Фрагменты росписей XII в. с изображениями ликов из раскопок в Новгородском Юрьевом монастыре: результаты комплексных исследований красочных слоев

Одним из выдающихся археологических открытий последних лет справедливо считается обнаружение руинированных настенных росписей на территории Юрьева монастыря в Великом Новгороде. При раскопках 2022 и 2023 гг. Новгородским архитектурно-археологическим отрядом под руководством Вл. В. Седова

было открыто множество фрагментов стенного письма, включающих лики¹. Они были найдены к востоку от Георгиевского собора, который был заложен новгородским князем Всеволодом Мстиславичем в 1119 г. (Новгородская первая летопись…, 1950. С. 21) и достроен к 1130 г. (ПСРЛ. Т. 3. С. 214). Огромное количество обломков штукатурки с росписью было найдено в светло-сером перемешанном слое извести. Этот слой сформировался в 1820-е гг., когда росписи XII в. были сбиты со стен собора ( Каргер , 1946; Росписи…, 2024). Одна их часть, как было установлено, послужила подсыпкой для нового пола и осталась внутри собора, а другая – была выброшена к востоку, сформировав «слой фресок», открытый в шурфе 2022 г. и раскопе «А» 2023 г. Археологический контекст находок и история исследований рассмотрены в монографии (Росписи…, 2024). Данная статья посвящена изучению отдельных находок – фрагментов личного письма, главным образом, пигментов, их смесей и последовательности нанесения красочных слоев.

Пигменты стенописи Георгиевского собора изучаются уже продолжительное время ( Виннер , 1948. С. 108, 109; Батхель , 1992; Philippova et al. , 2022; Giumlia-Mair et al. , 2024; Росписи…, 2024). Имеются специальные исследования вопросов техники и стиля росписи ( Сарабьянов , 1998; Васильев , 2016; Царевская , 2016; Этингоф , 2025).

Обнаружение новых материалов при раскопках вновь привлекло внимание к технологическим особенностям росписей. Одной из задач работы стало сравнение найденных фрагментов с уже исследованными материалами из собора, поскольку необходимо было удостовериться, что фрагменты происходят именно оттуда.

Методика изучения ликов включала2:

– оптическую микроскопию поверхности и сколов фрагментов;

Рис. 1. Фото образцов. Цифрами отмечены места отбора микропроб для РФА-СИ, а буквами – места проведения точечных анализов методом спектроскопии КР

– рентгенофлуоресцентное (РФлА) крупномасштабное картирование распределения элементов по поверхности фрагментов;

– точечные анализы красочного слоя методом микроспектроскопии комбинационного рассеяния (КР);

– выполнение отбора проб на отдельных участках красочных слоев для проверки элементного состава методом растровой электронной микроскопии с энергодисперсионным рентгеновским микроанализом (РЭМ-ЭРМ) и определения минералогического (фазового) состава методом рентгеновской порошковой дифрактометрии с применением синхротронного излучения (РФА-СИ).

Микрофотосъемка сколов и утрат красочного слоя проводилась на оптическом микроскопе ADF W300 в косом свете. Она позволила установить последовательность нанесения красочных слоев.

РФлА-картирование поверхности фрагментов проводилось в НИЦ «Курчатовский институт» с использованием рентгенофлуоресцентного спектрометра Bruker M4 Tornado (родиевая трубка ix-tube-Rh-30, ускоряющее напряжение 50 кВ, ток 300 мкА). Диаметр области засветки образца пучком – 25 мкм. Камера спектрометра вакуумировалась до 20 мбар для регистрации выхода флуоресценции от легких элементов, начиная с натрия. Шаг картирования определялся площадью образца и составлял 120 мкм (№ 3921 и 2417), 100 мкм (№ 3922), 85 мкм (№ 4016), время накопления спектра в точке – 85 мс. Построение карт распределения элементов позволило решить сразу несколько задач: выявление первоначального рисунка, идентификация областей различных пигментов и их смесей, а также уточнение зон поновлений.

