Греция в поисках гаранта безопасности: между США, НАТО и Европейскими сообществами (1947‒1981 гг.)

,

MGIMO University of the Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation, Moscow, Russia, ,

Введение . Греция в своей внешней политике традиционно стремилась заручиться поддержкой или даже покровительством какой-либо великой державы. Это классический подход малого государства в международных отношениях, в случае Афин изначально закрепленный в учредительном документе современного независимого греческого государства – Лондонском протоколе 1830 г., в соответствии с которым гарантами независимости Греции объявлялись Россия, Британия и Франция. К середине XX в. среди покровителей Афин по разным причинам остался только Лондон. Тектонические сдвиги в мировом балансе сил, произошедшие в результате Второй мировой войны, отразились и на Греции: время протекции Великобритании над Афинами подошло к концу, и в условиях холодной войны греческое руководство приступило к поиску нового гаранта. Этот процесс шел параллельно с встраиванием Греции в евроатлантическую архитектуру безопасности под началом США и европейский интеграционный проект, ставший новым фактором в международных отношениях той эпохи.

Традиционно процесс вступления страны в ЕЭС рассматривается с точки зрения экономики. Хотя подобное справедливо и в случае Греции, экономическая выгода не была единственной целью Афин в интеграции с Европейскими сообществами. В литературе справедливо признается, что в движении страны в ЕЭС важную роль сыграли внутриполитические причины. Тем не менее ключевым фактором в европейской интеграции Греции стал поиск гаранта безопасности. Настоящее исследование сосредоточено на анализе этого процесса и оценке внешнеполитических обстоятельств, побудивших руководство страны стремиться к вхождению в Евросообщества.

В данной работе ставится вопрос, какую роль сыграл поиск Грецией гаранта безопасности в изменении ее внешнеполитического курса и присоединении к ЕЭС. Цель работы ‒ выявление внешнеполитических факторов вступления Греции в ЕЭС. Для этого автором поставлены следующие задачи:

‒ дать краткую характеристику связям Греции с США и ЕЭС в послевоенный период;

‒ выявить, в чем состояла заинтересованность Афин в ЕЭС в 1950–1960-е гг.;

‒ проанализировать греко-турецкие отношения в 1950‒1970-е гг.;

‒ установить внешнеполитические причины присоединения Афин к ЕЭС.

История внешней политики Греции в послевоенный период рассматривалась в ряде работ российских авторов1 (Петрунина, 2010; Соколова, 2010). В отечественных исследованиях были также проанализированы взаимоотношения Афин со странами Запада в рассматриваемый период (Квашнин, 2022; Свистунова, Квашнин, 2024), в том числе влияние членства Греции в НАТО на внешнюю политику страны (Костин, 2014; Улунян, 2003) и международная обстановка вокруг кипрского вопроса в 1950‒1970-е гг. (Абрегова, 2012; Бредихин, 2003; Лакстыгал, 2019). История внешней и оборонной политики Греции, а также процесс поиска Афинами гаранта безопасности представлены широким кругом работ зарубежных авторов. В их исследованиях были проанализированы греко-американские отношения в рассматриваемый период с акцентом на вопросы безопасности (Iatrides, 1983; Karamouzi, 2021; Price, 1955; Veremis, 1982), влияние внешнеполитического фактора, включая греко-турецкий конфликт, на вступление Греции в ЕЭС (Economides, 2005; Tsakas, 2022; Tsakonas, 2010), а также внешнеполитический курс Афин в рамках членства в ЕЭС в 1980-е гг. (Ποιμενίδου, 2025).

В российской и зарубежной литературе также изучались отношения Греции с ЕЭС (Власова, 2017; Kalamatousakis, 1976), переговоры об ассоциированном членстве (Lambert, 1961) и процесс вступления страны в объединение2 (Мирошников, 2013; Karamouzi, 2015; Ποιμενίδου, 2021). В современных работах иностранных ученых дается критическая оценка вхождения Греции в Евросообщества с точки зрения экономической целесообразности (Chatzistavrou, 2022).

