получает добавочный компонент значения: ‘уничтоживший много врагов’.

Уточняя метафтонимическое значение существительного, эпитет ханныг позволяет дать следующую трактовку эпического ИС-дескрипции в целом: ‘вооруженный саблей воин, проливший кровь множества врагов’.

Рассмотрим следующий фрагмент эпического сказания.

Хызылданъ сeрiзiп одырганнары , чидiп , хылыснанъ сапханда , кистiнде одырган тунъмазынынъ ти-гейi – хуйгазын кизе сабысханнар. Хаттыг Тимiрнi сапханнарында , хылыстары сын парган. Пiрсi соданъ хылызына пазох сапханда , хыйа саап , адынанъ андарыл кил тÿскен. Хаттыг Тимiр ус кiзiнiнъ мойнызын iзе саабысхан. Хада тузуп ол кiзiменъ , алты кiзi , Хаттых Темирнi тудусха алган. Хуагызын тургуза кел сескен , iстiн чарарга. Алты кiзi , пiрсi честезi , Хаттых Темирдiнъ , Ойраттынъ алыбынынъ , iстiн чарып , тастап парыбысхан [Трояков, 1900. С. 180]

‘Подбежали люди красного города, и стали рубить саблями, и убили младшего брата. Но Твердое Железо убить не смогли: сабли их сломались. Когда один снова замахнулся, то упал с коня. Твердое Железо на ходу свернул трем голову. Шесть человек сошли на землю и вступили в бой с Твердым Железом. Стоя, они сдернули с него железную кольчугу. Один из шести распорол брюхо Твердому Железу, богатырю Ойратскому, и, бросивши его, они уехали’ [Трояков, 1995. С. 173].

Фрагмент демонстрирует два вида идентифицирующих и характеризующих дескрипций: Ойраттынъ алыбы ‘ойратский богатырь’ и Хаттыг Тимiр ‘Твердое Железо’. Дескрипция Ойраттынъ алыбы в позиции приложения обладает конкретно-референтным употреблением, предикатным значением и характеризует объект, обозначая его статус, физические возможности (богатырь) и принадлежность к определенному роду (ойрату).

Определенная дескрипция Хаттыг Тимiр ‘Твердое Железо’ используется в тексте как метафтонимический антропоним, который по своему логико-лингвистическому статусу является преобразованной предикатной дескрипцией.

В метонимическом значении оно восходит к структуре * хуагызы хаттыг тимiрлiг пол-ган ≈ ‘имевший железную кольчугу’ ≈ ‘тот, который имел железную кольчугу’, что демонстрирует его отличие от предыдущих метафтонимий. Данное имя становится результатом двух этапов метонимического переноса: 1) материал → предмет одежды, из которого он сделан ( тимiр → хуагызы ) с заменой апеллятива ‘кольчуга’ на ‘железо’; 2) материал → человек, носящий одежду из этого материала ( тимiр → кiзi ), в результате чего тимiр ‘железо’ превращается в имя воина.

В метафорическом значении данная дескрипция генетически связана с реконструируемым метафорическим предикатом * кiзi – хаттыг тимiр ≈ ‘человек подобен твердому железу’, ‘человек – твердое железо’. Как метафорическое ИС оно получает коннотативные признаки ‘твердый’, ‘крепкий’, ‘непробиваемый’.

Кроме физических характеристик, эпитет хаттыг ‘твердый’ представляет метафорический перенос с твердости как материального признака на этические свойства личности героя: ‘непоколебимый’, ‘крепкий духом’, ‘стойкий’. Во всех этих употреблениях эпитет выступает интенсификатором признака, выраженного существительным тимiр ‘железо’, в структуре которого уже имеется сема ‘твердый’.

В результате сложных проекций, обусловленных комплексом метонимических и метафорических сдвигов, рождается ИС, значение которого можно определить как ‘крепкий, стойкий духом воин, одетый в железную кольчугу и непробиваемый, как железо’.

В качестве ИС определенная дескрипция Хаттыг Тимiр получает возможность максимально точно идентифицировать референт, характеризуя его наряду с предикатными дескрипциями, не поменявшими своего статуса в сказании: кiчiк харындазынанъ Хара сойан чирiне сур парган полган ≈ ‘тот, который с младшим братом был угнан в сторону урянхайцев’; чирiнзер сагынча ≈ ‘тот, который скучает по дому’; харындазын чуртынъ чирiнзер апарча ≈ ‘тот, который повез брата домой’; чалгызан полган полза , алдырбасчых ≈ ‘тот, которого бы не догнали, если бы он был один’ и т. д.

Проанализируем ИС-дескрипцию Алтын Чага , буквальное значение которой ‘Золотой Пояс’. Как и в предыдущем случае, в качестве ИС реализуется одна из идентифицирующих номинаций, которая по своему первичному статусу представляет собой характеризующую дескрипцию, входящую в эпическое повествование. Из позиции актанта при предикате апеллятивный элемент алтын чага кискен ≈ ‘тот, который носил золотой пояс (расшитый золотом)’ переходит в независимую синтаксическую позицию, образуя отдельную определенную дескрипцию-ИС с метонимическим значением.

Выбор этой дескрипции из множества других обусловлен особым аксиологическим статусом (коннотатом) лексемы чага в хакасской лингвокультуре: по археологическим находкам погребальные изваяния тюркских воинов VI–VIII вв. непременно несут в себе изображения поясов с подвешенным к ним различным оружием [Евтюхова, 1952. С. 72‒96]. Также, по мнению Л. Р. Кызласова, «у хакасских дружинников VI–VIII вв. пояс играл важную роль: был показателем ранга, золотой пояс носил очень крупный военачальник, бек» (цит. по: [Унгвицкая, 1972. С. 71]).

Таким образом, пояс, бывший неотъемлемой частью снаряжения, концептуализировался в эпический период как показатель высокого воинского ранга, что предопределило возможность метонимизации значения обозначающего его апеллятива.

ИС Алтын Чага строится посредством метонимической проекции, где ‘предмет одежды’ (принадлежность / часть) характеризует воина (целое). В результате такого переноса первичный денотат и большая часть сигнификативного компонентов значения чага утрачиваются, расширяясь за счет коннотативного признака ‘показатель ранга’, атрибутируемого референту.

Анализируемая дескрипция обладает также метафорическими признаками, которые заложены в эпитете алтын , обусловливающем перенос коннотата (‘ценный’, ‘благородный’ [СИГТЯЛ. С. 637]) на референт с целью актуализации этических свойств героя. По мнению А. Н. Веселовского, подобный факт отражен во многих культурах, где эпитет ‘золотой’ относится не к цвету или материальному качеству предметов, а выражают идею ценности [Веселовский, 1940. С. 83].

Таким образом, эпическое прочтение ИС Алтын Чага – ‘крупный, высокопоставленный военачальник’.

Заключение

Проведенный анализ метафтонимических ИС показал, что номинации такого порядка образуются посредством перекатегоризации одной из характеризующих дескрипций в определенную дескрипцию-ИС, которая становится ИС для референта.

Содержательно двойственные ИС-метафтонимии характеризуются наличием диалектической взаимосвязи комплекса контрастных семантических признаков, обусловленных мотивирующими их апеллятивами с переносным значением.

ИС, представляющие собой единство «метафора + метонимия», характеризуются полной утратой первичного денотата с сохранением сильно редуцированного сигнификата, а также наличием коннотата и конкретно-референтного употребления.