Глобальный исламский правовой дискурс и мусульманин-мигрант

Конец ХХ в. и начало нового столетия отмечены интенсивным глобальным исламским дискурсом, выражающим настойчивые попытки исламских правоведов и социальных активистов концептуализировать социоправовые основы устройства мусульманских сообществ и государств на основе шариата.

Одним из мощнейших стимулов развития мусульманского правосознания на протяжении столетия 1 стала необходимость формирования в постколониальных иммигрантских сообществах и в среде мусульман-мигрантов, прибывающих в страны доминирования конституционного секуляризма, адекватного восприятия инаковости в правовой, социальной и культурной сферах. Речь идет о выборе социального поведения – либо о безоговорочной лояльности по отношению к принимающему государству, либо об активном неприятии его законов. Первый вариант возможного поведения, нацеленный на наиболее полную социализацию, создает риск потери идентичности, второй означает полный отказ от социальной интеграции.

В данной статье освещаются позиции мусульманских правоведов двух наиболее влиятельных и жестко конкурирующих между собой в социоправовой сфере теолого-юридических течений суннизма – «ас-Салафийа» и «ал-Васатийа» по проблеме этого выбора 2.

В первом случае имеется в виду идеологически важное течение салафизма нерадикального направления, известное в салафитской среде как «ас-Салафийа ал-илмийа» («Научная/теоре-тическая салафийа»), а среди экспертов – как «центристы» или «пуристы» [Lauzière, 2016. Р. 8–9]. В основе его теоретических и практических позиций лежат труды ханбалитских правоведов Ибн Таймийи (1263–1328) и Ибн Кийамма (1292–1350).

Название второго направления «ал-Васатийа» (от араб. васат , букв. «срединный», «умеренный», «сбалансированный») восходит к кораническому концепту умма васата [К: 2, 143]. Это люди, обладавшие умением воздерживаться от крайностей, способностью беспристрастно, насколько возможно в религиозной апологетике, оценивать противоположные мнения и позиции, основываясь на заповедях раннего ислама [Gräf, 2009. P. 213–214].

Поиск центристской позиции в исламе занимал умы исламских модернистов уже в начале прошлого века, однако впервые основы «ал-Васатийа» как социально-правового концепта были изложены в 1960-х гг. правоведом Юсуфом ал-Карадави (р. в 1926). Он ратовал за реформирование ислама, считая его «прагматичной, способной к адаптации и толерантности религией» [Shavit, 2014. P. 79].

Мусульманин-мигрант оказался в центре программ и «ас-Салафийа», и «ал-Васатийа» на исходе XX в. К этому времени завершился пересмотр средневековых принципов зонирования мира («Дар ул-ислам», «Дар ул-харб» и др.) [Додхудоева, 2016]. Основываясь на утверждении Корана о неразделенности всего мира как единого божественного творения [К: 2, 29], исламские интеллектуалы признали, что немусульманские страны потеряли божественное покровительство, превратившись в созданные человеком административные образования, и выдвинули лозунг возвращения им божественной благодати через обращение в ислам. Так, Запад 3 получил название «Дар ул-дава» («Зона призыва [к исламу]») [Al-Alwani, 2013. P. 32, 49–50], а выполнение задачи его исламизации было возложено на мусульман-мигрантов 4.

Принципиальная разница в воззрениях «ал-Васатийа» и «ас-Салафийа» кроется в сфере методологии и целей. Методы «ал-Васатийа» основаны на рациональном аргументировании ( иджтихад ), прагматичном восприятии действительности, допущении плюрализма мнений [Gräf, 2009. P. 6–8), а цели поддержаны идеями общественного блага, баланса и умеренности [Сюкияйнен, 2006]. «Ал-Васатийа» допускают приезд мусульманина на Запад с целью учебы, ведения бизнеса и пр. ⁵ Новые знания и навыки, на их взгляд, способствуют его большей социализации и процветанию уммы, а прозелитская деятельность мигранта (иммигранта) может быть всего лишь добровольно взятой на себя обязанностью.

Салафиты же считают, что мусульманин может появиться на Западе только с одной (прозелитской) целью 6. Участие в различных программах разрешено лишь в случаях, когда оно облегчает пропаганду ислама в фокусной группе.

Однако в рассуждениях правоведов этих двух направлений в отношении мусульманина-мигранта есть и общая позиция. И представители «ал-Васатийа», и позиционирующие себя как нерадикально настроенные представители «ас- Салафийа», связанные с исламскими центрами Саудовской Аравии, не поддерживающими салафизм-джихадизм и такфиризм, настаивают на том, что получение мусульманином вида на жительство, гражданства или даже визы для въезда в страну придают ему статус одной из сторон контракта, заключенного с принимающим государством. Соответственно, любые его противоправные действия в отношении второй стороны согласно соционормативной практике ислама фактически аннулируют его [контракта] действие [March, 2007. Р. 243–244].