Однако среди российских исследований почти не освещалось влияние внешнеполитических факторов на принятие греческим руководством решения о полноценном членстве в ЕЭС, не проводилось сравнение отношений Греции с Евросообществами в 1950-е и 1970-е гг. и переговоров об ассоциации и вступлении в объединение. Актуальность представленной работы состоит в том, что она заполняет упомянутые пробелы в отечественной историографии по тематике европейской интеграции Греции.

Западное направление внешней политики Греции: США как гарант безопасности и ЕЭС как фактор экономического развития (1940-е ‒ 1961 гг.). Сближение со странами Запада, главным образом Соединенными Штатами, и стремление к членству в ЕЭС были основными направлениями внешней политики Греции в послевоенную эпоху (Власова, 2017: 15; Соколова, 2010: 85). Стоит отметить, что в своей внешнеполитической стратегии Греция традиционно опиралась на поддержку старшего партнера или покровителя. Военная и экономическая помощь Афинам со стороны

Вашингтона в рамках «доктрины Трумэна» и «плана Маршалла» соответственно способствовали победе монархического правительства во время гражданской войны 1946‒1949 гг. и предопределили ориентацию Греции на США в условиях холодной войны. На рубеже 1940‒1950-х гг. в рамках внутриполитического консенсуса в Греции США считались незаменимым гарантом безопасности страны от потенциальной угрозы со стороны государств социалистического блока или коммунистического восстания внутри страны, ввиду чего греческие правительства безоговорочно выполняли требования Вашингтона в сфере безопасности (Tsakonas, 2010: 31‒32). Вооруженные силы Греции были оснащены исключительно американским вооружением, а сотни офицеров, получивших военное образование в США, приветствовали помощь союзника и преемственность американского влияния на греческую армию (Veremis, 1982: 79). Тем не менее среди греческой политической элиты бытовало мнение, что большей проблемой для Афин станет безразличие Вашингтона к ситуации вокруг Греции, то есть отказ от функций гаранта безопасности, чем вмешательство США в политику страны (Price, 1955: 319).

Вхождение Афин в Организацию Североатлантического договора 18 февраля 1952 г. закрепило за Грецией место в евроатлантической архитектуре безопасности. Предоставление американцам военных баз по договору 1953 г. «О военных объектах для вооруженных сил США в Греции» воспринималось греческим руководством как справедливое вознаграждение союзника за военную, дипломатическую и экономическую помощь в кризисный период (Iatrides, 1983: 158). При этом соглашение по базам не обязывало США обеспечивать безопасность Греции. С этого времени американское влияние на политику Греции становится определяющим на несколько десятилетий.

Еще до прекращения в Греции действия «плана Маршалла» в 1951 г. на рубеже 1940‒1950-х гг. в стране наблюдалось расширение присутствия западноевропейского капитала, особенно из Федеративной Республики Германии (Tsakas, 2022: 10‒13). На фоне сокращения Афинам американской помощи в 1950-е гг. эта тенденция только усиливалась. Одновременно с этим в Европе начали активно развиваться процессы экономической интеграции, пионерами которой стали шесть западноевропейских государств: Бельгия, Италия, Люксембург, Нидерланды, Франция и ФРГ. «Шестерка», как стали называть эту группу стран, заключила Парижский (1951 г.) и Римские (1957 г.) договоры, давшие старт интеграционному проекту в рамках Европейских сообществ угля и стали, атомной энергии и экономического сообщества.

Интерес Греции к европейской интеграции и переговоры об ассоциированном членстве в ЕЭС. К интеграционным процессам в Европе стремилась присоединиться и Греция. На подобную заинтересованность Афин указывает участие страны в переговорах в 1957‒1958 гг. по образованию зоны свободной торговли (ЗСТ) в рамках Организации европейского экономического сотрудничества (ОЕЭС). Проект ЗСТ, поддерживаемый Британией, однако, так и остался на бумаге, поскольку не был поддержан «шестеркой». Вместо него по инициативе Лондона в 1959 г. была создана Европейская ассоциация свободной торговли (ЕАСТ), куда пригласили и Грецию, но та отвергла предложение. Дело в том, что в ЕАСТ, как и на переговорах о ЗСТ ОЕЭС, Афины запрашивали для себя преференциальные условия, в чем им было отказано (Kalamatousakis, 1976: 150).

