Функционирование модальных экспликаторов значения необходимости в русских и литовских политических газетных текстах

В ходе конструктивного развития современного общества и формирования нового политического мышления всё большую актуальность приобретают исследования различных аспектов взаимодействия языка и политики. Борьба за аудиторию посредством языкового знака, по мнению Т. М. Грушевской, «со всей остротой ставит задачу познания основных направлений логико-эмоционального воздействия средств массовой информации и пропаганды, способствующих формированию у реципиента определённых представлений о политической ситуации в мире» [4, с. 3]. При этом одним из основных информационных средств политической деятельности, является, как известно, пресса, претерпевшая в последнее время ряд лигвостилистических изменений, среди которых основными, по наблюдениям исследователей, являются исчезновение лозунговости и политико-идеологической апеллятивности, утверждение полемичности и оценочности [5]. В связи с этим возникает проблема исследования языковых категорий как основных смыслообразующих единиц газетных текстов политического содержания. К числу их принадлежит функциональносемантическая категория модальности в совокупности ее модальных полей и микрополей [2].

В данной статье на материале газет общественно-политической направленности, выходящих параллельно на русском и литовском языках, выявляются лексические экспликаторы модального значения необходимости, составляющие ядерную часть плана выражения соответствующего модального значения, и устанавливается их функциональная роль в исследуемом текстовом материале. Наш выбор материала для анализа обусловлен направленностью политического газетного текста на информирование, убеждение и побуждение к действию [4; 7], что, несомненно, сказывается на характере функционирования экспликаторов модального значения необходимости, регулярное присутствие которых усиливает прагматическую эффективность политической речи. Обращение же к сравнительному анализу на материале родственных языков, в данном случае русского и литовского, позволяет выявить национальную специфику функционирования модальных экспликаторов, а также установить общие черты, обусловленные генетическим родством и общечеловеческой, межъязыковой универсальностью материала. Известно, что микрополе необходимости в рамках общей функциональносемантической категории модальности и ее отдельных ситуативных фрагментов (возможность, желательность) имеет свои особенности, обусловленные прежде всего факторами, определяющими характер связи субъекта и действия. При этом факторы, детерминирующие возникновение ситуации необходимости, имеют объективно-субъективную природу [2, с. 20– 21], что определяет специфику модальной семантики значения необходимости, образующуюся набором частных значений, среди которых мы, вслед за С. С. Ваулиной, выделяем вынужденность, неизбежность, долженствование и потребность [2, с. 21]. Как показал исследуемый материал, все указанные оттенки модального значения необходимости способны эксплицировать функционирующие в сочетании с зависимым инфинитивом предикативные наречия надо (МАС2: ‘необходимо, следует; нужно’), нужно (МАС2: ‘необходимо, следует; надо’) и необходимо (МАС2: ‘требуется, надлежит’), высокая частотность которых обусловлена основной целью адресанта – предложить свою программу действий, необходимую, с его точки зрения, для благоприятного решения того или иного политического конфликта или проблемной ситуации, тем самым манипулируя сознанием массовой аудитории. Однако в силу своей грамматической специфики – функционирования в безличных предложениях, своеобразие семантики которых проявляется «в отвлечении действия от деятеля, признака от его носителя и связано с затушевыванием деятеля и неясностью, неопределенностью его» [1, с. 74], – данные модификаторы наиболее регулярно реализуют частные значения объективной необходимости (вынужденность и неизбежность). Эквивалентами указанных модальных операторов в литовских политических газетных текстах выступают предикатив reikia (LRŽ: ‘нужно, надо, необходимо’) и глагол reikėti (LRŽ: ‘быть нужным, требоваться; нуждаться’). Ср., например: «С ростом армии безработных политики и предприниматели заговорили о рациональности государственной помощи безработным. Они считают, что в настоящее время больше внимания и средств надо направлять на сохранение рабочих мест» (Республика. 2009. № 213) – «Gausėjant Lietuvoje bedarbių armijai, politikai ir verslininkai prabilo apie valstybės teikiamos pagalbos bedarbiams racionalumą. Jų nuomone, šiuo metu daugiausia dėmesio ir lėšų reikėtų skirti darbo vietoms išsaugoti» (Respublika. 2009. № 255).