Однако статистика показывает, что реальность далека от столь благостных убеждений. Согласно отчету департамента полиции Нью-Йорка 2007 г., основанному на анализе биографий террористов, совершивших десять атак в Северной Америке, Европе и Австралии, гораздо бόльшая готовность примкнуть к салафитам-джихадистам выявлена в среде мусульман, посещавших именно салафитские мечети, в которых велась антитеррористическая проповедь. Согласно другому аналитическому исследованию, почти 37 % из 110 известных джихадистов Германии посещали шесть салафитских мечетей (всего в стране 3 600 мечетей разных направлений) [Shavit, Andresen, 2016].

Отношение двух исследуемых групп к проблеме адаптации мусульманина к условиям конституционного секуляризма выявляет значительные различия.

Представители «ал-Васатийи» исходят из понимания высших/универсальных целей шариа-та/Корана [Al-Alwani, 2014], направленных на облегчение участи человека на Земле. Понимая неприменимость норм шариата для мусульман в условиях секуляризма, представители «ал-Ва-сатийа» в 1990-х гг. разработали отдельный раздел фикха – «Фикх ал-акаллийат ал-муслима» («Фикх/правовые нормы мусульманского меньшинства») ⁷, получивший распространение среди мусульман в странах Западной Европы и Северной Америки с 2004 г. Ал-Карадави и его ближайший соратник ал-Алвани (1935–2016) использовали метод иджтихад , правовую экспертизу, создав «банки» фетв на интернет-сайтах с целью помочь транснациональной умме решать повседневные проблемы [Shavit, 2012. P. 457].

Первые попытки внедрения в социальную практику положений «Фикх ал-акаллийат» вызвали суровую критику салафитов, исповедующих буквальное понимание сакральных текстов и не допускающих их рациональной трактовки.⁸ Салафиты пропагандируют иное отношение к этим проблемам, трактуя необходимость противостоять трудностям в среде неверных как возможность проведения джихада. Их правоведы ответили на «Фикх ал-акаллийат» реанимацией средневекового концепта вала ва-л-бара [букв. «верность и отказ/неприятие»]. Согласно ему, следует стойко защищать свои убеждения, проявляя непоколебимую верность Аллаху и заповедям эпохи становления ислама, и непреклонно отвергать те социоправовые правила и установки, которые могут закрепиться в социально-политической практике в силу конкретных неблагоприятных для уммы обстоятельств [Wagemakers, 2009. P. 81–106].

За последние 20 лет эта доктрина стала центральной в представлениях салафитов: сформировались основные принципы выстраивания отношений с иноверцами, а именно – активное неприятие чуждых правил жизни и законов секулярима и защита собственной идентичности. Социоправовые нормы поведения миссионера-мигранта, предлагаемые салафитами, представляют собой некий набор «оборонительных», антиинтеграционных правил, «защищающих» мусульманина от действия секулярных законов, в связи с чем запрещено выстраивать дружеские межличностные отношения с иноверцами (кроме тех, кто входит в фокусную группу и только в период пропаганды), имитировать их манеры, одежду и пр.

Представители «ал-Васатийа» считают такие правовые положения «фикхом кризиса», проявлением «баррикадного сознания» эпохи отстаивания религиозной идентичности [Al-Alwani, 2013. P. 32, 49–50], усматривая в них и влияние доктрины Ибн Таймийи о враге «ближнем» (мусульмане-вероотступники) и «дальнем» (иудеи, христиане и другие неверные) 9. «Ал-Васа-тийа» противопоставляет «фикху кризиса» «фикх сосуществования» людей различной религиозной принадлежности, а такую территорию предлагают определять как «Дар ал-иджаба» («Зона согласия») [al-Alwani, 2013. Р. 29]. Впервые за длительную историю ислама лидеры

«ал-Васатийа» на основе контекстуального подхода к сакральным источникам предложили «перевести внимание от политического ислама к исламу публичному, …от дискурса, сфокусированного на вопросах легитимности власти правителей, к практическим соображениям об общественном благополучии и социальной справедливости» [Salvatore, 2009. P. 245]. Принципы «ал-Васатийа» закрепились в ряде образовательных и управленческих программ мусульманских стран (Кувейт, Малайзия). Главным направлением деятельности сформированной на этих позициях в Египте партии «Хизб ал-васат» стала борьба за равенство прав религиозных меньшинств (немусульман в мусульманских государствах и мусульман на Западе) [Warren, Gilmore, 2014. P. 221].

Столкновение, пересечение и безусловное взаимовлияние доктринальных позиций, интеллектуальных интересов и стратегий сторонников «ал-Салафийа» и «ал-Васатийа» в сфере проблем мусульманина-мигранта – отражение значительно более широкого среза борьбы за самое будущее уммы.

Массовые миграционные процессы – ярчайшая примета современной эпохи и острейший вызов для многих государств секулярного конституционализма, включая и Россию. Взаимодействие секуляризма и ислама на ее территории имеет свои особенности, достойные глубокого изучения. Советский строй принес особую форму секуляризма, особым остается и путь возрастания роли религии в общественной жизни, на который вступила Россия в 1990-х гг., в том числе и в связи с массовой трудовой миграцией из стран традиционного доминирования ислама. Попытки выстраивания разноуровневого взаимодействия различных правовых культур сопряжены с определенными рисками и проблемами. При этом представляется, что способствовать их разрешению может развитие теоретического религиоведения и его практического воплощения.