РФА-СИ исследование минерального состава микропроб пигментов проводилось на станции рентгеноструктурного анализа (Белок/РСА) Курчатовского источника синхротронного излучения «КИСИ-Курчатов», что позволило получить дифрактограммы на пробах размером меньше 1 мм³. Для исследований было отобрано 15 микропроб преимущественно со слоев поновлений на краях фрагментов (рис. 1). Регистрация двумерных дифрактограмм производилась при комнатной температуре с использованием позиционно-чувствительного детектора Rayonix SX165, располагавшегося на расстоянии 80 мм от образца перпендикулярно падающему рентгеновскому пучку. Длина волны падающего монохроматического излучения составляла 0,75 Å, размер пучка фотонов 400 × 400 мкм², время измерения одной дифракционной картины – 2 мин. Полученные двумерные картины приводились к стандартному для порошковых дифрактограмм виду I(2θ) за счет азимутального интегрирования в программе Dionis ( Светогоров , 2018). Определение фазового состава проводилось с использованием базы данных PDF-4+ с помощью метода корундовых чисел ( Hubbard et al. , 1976). Содержание идентифицированных фаз приведено к 100 %.

В ИА РАН были сделаны точечные анализы неразрушающим методом спектроскопии комбинационного рассеяния на микроскопе ADF U300M, оснащенном анализатором «Инспектр» R532 с лазером 532 нм. Мощность лазера подбиралась в зависимости от типа образца (обычно 0,8–1,5 мВт). Измерения проводились в спектральном диапазоне 160–4000 см-1 с разрешением 4–6 см-1. На каждом образце было сделано не менее 15 измерений. Идентификация пигментов проводилась с использованием базы спектров RRUFF и научных публикаций спектров исторических пигментов (Marucci et al., 2018), спектров глауконита и селадонита (Ospitali et al., 2008), оксидов и гидроксидов железа (Hanesch, 2009).

Исследование микропроб красочного слоя проводилось на растровом (сканирующем) электронном микроскопе TESCAN VEGA Compact LMH с энергодисперсионным детектором Xplore 15 при ускоряющем напряжении 20 кВ и токе пучка 5 нА в режиме высокого вакуума (10 -3 Па).

Аналитическое определение органического связующего в красочных слоях не проводилось, поскольку это требовало отбора проб значительного объема (с поверхности площадью 1–2 кв. см).

Результаты и обсуждение

Общие закономерности распределения элементов. По РФлА-картам выявлены следующие закономерности распределения элементов (рис. 2–4). Карты железа и марганца совпадают (за исключением образца № 4016, где совпадение частичное), причем повышение сигнала отражает прорисовку красками коричневого оттенка основных элементов лица: глаз, бровей, носа, границы волос.

На образце № 2417 детали прорисовки головного убора соответствуют картам свинца (в наиболее светлых участках). Практически совпадают карты распределения кремния и калия в фоне и областях между светлыми участками головного убора. Отдельные штрихи в сине-зеленых областях головного убора имеют повышение выхода сигнала кобальта, полностью совпадающего с никелем, а также частично с кремнием и калием; эти элементы входят в состав смальты (рис. 4). Точечными анализами никель был обнаружен только в смальте, т. е. мы можем говорить о достоверном присутствии никеля в тех участках, где на картах наблюдается одновременное повышение сигнала как кобальта, так и никеля. На картах такие участки обозначены как Co+ Ni (рис. 3; 4). Усиление сигнала кобальта наблюдается и в линиях рисунка на всех фрагментах, т. е. карты кобальта близки картам распределения железа и марганца (рис. 2–4).

У образца № 3921 карты кремния, алюминия и калия совпадают в области зеленого фона и в некоторых зонах на лике. Карты свинца показывают присутствие этого элемента в различных участках изображения (рис. 2).