Однако главная причина, по которой в Афинах не рассматривали участие в ЕАСТ всерьез, заключалась в том, что Греция была более заинтересована в развитии экономических связей со странами Общего рынка (ЕЭС) ‒ основными торговыми партнерами Греции. На долю «шестерки» приходилось 47 % греческого экспорта в среднем за 1953‒1958 гг. (доля экспорта в страны ЕАСТ составляла лишь 16 % за тот же период). Более того, страны ЕЭС были крупнейшими покупателями важнейших греческих экспортных товаров ‒ табачных культур (45 % от всего объема, причем доля ФРГ составляла 33 %), хлопка (68 %) и вина (78 %)1 (Tsakas, 2022: 18). Учитывая увеличение внешнеторгового дефицита Греции со странами ЕЭС в течение 1950-х гг. ввиду стабильного роста импорта продукции «шестерки» и падения греческого экспорта, перед Афинами встал вопрос о формате отношений с Общим рынком для сбалансирования внешнеторгового сальдо. Ранее Греция уже отвергла приглашение в ЕАСТ и рисковала остаться «за бортом» экономической интеграции в Европе, окруженная внешними тарифами.

Экономические преимущества интеграции с ЕЭС для Афин были очевидны: участие в мощном торговом блоке усиливало бы позицию Греции на переговорах с третьими странами, а создание внутри Сообщества общего рынка продукции сельского хозяйства позволило бы греческим производителям закрепиться в качестве поставщиков и даже расширить свой экспорт в страны «шестерки» (Мирошников, 2013: 102), что было необходимо для покрытия внешнеторгового дефицита Греции. Кроме того, греческие правящие круги рассматривали ЕЭС как источник инвестиций, на привлечение которых было нацелено правительство К. Караманлиса в конце 1950-х гг.2, и надеялись на регулярное поступление помощи после интеграции от Европейского инвестиционного банка (ЕИБ), финансового инструмента Сообщества (Lambert, 1961: 143).

При этом греческое руководство осознавало недостаточную готовность страны к скорому присоединению к ЕЭС, поскольку Греция, несмотря на стремительный рост своей экономики (в среднем за 1950‒1961 гг. он составил 6,5 %1), все еще значительно отставала в развитии от западноевропейских стран: годовой доход на душу населения в Греции в 1961 г. составил лишь 36 % от среднегодового дохода в ЕЭС (Kalamatousakis, 1976: 151). Кроме того, полноценное вступление в Общий рынок означало бы одномоментную отмену в ускоренном режиме всех пошлин и количественных ограничений на импорт из стран «шестерки», что очень вероятно привело бы к тому, что греческий рынок был бы наводнен продукцией стран ЕЭС, дефицит в торговле с ним вновь бы вырос, а национальная промышленность могла бы не выдержать ожесточенной конкуренции со стороны «шестерки» (Kalamatousakis, 1976: 151).

Вместо этого Афины поставили цель заключить соглашение об ассоциированном членстве в ЕЭС, предусмотренное статьей 238 Договора об учреждении Сообщества 1957 г., 8 июня 1959 г. Греция первой в истории обратилась в Брюссель с целью заключить подобное соглашение. Совет ЕЭС одобрил заявку Афин: это объяснялось желанием «шестерки» усилить свое влияние и международный вес Сообщества, а также обстоятельствами холодной войны ‒ стремление Греции было поддержано Соединенными Штатами, призвавшими ЕЭС занять компромиссную позицию при выработке условий соглашения с Афинами для укрепления экономики своего союзника по НАТО2 (Мирошников, 2013: 103).

Во время переговоров об ассоциации основной торг между Грецией и «шестеркой» шел по трем вопросам: финансовой помощи, сельскохозяйственной торговле и снижению уровня пошлин. В вопросе финансовой помощи вместо запрошенных Грецией 300 млн долларов страны Общего рынка согласились предоставить Афинам 125 млн долларов в рамках кредита ЕИБ в течение первых пяти лет ассоциации (Lambert, 1961: 144‒145) (протокол № 19 к соглашению). В сфере сельского хозяйства греческая сторона запросила особые условия для поставок своей продукции, особенно табачных культур. «Шестерка» пошла на уступки ‒ страны ЕЭС (главным образом, Франция и Италия) согласились удвоить закупки греческого табака (Власова, 2017: 16). Наконец, в вопросе снижения пошлин верх взял Общий рынок: для 60 % товаров, ввозимых в Грецию, срок отмены пошлин был определен в двенадцать лет, и только на 40 % продукции Афины могли снижать пошлины в течение двадцати двух лет (Lambert, 1961: 146).