К числу ядерных компонентов плана выражения микрополя необходимости в силу высокой частотности и прозрачной модальной семантики в исследуемых политических газетных текстах относится также предикативное прилагательное должен (МАС1: ‘обязан’), основным литовским эквивалентом которого является глагол turėti ( LRŽ: ‘иметь;

обладать; быть должным (обязанным); долженствовать’). Восходящий к прасл. * tōur- (ср. болг. турям ‘оставлять, постоянно хранить, иметь’) [6, с. 643], глагол turėti широко функционирует в литовском языке как лексически полнозначный глагол со значением иметь , однако в сочетании с зависимым инфинитивом способен выполнять также функцию модального экспликатора значения долженствования. При этом интересно отметить, что эквивалентный ему в основном значении ‘иметь’ русский глагол иметь , напротив, утратил данную функцию уже к XVIII веку [3, c. 544]. В исследуемом нами текстовом материале модальные модификаторы должен и turėti зафиксированы преимущественно при реализации частного модального значения субъективнообъективной необходимости – ‘долженствования’, что объясняется позицией адресанта, который, защищая свои политические интересы, воздействует на эмоции, зачастуя играя на чувстве долга и других моральных установках реципиента. Ср., например: «Оппозиционные партии должны были у себя спросить , хотели бы они сейчас оказаться на месте правительства А. Кубилюса» (Республика. 2009. № 255) – «Opozicinės partijos turėtų savęs paklausti . Ar norėtų dabar atsidurti A. Kubiliaus Vyriausybėje» (Respublika. 2009. № 213); «А. Меркель лишь подчеркнула, что руководитель ЕС должен быть сильным переговорщиком» (Республика. 2009. № 256) – «A. Merkel tik akcentavo, kad ES vadovas turi būti stiprus derybininkas» (Respublika. 2009. № 214).

В ходе анализа фактического материала нами были выявлено весьма частотное функционирование модального модификатора turėti в форме сослагательного наклонения в качестве эквивалента русского модификатора должен . Учитывая, что использование форм сослагательного наклонения, по наблюдениям Л. Шюпшинскайте, является основным способом выражения модального значения возможности в литовской политической речи [9, с. 20], мы можем говорить о фактах взаимонаслоения модальных значений необходимости и возможности, что, на наш взгляд, является характерным для лишенного дидактизма и патетичности современного газетного текста, основной функцией которого является эмоциональное воздействие на людей с разными мировоззренческими взглядами и политическими убеждениями. Ср., например: «Дискуссии, кто должен возглавить (= может возглавить . – И. Л. ) блок 27 стран, особенно активизировались после того, как Лиссабонский договор подписали руководители Польши и Германии…» (Республика. 2009. № 214) – «Diskusijos, kas turėtų vadovauti 27 šalių blokui, ypač suaktyvėjo Lisabonos sutartį pasirašius Lenkijos ir Vokietijos vadovams…» (Respublika. 2009. № 256).

Особое место в группе модальных экспликаторов необходимости в современных газетных текстах политической ориентации занимает модальный глагол с оценочно-рекомендательным характером следует (МАС4: ‘нужно, должно, полагается’), довольно частотное функционирование которого обусловлено исчезновением открытой назидательности и появлением коммуникативной целеустановки диалога мнений автора и адресата относительно представленной информации [7, с. 10–11]). При этом наиболее регулярным эквивалентом указанного модального модификатора в литовских газетных текстах выступает глагол reikėti в форме сослагательного наклонения, что несколько смягчает степень облигаторности его модального значения и усиливает оттенок пожелания, рекомендации. См., например: «Й. Чичинскас, например, уверяет, что для тех промышленно-производственных секторов, в которых затраты труда очень велики, тариф взноса в «Содру», который платит работодатель, повышать не следует…» (Республика. 2009. № 214) – «Tarkim, J. Čičinskas, tikino, kad tiems pramonės ir gamybos sektoriams, kuriuose darbo jėgos sąnaudos labai didelės, «Sodros» įmokos tarifo, taikomo darbdaviui, kelti nereikėtų…» (Respublika. 2009. № 256); «По мнению СДПЛ (Социал-демократическая партия Литвы. – И. Л.), прежде всего средства следует направлять на уже начатые крупные объекты» (Республика. 2009. № 213) – «LSDP (Lietuvos socialdemokratų partija. – I. L.) nuomone, pirmiausia lėšas reikėtų skirti jau pradėtiems, stambiems objektams» (Республика. 2009. № 255).

Таким образом, сопоставительный анализ показал, что уход от прежней лозунгово-призывной экспрессии через императивную модальность [8, с. 73] обусловил широкую употребительность лексических средств выражения модального значения необходимости при реализации информативно-воздействующей функции как в русских, так и в литовских политических газетных текстах. С учетом генетического родства рассматриваемых языков очевидным представляется сходство в модальных экспликаторах необходимости, использование которых в исследуемом нами текстовом материале способствует раскрытию политико-идеологической установки адресанта, вызывая при этом у реципиента определённый комплекс переживаний и ощущений, затрагивая его чувства и эмоции. К специфическим же особенностям относится весьма частотное функционирование литовских модальных модификаторов в форме сослагательного наклонения, что может свидетельствовать, на наш взгляд, о большей степени политической корректности в литовских газетных текстах.