На образце № 3922 в области темных штрихов и голубого фона наблюдается значительное повышение сигнала меди. Примечательно, что в этих же участках на карте бария присутствует заметное усиление сигнала (частичное совпадение) (рис. 3). Вероятно, барий содержался в штукатурке в виде незначительной естественной примеси. Существенное повышение сигнала бария зафиксировано только на образце № 3922 в области волос и в области головного убора на фрагменте № 3921 (рис. 2).

Ртуть имеет большое значение как маркер пигмента киновари, однако анализ выявил возможность искажения сигнала ртути, L-α линия которой по энергии совпадает с суммой энергий ярких линий Fe-Κ-α и Ca-Κ-α (в пределах приборной погрешности). Для разделения вклада возможного наложения сигналов кальция и железа на сигнал ртути приведены карты распределения одновременно Ca, Fe и Hg, на которых видны области достоверного присутствия ртути, не совпадающего с железом и кальцием (рис. 2–4). Карта Ca-Fe-Hg для образца № 3921 показывает, что ртуть концентрируется в отдельных местах в зоне переносицы. На фрагменте № 3922 четко видны штрихи в верхней части головы и в районе переносицы. На образце № 2417 участки с повышенным сигналом ртути расположены в районе границы лика и головного убора, а также вдоль переносицы и в районе глаз. На образце № 4016 прослеживается широкий закругленный мазок в районе щеки (рис. 2–4).

Сопоставление карт распределения элементов и наблюдений за последовательностью красочных слоев в косом свете позволило выделить несколько этапов росписи. Нижние красочные слои, хорошо сохранившиеся на фрагментах, – это авторская живопись XII в., а верхние, практически полностью разрушившиеся, – это более поздняя живопись XVII–XVIII вв. То есть фрагменты XII в. были записаны, но слои записей практически полностью осыпались и остались лишь в отдельных местах.

Нижние красочные слои отличаются повышенной прочностью, плотной структурой и относительно небольшой толщиной. На РФлА-картах в красочных слоях всегда наблюдался кальций (рис. 2–4). Набор пигментов, зафиксированный в этих слоях (см. ниже Пигменты в красочных слоях XII в. ), находит аналогии среди пигментов Николо-Дворищенского собора и церкви Благовещения на Городище (данные получены при исследованиях лаборатории архитектурной археологии ИА РАН в 2024–2025 гг.). Эти нижние слои датированы XII в. и связаны с первоначальной росписью Георгиевского собора.

Остатки красочных слоев записей отличаются большей толщиной и низкой прочностью. В них периодически встречаются зерна смальты, которая не использовалась в XII в. в качестве пигмента ( Гренберг , 2000. С. 172). По картам РФлА видно, что в остатках записей практически отсутствует кальций, т. е.в них не было ни известковых белил, ни известкового связующего. Поэтому на картах распределения кальция участки поновлений выглядят как черные пятна (рис. 2–4).

Остатки плотных записей хорошо видно на образце № 2417 в районе головного убора и в левой (для нас) части лика (рис. 4) , а также на образце № 3921 – в правой верхней части (на волосах) (рис. 2). На образце № 3922 остатки записей также фиксируются на лике и особенно на волосах (рис. 3). На фрагменте № 4016 записи практически отсутствуют (рис. 4).

Порядок работы художников XII в. при написании ликов. Дальнейшее описание относится к слоям, определяемым как оригинальная живопись XII в. Порядок наложения красочных слоев исследовался по утратам и сколам с помощью оптического микроскопа. РФлА-картирование помогло выявить элементы подготовительного рисунка, скрытого под последующими слоями живописи.

Все лики выполнялись в так называемой бессанкирной манере по светлой подложке, которая представляла собой светлый тон кожи (личное письмо) . Общую схему работы можно представить так. Сначала наносился однотонный и плотный слой желтой охры с добавлением известковых белил. Цвет этого нижнего слоя мог варьироваться от более бледного к насыщенному в зависимости от соотношения охры и белил. На следующем этапе делалась разметка будущего лика с помощью вертикальной и одной или нескольких горизонтальных линий.