Соглашение об ассоциации Греции с ЕЭС (Афинский договор) было подписано 9 июля 1961 г., вступило в силу 1 ноября 1962 г. и стало первым подобным договором в истории европейской интеграции. В соответствии с преамбулой и статьей 2 соглашения3, ассоциация Греции с Сообществом была нацелена на установление более тесных связей, развитие греческой экономики, повышение уровня жизни и занятости греков, а также на окончательное присоединение Греции к ЕЭС в качестве полноправного члена. Между Грецией и «шестеркой» был образован таможенный союз, а политические отношения выстраивались в рамках ассоциации страны с ЕЭС. Фактически это означало, что интеграция со странами Общего рынка носит экономический характер без серьезного политического измерения.

Условия соглашения об ассоциации были крайне благоприятными для роста греческого экспорта: ежегодный рост всех поставок за рубеж в 1962‒1972 гг. составил 13,1 %, что было вдвое выше, чем в период до ассоциации (6,8 %). Подобное существенное увеличение экспорта стало возможно благодаря стремительному росту поставок в ЕЭС ‒ 15,2 % ежегодно в 1962‒1972 гг. в сравнении с 4,2 % в 1950-е гг. В частности, экспорт табака в страны Общего рынка значительно возрос благодаря введению в ЕЭС пошлин на поставки табака из третьих стран. При этом благодаря ассоциации удалось преодолеть перекос в импорте ‒ рост поставок из «шестерки» и третьих стран стабилизировался после 1962 г. (Kalamatousakis, 1976: 144‒145).

Конечно, интерес Греции к ЕЭС не ограничивался экономической составляющей ‒ руководством страны также двигали политические и идентитарные цели. Посредством ассоциации с Сообществом правящие круги Афин планировали добиться стабилизации внутриполитической ситуации и укрепления демократического режима в стране. Во внешней политике же ассоциированное членство в ЕЭС позволяло Греции расширить поле для политического маневра и укрепить статус регионального игрока (Власова, 2017: 16). Наконец, с идентитарной точки зрения, интеграция с Сообществом использовалось греческой политической элитой как подтверждение принадлежности Греции к Европе (Ποιμενίδου, 2021: 323‒326). Расположение страны на «цивилизационном перекрестке» Восточного Средиземноморья вдали от крупнейших западноевропейских центров подталкивало Афины со времен Греческой революции доказывать свою «европейскость» в XIX в.

Ассоциация с ЕЭС укрепила внешнеполитические позиции Афин и упрочила место Греции в «клубе западных стран», однако была уже не столь определяющим шагом, как вступление Греции в НАТО в 1952 г. Поэтому политические и идентитарные причины не были основными в интеграции Греции с Общим рынком.

Греция в североатлантической военно-политической интеграции: от сотрудничества с Турцией к конфликту. «Заморозка» отношений с ЕЭС и безоговорочная опора на США (1950-е -1974 гг.). Параллельно с экономической интеграцией Греции с ЕЭС и усилением ориентации Афин на Западную Европу во второй половине 1950-х – 1960-е гг. Афины углубляли взаимодействие в рамках НАТО, хотя членство в Организации приносило для греков неоднозначные результаты. Казалось, общая угроза со стороны СССР и стран социалистического блока способствовала формированию основы для союзничества в рамках Североатлантического блока: одновременное принятие в Североатлантический альянс Греции и Турции в 1952 г. отражало большие надежды Вашингтона на усиление своего влияния и противодействие СССР в регионе (Улунян, 2003). В логике биполярного противостояния и для укрепления южного фланга НАТО при посредстве американской дипломатии в 1953‒1954 гг. были заключены политическое и военное соглашения между Грецией, Турцией и Югославией ‒ т. н. Балканский пакт (Костин, 2014: 82). Однако ввиду вспыхнувшего в начале 1950-х гг. национально-освободительного движения против британского правления на Кипре, поддержанного Афинами, и волны погромов греческого меньшинства в Стамбуле и Измире в 1955 г. в греко-турецкие отношения вернулись атмосфера взаимного недоверия и признаки конфронтации. На Кипре нарастала межэтническая напряженность: греки-киприоты жаждали присоединения к Греции («энозиса»), а турки-киприоты ‒ разделения острова по национальному признаку («таксим»). С середины 1950-х гг. начали меняться представления греческого руководства об основных угрозах безопасности страны ‒ уже в 1960-е гг. в Афинах приоритетом стало не отражение коммунистического удара, будь то вторжение войск Организации Варшавского договора или коммунистическое восстание в самой Греции, а подготовка к вероятному конфликту с Анкарой, союзником по НАТО (Tsakonas, 2010: 32).

