Гуманитарные и экологические риски использования труда мигрантов в сельском хозяйстве России (на примере сотрудничества с КНР)

Роль сельского хозяйства в развитии Россией своей экономики и в сотрудничестве с зарубежными странами постоянно растет. Обеспечение продовольственной безопасности при дефиците ресурсов, росте экологических проблем и нестабильности международной обстановки становится одним из главных аспектов национальной безопасности. Любые проекты сотрудничества в этой сфере требуют тщательного изучения и оценки эффективности. Вопрос миграции в данном аспекте — один из центральных и самых болезненных. В сотрудничестве России и ее регионов с Китаем в области сельского хозяйства в последние годы именно он вышел на первый план.

Сельскохозяйственная трудовая миграция типична для стран с большой внутренней демографической и промышленной нагрузкой на экономику и окружающую среду, как в случае с КНР. Основные выгоды — стабильная, с хорошей выручкой занятость части своего населения за пределами страны и возможность получить новые экономические рычаги в отношениях с принимающей страной. У самих мигрантов цель — как можно больше заработать. Точных оценок дохода КНР от трудовой миграции в Россию нет, но, например, в 2011 г. китайские физические лица перечислили из РФ в КНР 122,7 млрд р. [13].

Казалось бы, немалую выгоду должна иметь от дешевой рабочей силы и принимающая страна. Мы часто слышим, что китайские тепличники помогают решить проблему круглогодичного обеспечения россиян овощами по доступной цене. Но на практике нам не удалось найти документов с экономическим расчетом, во что в целом государству и населению обходятся круглогодичные дешевые овощи, выращиваемые мигрантами.

Чаще всего китайских работников легально и нелегально используют российские предприниматели. До 2015 г. они получали или перекупали квоты на мигрантов; с переходом на систему патентов механизм меняется, но смысл остается прежним. Предприниматели арендуют землю у крупных хозяйств или являются собственниками. Для большинства главное — не столько обеспечить овощами население, сколько заработать. Иногда землю берет в аренду китайская инвестиционная компания, реже — отдельные граждане КНР, прошедшие все российские административные инстанции и получившие разрешение на работу. Главная цель для них — получить как можно бОльшую прибыль.

Подобная практика, действующая по всей стране от Приморья, Сибири, Урала до западных областей, Подмосковья (даже там примерно треть овощей в закрытом грунте выращивается мигрантами из КНР [49]), позволяет арендатору указывать производителем своей продукции не себя и не китайских сельхозрабочих, а собственника земли или оптовую овощебазу, куда свозится продукция и откуда ее забирают по договорам магазины. То есть покупатель не информируется о производителе. Прибыль получают и арендодатели, и предприниматели, у которых выручка несоизмерима с затратами, так как китайские граждане работают за относительно низкую зарплату и живут в теплицах или рядом в условиях, не пригодных для нормального существования. Китайцы за сезон, как показывает, например, опыт Новосибирской области, зарабатывают столько, что небольшая семья в китайской провинции может безбедно прожить год [53].

Такая практика неприемлема для российских фермеров. Редкий из них, живущих, как правило, тут же, на своей земле, по соседству с семьями родственников, знакомых, мечтающий расширить дело и оставить детям, будет обращаться с ней как заезжие тепличники: применять опасные для здоровья людей химикаты, ускоряющие рост и созревание овощей, улучшающие их внешний вид; истощать почву до состояния дальнейшей ее непригодности. Именно эти факторы обеспечивают китайцам высокие урожаи.

Приведем примеры. Первыми, кто столкнулся с рискованной деятельностью китайских овощеводов, были приграничные регионы. В Приморском крае в Уссурийском городском округе в 2012 г. Россельхознадзор выявил применение китайскими тепличниками запрещенных пестицидов на площади 15 га [34]. В Партизанском районе в районе сел Новицкое и Сергеевка в 2011 г. проверка выявила в образцах почвы в одном случае более чем двукратное превышение ПДК таких химикатов, как пендиметалин и прометрин, в другом восьмикратное — ипродиона, в третьем девятикратное превышение нормы содержания пендиметалина [32]. Выявление нарушений не привело к прекращению бизнеса. Предприниматели выплатили штрафы, китайцев обязали очистить почву, нелегалов депортировали, но на следующий год все повторилось.

На Урале китайские тепличники хозяйствуют легально и нелегально. В 2009 г. в Алапаевском районе Свердловской области китайцы без разрешения выращивали овощи на 100 га с применением химикатов для ускорения созревания [50]. В 35-тонной партии капусты, выращенной в Алапаевском районе, были обнаружены способные причинить смертельный вред здоровью гексахлорциклогексан и дельтаметрин. Прокуратура возбудила административное дело, но владелец теплиц жил в Китае [21]. По данным областного Минсельхоза, в 2011 г. китайцами было выращено в теплицах 12 тыс. т овощей, но эти цифры в 5–10 раз меньше реальных. В отчетах указывается, что в теплицах вырастает от 1,5 до 8 кг овощей с «квадрата». На практике объем достигает 15 кг за счет применения неизвестных химикатов из КНР. Те же нарушения выявили в Режевском районе в 2012 г. [29]. В 2014 г. Россельхознадзор зафиксировал высокий уровень химикатов хлороталонила, пиридабена и квинтозена на нескольких тысячах га сельхозземель, обрабатываемых гражданами КНР, в Сысертском и Режевском округах. Специалисты не раз указывали на опасность для здоровья и жизни токсического эффекта накопления опасных химикатов в овощах [42]. Министр сельского хозяйства Свердловской области М. Копытов признался: власть с китайскими тепличниками бороться «не в состоянии» [62].