Далее черты и рельеф лика намечались с помощью локальных притенений в области глаз, у носа и краев лика. После этого черты лика подчеркивались линиями рисунка темно-красного или коричневого цвета. Наконец, накладывались света, для которых использовались известковые белила с небольшим количеством желтой охры. Общая схема работы представлена на рисунке (рис. 2).

Пигменты в красочных слоях XII в. Светло-желтый тон кожи и другие желтые детали были нарисованы с использованием желтой охры. На РФлА-кар-тах в этих зонах наблюдается повышенная концентрация железа (рис. 2–4). По данным спектроскопии КР и РФА установлено присутствие гетита (основного красящего минерала в желтых охрах).

Зеленый пигмент представляет собой так называемую зеленую землю, содержащую глауконит и/или селадонит ( Ospitali et al. , 2008). В составе данных минералов много калия и кремния, по этим элементам выделяется глауконит/ селадонит на зеленом фоне в левой части фрагмента № 3921, а также в зеленых тенях на лике № 4016 и в меньшей степени в тенях ликов № 3921 и 3922 (рис. 2–4). Присутствие глауконита/селадонита подтверждено рентгенофазовым анализом (табл. 1, все таблицы см. в конце статьи) и спектроскопией КР (табл. 2).

Синий пигмент, сохранившийся в участках фона на фрагменте № 3922, выделяется на картах РФлА по сере, входящей в состав лазурита (рис. 3). Присутствие лазурита подтверждает метод спектроскопии КР. По картированию заметна ассоциация хлора с синим красочным слоем (рис. 3). Это может быть обусловлено примесью содалита – природного спутника лазурита – или других хлорсодержащих минералов. По данным Е. М. Асочаковой и С. И. Коноваленко, «в афганских лазуритах отмечаются повышенное содержание хлора, наличие воды и сульфидной серы» ( Асочакова, Коноваленко , 2018. С. 11). На этом же участке на карте РФлА фиксируется медь (слабый сигнал) , но нам не удалось ни определить ее источник, ни подтвердить ее присутствие другими анализами.

На образце № 3922 под слоем лазурита наблюдается серый слой подложки (рис. 2: b ). Анализы методом спектроскопии КР показали присутствие в этом слое графита и кальцита. По этим данным мы предполагаем использование серой глины с графитом (голубая/графитовая глина) в смеси с известковыми белилами. Применение серой подложки помогало художникам раскрыть цвет лазурита. Использование этого материала зафиксировано в нескольких новгородских храмах с росписями XII в. (Росписи…, 2024. С. 442; Зубавичус , 2025. С. 126–131).

Рис. 2 (с. 430). РФлА-карты образца № 3921

Стрелкой отмечены элементы подготовительной разметки. Ниже представлена схема последовательности красочных слоев личного письма на фрагменте № 3921. Внизу слева микрофотография края образца № 3922 с участком синего фона a – оранжевый слой; b – серая подложка; с – лазурит. Внизу справа микрофотография края фрагмента, слои финального желтого фона и красного рисунка нанесены поверх синего слоя лазурита

Рис 3. РФлА-карты образца № 3922.

Стрелкой отмечены элементы подготовительной разметки

Рис. 4. РФлА-карты образцов № 2417 и 4016

Стрелкой отмечены элементы подготовительной разметки и скрытого под последующими слоями рисунка

В небольшом количестве на зрачке фрагментов № 2417 и 4016 обнаружен древесный уголь. Это единственное употребление черного, которое мы можем связать со слоями XII в. Контрастные черные линии, наблюдаемые на других фрагментах, относятся к поновлению, а первоначальный колорит росписей почти не содержал черного.