Заключение Цюрихско-лондонских соглашений 1959 г. по Кипру и образование Республики Кипр в 1960 г. в совокупности с военным переворотом в Турции в 1960 г. временно снизили межэтническую напряженность на острове. Однако в конце 1963 г. вооруженные столкновения на Кипре возобновились, в том числе с применением авиации Турцией в 1964 г., и с разной степенью интенсивности продолжились вплоть до 1968 г. Благодаря своему численному превосходству греки-киприоты взяли верх над своими противниками и изолировали турок-киприотов в компактных анклавах ‒ в своем докладе Совету безопасности генеральный секретарь У Тан сравнил положение турецкой общины с «положением осажденных»1.

В этой обстановке военный переворот в Греции 21 апреля 1967 г. значительно скорректировал внешнеполитическую ориентацию Афин: европейцы осудили свержение демократического режима, а ЕЭС «заморозило» большую часть соглашения об ассоциации, в том числе предоставление финансовой помощи (Мирошников, 2013: 103). В 1969 г. Греция даже покинула Совет Европы под давлением участников организации2. Напротив, Соединенные Штаты поддержали хунту полковников, став единственным партнером Афин среди стран Запада, и наращивали военные поставки в Грецию (Лакстыгал, 2019: 103‒104).

Заручившись помощью Вашингтона и опираясь на ситуацию на Кипре, где сохранялся статус-кво с преобладанием греко-кипрской общины (Бредихин, 2003: 53), хунта полковников сделала ставку на ускоренное достижение «энозиса». Военный режим в Афинах, полный уверенности в безусловной поддержке со стороны США, которые в течение 1960-х гг. сдерживали решительность Турции и угрожали Анкаре в случае вооруженного вмешательства в конфликт на острове (Абре-гова, 2012: 12‒16), пошел на обострение и принял прямое участие в свержении законной власти Республики Кипр 15 июля 1974 г. Вторжение турецких войск на Кипр в ответ на нарушение баланса сил на острове не было остановлено Вашингтоном, который, в свою очередь, противодействовал вмешательству Греции в конфликт (Лакстыгал, 2019: 107). Поражение греков на Кипре, который оказался разделен по турецкому сценарию, сыграло решающую роль в падении диктатуры в Греции и возвращении страны к демократии (Петрунина, 2010: 572).

Разочарование Афин в США и НАТО. Выбор ЕЭС в качестве нового гаранта безопасности и вступление в Евросообщества (1974‒1981 гг.). События 1974 г. стали серьезным вызовом для НАТО. Вмешательство США было направлено на купирование негативного влияния конфликта и сохранение внутриблоковой стабильности, а не на комплексное разрешение проблемы, и потому было воспринято в Афинах как невыполнение функций гаранта безопасности со стороны Вашингтона (Tsakonas, 2010: 41). В Греции на волне свержения режима «черных полковников», тесно связанного с США, произошел взрыв антиамериканских настроений среди населения, ставших на десятилетия константой греческой политики (Свистунова, Квашнин, 2024: 132).

