Генезис и развитие эвенкийских круговых танцев как феномена культуры исторической и современной Якутии

Круговые танцы представляют собой элемент культурного наследия эвенков, отражающий идентичность и традиции, а также связующее звено между историей этого народа и его современной жизнью. Эвенкийские танцы изучались рядом известных ученых в этнографическом, искусствоведческом, музыковедческом и хореографическом ключе. Вместе с тем культурологическая сущность эвенкийских круговых танцев, особенно синкретизм хореографии и сопровождающего языкового текста, остается недостаточно раскрытой. Исследователи фиксировали данный синкретизм, однако не применяли культурологическую методологию для его целостного анализа.

Первые упоминания о круговых танцах содержатся в работах путешественников Я. Линденау, Р.К. Маака, В.С. Серошевского и других. А.Ф. Миддердорф [9, с. 855] в XIX веке описал танец тунгусов у реки Тугур близ Немилена: «Сначала образовался маленький кружок вперемежку из мужчин и женщин, в том числе и совершенных старух… Схватились за руки, и началась безыскусственная пляска, заключавшая в передвижении ног в сторону. Все отрывочнее, все шумнее становятся движения да напев восклицаний: хурья-хурья, хугой-хогуй, хугой-хогуй, хогуй-хумкой, хумкой-хака, хака-ахандо, ахандо-хачга, харга» (здесь и далее эвенкийские слова выделены курсивом). Характеристика «кружок вперемежку» отражает попытку исследователя зафиксировать гендерные роли, тогда как в наблюдаемом танце проявилась эгалитарность участников. Выражения «безыскусная пляска» и «шумные движения» подчеркивают отличие от европейской танцевальной традиции, однако фиксация повторяющихся напевов указывает на вплетенность текста в хореографию. Несмотря на эти свидетельства, круговые танцы эвенков долгое время не становились предметом специального культурологического анализа.

Исследования Г.М. Василевич [3, с. 195], известного тунгусоведа, вносят значительный вклад в понимание культурных традиций эвенков, особенно в контексте обряда Икэнипкэ . Этот обряд, описанный в XX веке у западной группы Сымских эвенков, представляет собой восьмидневный хоровод, в котором участники «проигрывали» годовой хозяйственный цикл. Мистическая погоня во главе с шаманом за воображаемым лосем или оленем-сокжоем символизировала коллективное приобщение к мясу зверя, что подчеркивало единство общины и ее связь с природой. Эволюция обряда Икэнипкэ от шаманского ритуала к современному культурному явлению демонстрирует его значимость для сохранения идентичности.

В.И. Цинциус в статье «Воззрения негидальцев, связанные с охотничьим промыслом» [14, с. 174-188] приводит предание жителей селения Новая Каменка на Амгуни, согласно которому люди эвенкийского рода Конига водили вокруг круглой горы хоровод под названием «ходе». Сходство слов « ходе » и « хедьэ/хэдо » может отражать диалектные вариации. Данное сообщение, сопоставленное с терминологией эвенков Хабаровского края, позволяет утверждать, что традиция круговых танцев имеет региональные вариации при сохранении общих символических смыслов.

М.Г. Воскобойников указывал, что у баунтовских эвенков на круговой танец-икэвун участников приглашал один из самых почтенных людей собрания (суглана). Выйдя на поляну, он произносил: « Кэ, икэлгэр !» («А ну, играть!») [5, с. 102-103]. Желающие становились в круг, который постепенно расширялся. По замечанию исследователя, «в круг встают иногда одни мужчины или одни женщины, иногда и те, и другие. Бывает, что в круг становятся только пожилые или молодые, иногда люди всех разных возрастов или только дети». Такое построение отражает социальную структуру и уважение к статусу участника, а танец служит не только развлечением, но и способом укрепления социальных связей.

А. Кастрен описывает пляску тунгусов в районе реки Сым: «Устроилась пляска перед юртой под звуки очень приятной и мелодичной песни. Плясуны – молодые парни, взяв друг друга за руки и сдвинувшись в круг такой тесный, что невозможно было разглядеть ни одного отдельного лица, ни одного отдельного движения» [8, с. 495]. Тесный круг, в котором лица и движения сливаются воедино, символизирует коллективное единство.

В работе С.И. Николаева «Эвены и эвенки Юго-Восточной Якутии» [12, с. 200] подчеркиваются различия в танцевальных традициях: «В танце эвенков в отличие от эвенов запевалы пользуются исключительно только своей импровизацией. Древние непереводимые выкрики здесь почти не употребляются за исключением одной или пары строк, используемых в качестве припева: " дере-дередэ", "эдер-эдер-эдере ", " гэсу-гэсу-гэсугур " или их варианты с использованием уменьшительных аффиксов <…> Собственно, эти припевы и дали названия различным вариантам танцев локальных групп эвенков. Например, " дередэ " – по Олекме, а " мончоракан " – ближе к Амуру. Различие в локальных вариантах <…> имеется и в положении рук, и в особенностях продвижения вперед». Импровизация запевал делает каждое выступление уникальным, а различия в названиях и хореографии указывают на региональные особенности. Упоминание о том, что эти виды танца встречаются там, где сохранились родной язык и традиционные занятия, подчеркивает связь танца с языковой и хозяйственной средой.