Хорошо видно, что кальций присутствует в определенной мере во всех слоях XII в. (рис. 2–4). Мы предполагаем, что это связано с использованием известковых белил, известкового связующего в красочных слоях , а также, возможно, со вторичной карбонизацией красочных слоев, которые при скачках влажности в течение столетий могли пропитываться известковой водой. В белых красочных слоях XII в. спектроскопией КР зафиксирован только кальцит (известковые белила). Известковое связующее ранее было определено в красках фрагментов, найденных внутри Георгиевского собора (Росписи…, 2024. С. 119).

Светлая подложка и подготовительная разметка. Светлый тон кожи лика № 3922 (нижний слой личного письма) был положен поверх синего (лазурит), что хорошо видно у края фрагмента. Лазурит, в свою очередь, нанесен поверх слоя серой глины, содержащей графит. Еще ниже наблюдались участки оранжевого слоя (рис. 2: а ; табл. 3). Отдельные участки синего (лазурит) фона наблюдались также в утратах на фрагменте № 3921 в центральной части. Очевидно, художники георгиевских стенописей приступали к ликам уже после фоновых участков, но необычно то, что они закрашивали дорогой лазурит, а не оставляли заранее в фоне пустые места для будущих изображений.

Первым этапом работы над ликом было нанесение нижнего слоя телесного цвета, состоящего из смеси желтой охры (гетита) с большим количеством известковых белил. Цвет этого нижнего слоя несколько различается на всех ликах: на фрагментах № 3921 и 3922 он светло-желтый, что хорошо видно на сколе в их нижней части; на фрагменте № 4016 этот слой имеет более насыщенный желтый цвет; а на фрагменте № 2417 он скорее оранжевый. Поверх светлой подложки наносились вспомогательные линии подготовительного рисунка.

На ликах № 3921 и 3922 выявлена разметка, нанесенная поверх первого светлого слоя перед нанесением притенений. По распределению железа на РФлА-картах видны следы горизонтальной линии с небольшим изгибом, соединяющей верхние точки зрачков (рис. 2; 3). Эти же линии видны на карте марганца и кобальта, но менее четко. Аналогичные линии можно заметить на ликах из наоса собора (на них эти линии почти не перекрыты последующими слоями, и их можно увидеть на фотографиях) (Росписи…, 2024. С. 328, 342, 350, 357, 362, 365). Вертикальная линия крестообразной разметки, предположительно, проводилась на месте одной из линий носа, формируя крест, способствовавший более точному нанесению последующих слоев.

Вероятно, художники намеренно делали разметку той же смесью пигментов, которой впоследствии выполнялись притенения. Таким образом, разметка была почти не заметна на законченном изображении. Различить линию разметки на фрагменте № 3921 можно только по более высокой интенсивности сигнала железа, что обусловлено большей толщиной краски на месте разметки (рис. 2).

Предварительная разметка на лике № 2417 видна значительно хуже из-за утрат. Остатки горизонтальной линии заметны лишь у края правого (для нас) глаза по повышенному содержанию железа (рис. 4).

Подобная крестообразная разметка с горизонтальной линией над зрачками известна по изображению архангела Михаила в Спасо-Преображенском соборе Мирожского монастыря ( Этингоф , 2023. С. 111–113).

Горизонтальная линяя разметки над зрачками обнаружена также на фрагменте лика XI в. из Киевской Софии, правда, на нем разметка выполнена гра-фьей, а не краской ( Васильев, Левченко , 2015. С. 173).

На образце № 4016 выявлены остатки подготовительного рисунка у правого нижнего края фрагмента. Следы горизонтальной линии на уровне губ хорошо видны по распределению железа (рис. 4). Край этой линии имеет завершение с вертикальной черточкой, которое часто встречается в изображении края губ. Возможно, это была не вспомогательная линия, а губы, изначально намеченные левее; впоследствии художник изменил композиционное решение и закрасил их. По отсутствию корреляции данной линии с распределением калия можно заключить, что эта линия была выполнена железоокисным пигментом без значительной примеси глауконита/селадонита. Это отличает ее от линии разметки на лике № 3921, которая в целом читается на карте калия (рис. 2).