Разочаровавшись в ориентации на Вашингтон и осознавая, что общество больше не поддерживает союзные отношения с США, новое руководство Греции в лице премьер-министра К. Караманлиса предприняло ряд антиамериканских выпадов, нацеленных на поддержание своей популярности среди избирателей и преодоление неравенства в отношениях с США, присущего двусторонним связям весь послевоенный период (Karamouzi, 2021: 131). В 1974 г. Афины объявили о выходе из военной организации НАТО, а в 1975 г. инициировали переговоры о пересмотре условий присутствия в Греции американских войск. Очевидно, что в условиях продолжения конфронтации с Турцией (Tsakonas, 2010: 33), уже вышедшей за рамки кипрского вопроса, Афинам был жизненно важен новый покровитель. Греция стремилась найти центр силы, не имевший обязательств перед Турцией, как было в случае с США в рамках НАТО.

В этих условиях греческая политическая элита вновь обратила свои взоры на ЕЭС, тем более, что после падения диктатуры было восстановлено действие соглашения об ассоциации с Брюсселем. Немаловажную роль в повторном сближении Греции с Европейскими сообществами сыграли личные отношения между премьер-министром К. Караманлисом и президентом Франции В. Жискар д’Эстеном, установленные во время добровольного изгнания греческого политика во Франции в 1963‒1974 гг. На К. Караманлиса в Париже возлагались большие надежды: в 1974 г. греческий политик вернулся из эмиграции на самолете, предоставленном французским лидером (Лакстыгал, 2019: 107).

Тем не менее в Афинах осознавали, что Франция не может в одиночку заменить Соединенные Штаты, хотя Париж и поддержал Грецию в кипрском вопросе, выступив в качестве поставщика вооружений для страны (Лакстыгал, 2019: 108‒109). Греческая политическая элита была убеждена, что только ЕЭС как объединение ведущих западноевропейских государств могло стать гарантом как внутренней, так и внешней стабильности Греции, поэтому в 1975 г., сразу же после победы на парламентских выборах, правительство К. Караманлиса обратилось в Брюссель с меморандумом о намерении вступить в ЕЭС и подало официальную заявку 12 июля того же года, что было всецело одобрено Францией (Мирошников, 2013: 103‒104).

Что Афины планировали получить от членства в ЕЭС во внешнеполитической сфере? Во-первых, вступление в Сообщество рассматривалось как достаточная гарантия ненападения со стороны Турции и рычаг в отношениях с Анкарой ‒ греческая дипломатия была склонна считать, что в Турции «подумают дважды», прежде чем напасть на государство-члена ЕЭС (Tsakonas, 2010: 42, 189). Во-вторых, членство в ЕЭС позволяло сбалансировать зависимость от Соединенных Штатов (Karamouzi, 2015: 4). Эти соображения сыграли решающую роль в ускоренном процессе присоединения Греции к Европейским сообществам в 1975‒1981 гг.

Известно, что Комиссия ЕЭС выступила против вхождения Афин в Сообщество по состоянию на середину 1970-х гг., а решение Совета министров ЕЭС начать переговоры носило политический характер. Тем не менее стоит напомнить, что одна из трех проблем присоединения Афин к блоку, указанных Комиссией, касалась внешней политики Греции, а именно нерешенного кипрского вопроса и отношений с Турцией. Тем самым государства-члены Европейских сообществ понимали внешнеполитические цели Афин в рамках вступления в объединение и поддержали их.

Кроме того, против присоединения Греции к ЕЭС выступала крупнейшая оппозиционная партия страны ‒ «Всегреческое социалистическое движение» (ПАСОК). Ее харизматичный лидер А. Папандреу в течение 1970-х гг. неоднократно критиковал стремление Афин вступить в Евросообщества, приравнивая его к «передаче будущего страны иностранным центрам принятия решений» (Ποιμενίδου, 2025: 42).

Переговоры Греции и ЕЭС о членстве в 1975‒1979 гг. качественно отличались от переговоров об ассоциации 1959‒1961 гг. Соглашение 1961 г. было сосредоточено на торгово-экономических вопросах, а его условия, как было отмечено выше, были по большому счету компромиссными. Соглашение о вступлении Греции в ЕЭС, напротив, было комплексным и содержало как экономические, так и политические составляющие. При этом Афины, движимые политическими целями, стремясь ускорить процесс присоединения к объединению, уступили во всех спорных экономических вопросах на повестке дня переговоров (Мирошников, 2013: 104‒105; Chatzistavrou, 2022: 749–769). В итоге Соглашение о вступлении Греции в Европейское экономическое сообщество было подписано 28 мая 1979 г. Афины стали десятым членом ЕЭС с 1 января 1981 г.