Описание круговых танцев, приведенное М.А. Чаплицкой в экспедиции к илимпийским эвенкам (цит. по: [2, с. 82-83]), фиксирует, что участники кладут правую руку под левую руку соседа, формируя единую цепь. Ритмика танца: отведение левой ноги в сторону с наклоном корпуса вперед, затем отведение правой ноги за левую с рывком назад. Двойное движение стопы создает эффект вращения круга по часовой стрелке. Танец может длиться часами, а выбывающих участников сменяют другие, что подчеркивает непрерывность традиции.

Г.М. Василевич дополняет: «Один, наиболее впечатлительный, способный сочинять импровизации на темы дня, был запевалой, остальные повторяли начатую им музыкальную строку. Вначале влево двигались медленно, постепенно темп усиливался и в песне оставался только ритм запева, тогда импровизатор прекращал сочинять и хоровод быстро несся влево. Движения ног и нижней части корпуса должны были напоминать движение оленей, переступающих ногами» [3, с. 195]. Здесь выделены роль ведущего и подражание движениям животных – мотив, частый в шаманских и охотничьих обрядах эвенков.

Обращение к нимгакану (эпическому сказанию) как жанру фольклора позволяет исследовать историю и культурные традиции круговых танцев. В работе «Эвенки» Г.М. Василевич приводит пример песни-импровизации для танца (Подкаменная тунгуска): « Икэлэ, икэлэ, икэлэ ! (Слова для музыкальной строки) / Эвилэсэ-эвиллэ-э! Весной начали играть (т.е. танцевать и петь!) / Икэлэ, икэлэ, икэлэ! (Припев) / Гиркил умукэнду-гу Товарищи, вместе! / Икэлэ, икэлэ, икэлэ ! (Припев) / Эвиллэп, эвиллэп, эвиллэп! Давайте петь и плясать!» [3, с. 195]. Слова запева в героических сказаниях служили вступлением к прямой речи персонажей, обозначали название рода или имя героя. Каждый род имел свою музыкальную строку, что делало мелодию и интонацию маркерами родовой принадлежности.

Одним из наиболее сохранившихся круговых танцев эвенков является дэвэйдэ – древний обрядовый танец, исполнявшийся во время шаманских обрядов и коллективного обращения к божеству Энекан Буга . А.Н. Варламов связывает происхождение дэвэйдэ с древнетунгусским культом охры, сохранившимся с эпохи неолита [2, с. 82-83]. Название запева происходит от слова дэвэ/дэвэк/дэвэксэ (охра), символизирующего кровь и родоплеменное единство. А.П. Авелова, последний эвенкийский сказитель, в 1996 году сшила национальный костюм из оленьей ровдуги и украсила края охрой полосовым узором, символизирующим жизненный путь и преемственность поколений. Эпический богатырь Дэвэлчэн (« Иhардан - дэвэрдэн тэтылкэн ...») [7, с. 89] символизирует защиту предков и продолжение рода.

Круг занимал важное место в мифоритуальной картине мира эвенков: узоры на одежде, форма мехового коврика- кумалан , символ солнца. Зачин нимнакана: « Тадук одакин эр дундэр энин – Когда средняя матушка-земля, / Тэнинэдын тэлгэндерэкин – расстилалась как меховой коврик…» [11, с. 31] создает образ единства земли и небес.

К.И. Макарова, знаток эвенкийского языка и фольклора, подчеркивает: «у эвенков нет хоровода, а есть круговые танцы- икэвуны ». М.Я. Жорницкая, ссылаясь на Я. Линденау (1743 г.), употребляет слово «хороводная пляска» [6, с. 73]. Думается, точнее читать «круговая пляска». М. Айзенштад в книге «Песенная культура эвенков» использует термин «круговой танец» [1, с. 31]. В данном исследовании термины «круговой танец» и « икэвун » являются предпочтительными, поскольку отражают не только форму, но и культурный контекст.

Направление движения «по солнцу» – важный элемент традиции. Однако, судя по тому, что мы услышали в 2021 году от В.Г. Исакова, исполнителя эвенкийского нимнакана (запевалы круговых танцев), во время празднования Икэнипкэ эвенки могли водить круговой танец против часовой стрелки, начиная с правой ноги, что символизировало стремление ускорить приход нового дня и нового года.

В Республике Саха (Якутия) функционируют творческие коллективы, играющие ключевую роль в популяризации круговых танцев: «Орончикан», «Эннэкэн», Театр коренных малочисленных народов Севера, «Гиркилэн», «Биракан», «Юктэ», «Гэлэн», «Осиктакан» и другие. Если в конце 1980-х годов навыки исполнения круговых танцев были присущи преимущественно пожилым людям, то сегодня их осваивают и дети.