Тени. По составу смеси, использовавшейся для изображения теней, выделяются две разные краски.

Лики № 3921 и 3922 характеризуется применением смеси красной (гематит) и желтой (гетит) охр с большим количеством глауконита/селадонита. Состав смеси определялся методом оптической микроскопии и спектроскопии КР (табл. 2: Уч. Л, Х, Ю). Заметно, что переходы между светлой подложкой и при-тенениями довольно контрастные.

На лике № 4016 тени более легкие. Для их изображения использовался чистый зеленый селадонит/глауконит без добавок других пигментов (табл. 2: Ю). Участки с этим пигментом хорошо видны на карте калия, поскольку он входит в состав селадонита/глауконита. На фрагментах № 3921 и 3922 на карте распределения калия тени читаются гораздо хуже.

На фрагменте № 2417 участки теней оказались в значительной степени закрыты поздними записями, поэтому изучить их состав не удалось.

Чистовой рисунок. После изображения теней художники приступали к чистовому рисунку. Темно-красные линии рисунка на ликах № 2417, 3921 и 3922 выделяются на картах РФлА повышенным содержанием как железа, так и марганца (рис. 2–4). На этих участках в пигменте наблюдается низкое содержание глинистых примесей, о чем говорит отсутствие корреляции линий рисунка с распределением элементов Al, Si, K. РФА-СИ анализ показал в темно-красных микропробах присутствие гематита, лепидокрокита, гетита, кварца и каолинита (табл. 1). Такой состав характерен для охр. Темный оттенок краски, вероятно, обусловлен присутствием в смеси лепидокрокита γ-FeO(OH) и гетита α-FeO(OH), которые могут иметь темно-бурый цвет, а также с присутствием черных соединений марганца (по картам РФлА), хотя соответствующих минералов (например, пиролюзита MnO2) в микропробах не обнаружено. Присутствие других минералов (глауконит, кальцит), скорее всего, связано с нижележащими слоями, попавшими в микропробу случайно.

На фрагменте № 4016 использована другая темно-коричневая краска. Эта краска выделяется повышенным содержанием железа, но, в отличие от предыдущих образцов, не содержит марганца, поскольку распределение марганца с железом не совпадает.

Рентгенофазовый анализ коричневой пробы показал присутствие гематита, большого количества лепидокрокита, а также глауконита/селадонита и мусковита. Данные КР-спектроскопии показали присутствие гематита, магнетита (предположительно) и аморфного углерода. Минеральный состав этой краски указывает на использование смеси пигментов – видимо, темно-красной и коричневой охр с добавлением зеленой земли и небольшого количества сажи. Надо отметить, что краска близкого состава использована на лике херувима или серафима № 378 из северной апсиды, краска такого же цвета имеется на лике средовека с правым глазом № 2315, но ее состав не исследовался (Росписи…, 2024. С. 376).

Таким образом, выделяется два типа краски, используемой для основного рисунка. Темно-красная охра характерна для ликов № 2417, 3921, 3922 и темно-коричневая смесевая краска – на лике № 4016.

Интересно, что на картах кобальта линии рисунка прослеживаются на всех образцах, т. е. кобальт в небольшой концентрации входит в состав обеих красок. Поскольку смальта не была обнаружена в этих красках, мы полагаем, что кобальт в виде микропримеси содержится в гематите, который может выступать сорбентом данного элемента ( Елисеева и др. , 2018).

Света. Заключительным этапом работы над ликами было нанесение световых бликов на выступающих участках. Для светов на всех четырех фрагментах использованы известковые белила, вероятно, с небольшим количеством желтой охры. На РФлА-картах участки известковых белил выделяются как зоны повышенной концентрации кальция (рис. 2–4).