В результате многолетнего процесса сближения Греции с ЕЭС, завершившегося вхождением страны в Сообщество, Брюссель де-факто заменил Вашингтон в качестве гаранта безопасности Греции (Квашнин, 2022: 47), в основном относительно потенциального греко-турецкого конфликта (Economides, 2005: 473, 476). На сохранение убежденности греческих политических элит в функциональности европейской интеграции с точки зрения безопасности в течение длительного времени, в частности, указывает высказывание премьер-министра Греции К. Мицотакиса в начале 1990-х гг.: «Европа предоставляет нам безопасность» (Economides, 2005: 473). Поиск руководством Греции гаранта безопасности и окончательный выбор ЕЭС в качестве такового уточняет цели присоединения Афин к европейскому интеграционному проекту и позволяет объяснить отношение греческой политической элиты к ЕС в будущем. Греческая политическая элита использовала членство страны в объединении для получения рычага на переговорах с третьими странами, такими как Турция и Северная Македония, пытаясь «управлять» их политикой в отношении Греции и одновременно требуя от партнеров по ЕС ужесточить свою позицию по этим странам.

Заключение . Исследование показало, что внешнеполитический фактор, а именно поиск гаранта безопасности, занимал определяющее место среди целей греческой политической элиты в рамках сближения с ЕЭС, что в конечном счете привело к вступлению страны в интеграционное объединение. Изначально в вопросах безопасности Греция ориентировалась на США и сотрудничество в рамках НАТО, а ЕЭС рассматривался в качестве экономического партнера и источника инвестиций для Афин, заинтересованных в своем участии в европейских интеграционных процессах. Именно поэтому на переговорах об ассоциации с ЕЭС Греция руководствовалась преимущественно экономическими целями, стремясь, в частности, сократить отрицательное внешнеторговое сальдо со странами Общего рынка.

В результате ухудшения греко-турецких отношений в течение 1950‒1960-х гг. и их перерастания в конфронтацию из-за кипрского вопроса Греция усилила свою ориентацию на США в вопросах безопасности. В период военной диктатуры ставка на Вашингтон была повышена до уровня безоговорочной, в том числе ввиду «заморозки» ЕЭС своих связей с Афинами. Опора на американцев позволяла грекам одерживать верх в кипрском вопросе до определенного момента, но в конце концов не спасла ситуацию ‒ оккупация северной части Кипра турецкими войсками в 1974 г. не получила жесткой реакции США, на которую рассчитывали в Афинах. В результате провала греческого сценария на Кипре и восстановления демократического строя в Греции новое руководство страны пришло к выводу, что ориентация на Вашингтон в вопросах безопасности неэффективна. Американский нейтралитет был воспринят как бездействие, что стало причиной пересмотра отношений с американцами. Афины сделали шаги к отказу от союза с США и пригрозили выйти из НАТО, в то время как отношения Греции с ЕЭС приобрели яркую политическую окраску.

Изначальная экономическая заинтересованность Афин в ассоциации со странами Общего рынка трансформировалась в стремление получить в лице блока западноевропейских государств нового гаранта безопасности вместо США. Франция выступила как катализатор политического сближения Греции с ЕЭС, ради членства в котором Афины на переговорах в 1975‒1979 гг. поступились своими экономическими интересами, хотя именно ими было продиктовано создание ассоциации Греции с ЕЭС в 1962 г. В 1970-е гг. греческий правящий класс рассматривал страны Сообщества и само ЕЭС в качестве перспективных гарантов безопасности страны, а вступление в объединение ‒ как неформальное получение этих гарантий. Подобное отношение к ЕЭС/ЕС сохранилось и в будущем и вошло в основу греческого отношения к Брюсселю как к объединению, способному обеспечить безопасность Греции.

В целом, можно сделать вывод, что поиск греческим правящим классом гаранта безопасности страны и недовольство Соединенными Штатами в данном амплуа сыграли ключевую роль в изменении формата отношений Греции и ЕЭС и дальнейшем вступлении страны в европейское интеграционное объединение.