В среде эвенков Якутии сохраняется исполнительская традиция круговых запевов, хотя локальные варианты частично нивелируются, уступая место общим формам. Однако в местах компактного проживания еще можно зафиксировать особенности. Например, народный коллектив «Эннэкэн» («Олененок», рук. Ф.В. Архипова) исполняет Алданский вариант госигор , запевавшийся старейшиной П.Е. Марфусаловым. Этимология запева, возможно, связана со словом г очин (госин) – «будущий год». Алданский вариант отличается движением – флягом левой ногой. В репертуаре ансамбля – дэвэйдэ, госигор, осорай, дялэхинчо, лэhо и манчорай . Учурский вариант дэвэйдэ отличается устойчивым ритмом и пружинистыми движениями.

Народный ансамбль «Биракан» («Ручеек», с. Кутана, Алданский р-н, рук. А.Ф. Соловьева) исполняет осорай, ехорье и дэвэйдэ (учурский вариант, переданный Г.С. Керегяевой). Ритм дэвэйдэ напоминает езду на олене-учаге, движения ног – ритмичные перекрестные шаги правой ногой с убыстрением.

Ансамбль «Юктэ» («Ручей», с. Иенгра, Нерюнгринский р-н, рук. А.Г. Игнатенко), основанный в 1986 году, включил в репертуар все известные круговые танцы: дэвэйдэ, осорай, гошунго, дялэхинчо, манчорай. Исполняются родовые Иенгринские варианты запевов. Дэвэйдэ исполняется редко, преимущественно пожилыми на свадьбах и праздниках. Дялэхинчо отличается ритмичностью, гошунго – четким ритмом и пружинистыми движениями ног при степенности корпуса. Этимология манчорай, вероятно, восходит к малту («согнуть» [10, с. 239]). Многие выпускники ансамбля продолжают традицию на свадьбах и молодежных мероприятиях.

Круговой танец hайко-байкан , сохранившийся у эвенков Оленекского района и исполняемый ансамблем «Орончикан» («Олененок»), состоит из медленной и быстрой частей, отличается прыжковым движением ног и корпуса. По воспоминаниям старожила М. Петрова, текст « hайко-байкан, лоhурдьа-лоhурдьа » воспевает солнце и пробуждение природы. Фраза « Хайко-hайкан » переводится как «Кровные родственники, сородичи!»; корень hа/hэ – «родственник» [4, с. 759]. Первая строка запева имеет аналогии в музыкальном фольклоре восточных групп северных тунгусов.

Ансамбль «Гиркилэн» («Друзья»), созданный при Ассоциации КМНС Республики Саха (Якутия), с самого начала сосредоточился на изучении круговых Дьяконовой, В.Г. Исаковым). В репертуаре – все круговые танцы эвенков Якутии. Сценический вариант осорай в пластике передает содержание запева (жилище, традиционная одежда – арбагас , олочи). По данным М.Г. Воскобойникова [5, с. 102-103], « Осорай » традиционно исполнялся пожилыми. Корень ос-ми означает «очищать» или «прокладывать путь» [13, с. 672], что указывает на связь с шаманскими обрядами. Руководитель ансамбля А.Е. Куличкина ведет исследовательскую работу по сбору фольклора.

Образцовый ансамбль «Лэредо» («Бабочка», рук. М.В. Егорова) при школе-интернате «Арктика» (г. Нерюнгри), где обучаются дети пяти коренных народов Якутии, исполняет родовой танец древнего рода Бута - Аде . Текст включает призывы: « Аде - Ля-ля! Аки !», «Плясать! Омоко ! Иди!», « Индо ! Заходи!». Важную часть составляют звукоподражания: крик глухаря ( Хорого !), филина ( Хумкай !), орла ( Харне !). Танец Аде отражает ярко выраженные анимистические представления.

В ходе исследования установлено, что круговые танцы эвенков сохранили художественную целостность. В традиционном обществе круговой танец выполнял функцию «живой книги»: через движения, ритмы и запевы транслировались исторические события, мифы, родовые связи, обряды. К концу XX века эти танцы, утратив сакральные функции, стали исполняться преимущественно во время праздников. В условиях редукции повседневного использования эвенкийского языка круговые танцы выступают одним из способов его сохранения и возрождения. В настоящее время круговые танцы представляют собой самостоятельный фольклорный жанр, переживающий рост популярности и структурные трансформации. В символическом смысле традиционный круговой танец становится танцем дружбы всех народов, проживающих на территории Республики. Сохраняясь и обогащаясь в современной культурной среде, круговой танец остается значимым феноменом традиционной культуры эвенков в исторической и современной Якутии, что свидетельствует о его непреходящей роли для идентичности и культурной преемственности.