Замечено, что на фрагментах № 3921 и 3922 линии светов более толстые и плотные. Их границы контрастируют с нижележащими красочными слоями. Света на лике № 4016 состоят из тонких полупрозрачных линий. Края световых бликов оформлены в виде тонкой штриховки, производящей впечатление плавного перехода от света к тени.

Записи XVII–XVIII вв. на ликах. На многих фрагментах из Георгиевского собора и ранее фиксировались следы поновлений. Эта проблема рассмотрена в нескольких исследованиях ( Этингоф , 2025; Росписи…, 2024. С. 75–79; Федоренко , 2019). Вероятно, в XVII–XVIII вв. живопись XII в. была записана.

При поновлении использовались красные и желтые железоокисные пигменты, но, в отличие от пигментов XII в., они содержали заметно больше примесей, в частности, мусковита и хлорита (табл. 1; рис. 1: уч. 2, 4‒9, 12‒14 ). Рентгенофазовый анализ показал присутствие гетита в желтых и оранжевых пятнах (точки 9, 12) и гематита – в красных и черных (табл. 1; рис 1: уч. 6, 8, 14 ). На РФлА-картах красные и желтые земли, использованные при поновлении, ассоциированы с зонами повышенной концентрации калия, алюминия, кремния и титана (рис. 2–4). Железоокисные пигменты (охры) XII в., как видно по картам

РФлА, содержали меньше этих элементов. По данным признакам можно видеть, что особенно плотные записи остались на лике № 2417. Важно учитывать, однако, что калий, железо, кремний и алюминий также входят в состав глауконита/ селадонита из живописи XII в., т. е. наличие этих элементов не является универсальным признаком исключительно поновлений. На ликах № 3921 и 3922 есть записи в виде отдельных пятен, под которыми хорошо видна живопись XII в., а на фрагменте № 4016 записи практически отсутствуют.

Остатки записей также маркирует свинец, входящий в состав свинцовых белил и сурика. Свинец ассоциирован с белыми и красно-оранжевыми пятнами на ликах (рис. 2–4). Рентгенофазовый анализ показал присутствие церуссита и гидроцеруссита (свинцовых белил) в белой краске на головном уборе (образец № 3921). Следы церуссита отмечаются и в других пробах красок поновле-ния (табл. 1). Присутствие свинцовых белил и сурика подтверждено методом спектроскопии КР (табл. 2). Оранжевые пятна представляют собой многокомпонентные смеси железоокисных и свинцовых пигментов. Розовый цвет получен из той же смеси с добавлением киновари.

На образце № 2417 обнаружена синяя смальта, обильно нанесенная поверх слоя свинцовых белил (рис. 1: уч. 2 ). Эта смальта представляла собой зольное стекло , окрашенное кобальтом, источник которого содержал примесь никеля и мышьяка (O 64,0; Mg 0,4; Al 2,2; Si 24,5; K 3,8; Ca 0,7; Fe 1,2; Co 0,4; Ni 0,3; As 2,6 – результаты РЭМ-ЭРМ в мас. %).

На лике № 3921 зафиксированы единичные зерна смальты следующего состава (O 58,4; Mg 0,3; Al 1,7; Si 30,4; Cl 0,1; K 2,5; Ca 0,8; Fe 1,7; Co 0,9; Ni 0,2; As 2,4; Pb 0,5 – результаты РЭМ-ЭРМ в мас. %). Различия в составе могут быть обусловлены поверхностной коррозией стекла или попаданием в пробу других компонентов красочного слоя. Присутствие свинца в спектре, вероятно, связано с остатками свинцовых белил на поверхности анализируемого зерна смальты. Смальта является важным маркером поновлений, поскольку она не применялась в качестве пигмента в XII в. ( Гренберг , 2000).

Черные линии были выполнены краской на основе углерода и гематита. Рентгенофазовый анализ указал на присутствие парафина и гематита, а спектроскопия КР выявила колебания аморфного углерода в черных линиях (табл. 1). Интересно, что черная краска на лике № 3921 совпадает в нескольких местах с зонами повышенной концентрации меди, но определить фазу, содержащую медь, в этой краске не удалось (рис. 2). На фрагменте № 3922 в зоне черных линий фиксируется усиление сигнала бария (рис. 3). В пробе черного красочного слоя методом РФА обнаружен барит, который может указывать на использование баритовых белил, однако в соседней пробе того же слоя барит уже не был обнаружен (рис. 1: уч. 12, 15 ; табл. 1). Таким образом, мы пока имеем не совсем ясную картину: остается загадкой источник меди в черной краске, уточнения требует наличие баритовых белил, нетипичных для данного хронологического периода.

Заключение

Примененный в данной работе комплексный подход показал, что результаты исследований с отбором микропроб на РФА-СИ и РЭМ-ЭРМ хорошо согласуются с данными неразрушающих методов. Сочетание РФлА-картирования и микроскопии КР позволяет получить достоверные сведения о пигментах без отбора проб. Комплементарное применение метода фазового анализа с синхротронным излучением позволило получить сведения о примесях и смесях в пигментах, в то время как спектроскопия КР – только определить основные компоненты, дающие цвет.

Установлено, что все исследованные лики выполнены в бессанкирной манере. Порядок работы предполагал быстрое выполнение ликов в пять этапов: подготовка светлой подложки телесного цвета, разметка горизонтальными и вертикальными линиями, изображение локальных теней, нанесение рисунка и, наконец, света.

Набор пигментов XII в. включал красную, коричневую и желтую охры, зеленую землю (глауконит/селадонит, возможно, их смесь), лазурит, известковые белила, графитовую глину и древесный уголь. Киноварь использовалась редко, она обнаружена только на щеках ликов № 3922 и 4016 в следовых количествах.

На фрагментах выявляются слои, связанные с поновлениями, предварительно датированными XVII–XVIII вв. Эти слои плохо держатся на поверхности росписей XII в. Установлено, что при поновлении использовались свинцовые белила, сурик, киноварь, красные и желтые земли, смальта и черный пигмент на основе аморфного углерода.

Фрагменты № 3921, 3922 и 2417 обладают рядом общих признаков. Аналогичные фрагменты, например № 1, 3, 41, 47, 50, 313, 314, 325, 354, 311, 354 были ранее найдены в наосе Георгиевского собора. На фрагментах № 1, 3, 311, 313, 354 зафиксирована аналогичная подготовительная разметка при помощи горизонтальной линии на уровне глаз (Росписи…, 2024. С. 290–400).

Фрагмент № 4016 относится к более редкому типу и находит аналогии в виде лика херувима или серафима № 378 из северной апсиды и лика человека с правым глазом № 2315 из траншеи у Орловского корпуса (Там же. С. 336, 376, 377).

Эти параллели доказывают, что фрагменты из «слоя фресок» в раскопе 2022–2023 гг. связаны именно с Георгиевским собором, а не с какой-либо другой постройкой на территории монастыря.

Следует подчеркнуть, что обнаруженные в раскопе «А» 2023 г. фрагменты стенной живописи прямо соотносятся с живописью первой половины XII в., сохранившейся на стенах собора в интерьере, и с фрагментами, сбитыми со стен в начале XIX в. и обнаруженными под поздним полом собора во время археологических работ 2013–2015 гг. Они показывают ту же великолепную технику и, заметим, тот же стиль. Возможно, мы видим какой-то другой участок живописи, нежели в найденных под полом фрагментах; с этим, а также с иным, вероятно, более высоким их расположением связано отмеченное исследованием большее количество поновлений. Интенсивность красок, обусловленная количеством и высоким качеством пигментов, здесь та же, что и на других участках, похож и небольшой масштаб изображений. В целом мы видим технологическое единство в пределах росписи собора: фрагменты из раскопа вблизи собора вписываются в общую картину, давая лишь небольшие частные особенности.