В 2012 г. пресс-служба Россельхознадзора сообщила, что «китайские овощеводы привозят посев- ной материал овощных культур без каких-либо опознавательных знаков, семена могут быть модифицированными или зараженными вредными организмами. Высеянные семена не относятся к сортам, используемым на территории РФ и внесенным в Государственный реестр селекционных достижений» [7], а значит, не проходят никаких проверок.

Повсеместным стало загрязнение земель отходами сельхозпроизводства китайских тепличников. В Приморском крае в 2011 г. на «китайских» угодьях обнаружили перемешанную с почвой полиэтиленовую пленку, автомобильные покрышки, отходы сельхозпроизводства и бытового потребления [24]. Эти же нарушения выявлены в 2012 [28] и 2013 гг. [31]. Разложение полиэтилена идет более 100 лет с выделением канцерогенных соединений, а земля становится непригодна ни для какой деятельности. С грунтовыми водами ядохимикаты могут распространяться на огромные расстояния, а при сжигании попадают в воздух.

В Красноярском крае после многочисленных выявленных нарушений [14, 17, 35] въезд и ввоз китайских рабочих для привлечения их к работе в овощеводстве был в 2012 г. запрещен. Из 12 тыс. га обследованных краевым Россельхознадзором угодий, использовавшихся китайскими овощеводами, за 2011 г. почти половина признаны загрязненными, а более 1 тыс. га имеют степень чрезвычайного загрязнения и непригодны для использования [4]. Однако в 2013 г. повторные проверки силами Россельхознадзора и УФМС показали, что китайцы вновь работают на арендованных участках, попав на территорию края либо нелегально, либо по квотам на строителей, жестянщиков или стекольщиков [45].

Очень сложная обстановка сложилась в Челябинской области, куда с 2005 г. только по официальным заявкам приезжают как минимум по 500 китайских сельхозмигрантов в год и работают тысячи нелегалов, въехавших по квотам на строительных рабочих. Тысячи гектаров заняты китайскими теплицами и посадками в открытом грунте в Еткульском, Аргаяшском, Красноармейском и других районах. Проблемы те же — масштабное и неконтролируемое использование ядохимикатов, несанкционированные свалки, уничтожение плодородного слоя почвы и т. д. [22], нарушения санитарноэпидемиологических норм, миграционного законодательства, правил эксплуатации жилых помещений [3].

Практически во всех регионах хозяйствования китайских граждан создается социальная напряженность, страдает экологическая обстановка. В Забайкальском крае в селе Шишкино жители заметили, что у воды появился необычный привкус, а коровы и овцы начали болеть. Причиной оказалась оросительная система китайских теплиц, из-за установки которой химикаты, использовавшиеся ими, попадали в канавы и реку [65]. В Свердловской области жители села Башкарка вынуждены были обратиться в прокуратуру из-за захламления китайцами берегов местной реки и вырубки «516 сосен и 8 берез» [39]. В Челябинской области в 2010 г. китайцами было практически уничтожено озеро Кривое в районе деревни Потапово, в нем сильно загрязнена вода [22]. В 2012 г. жители еще двух сел обратились с жалобами в надзорные органы, так как от воды из деревенских прудов стали умирать гуси. Как выяснилось, китайцы в этих водоемах «разводили удобрения» [63].

Китайская сельскохозяйственная миграция влияет и на уровень криминогенной обстановки. Так, в 2008 г. в Свердловской области в поселке Белоярский три тепличника из КНР избили палками милиционеров, попытавшихся проверить у них документы [43]. В Челябинской области имели место конфликты между китайцами и местными жителями, а теплицы поджигались [8]. В 2009 г. были случайно обнаружены посадки китайскими фермерами конопли [36]. В Свердловской и Челябинской областях были зафиксированы случаи распространения среди китайских сельхозрабочих туберкулеза (в том числе открытой формы) и венерических заболеваний [22, 37].

Схожие проблемы, схемы и последствия хозяйствования китайцев — в Дагестане [12], Краснодарском крае [33], Волгоградской [5], Московской [49], Тюменской [56], Пензенской [25] областях. Резюмируем: продукция китайских хозяйств опасна для здоровья россиян, а способы обработки земли несут вред природным экосистемам. С точки зрения экономики очевиден прямой ущерб российским аграриям: демпинг цен за счет сравнительно низкой оплаты труда и использования завезенных контрабандой из КНР удобрений. Закупочные же цены оптовиков для всех одинаковы [26]. Многие китайские хозяйства к тому же работают в теневом секторе и не платят, в отличие от российских, налоги.

Российско-китайские двусторонние документы с конца 2000-х гг. все чаще включают сельское хозяйство в перечень приоритетных направлений сотрудничества. Такой пункт содержится в Совместном заявлении по итогам встречи на высшем уровне в Москве 2009 г. [60], в Совместном заявлении о дальнейшем углублении отношений всеобъемлющего равноправного доверительного партнерства и стратегического взаимодействия 2012 г. [58]. Совместное заявление РФ и КНР о новом этапе отно- шений всеобъемлющего партнерства и стратегического взаимодействия 2014 г. говорит о намерении «расширять сотрудничество в области сельского хозяйства, улучшая условия для торговли сельхозпродукцией и инвестиций в области агропромышленного комплекса, поддерживая взаимодействие сельскохозяйственных предприятий двух стран» [59].

Путь к реализации намеченного начинается в министерствах и региональных администрациях — от их позиции и зависят конечные результаты. Минсельхоз Челябинской области еще в 2009 г. выразил поддержку руководителям сельхозпредприятий, использующим китайскую рабочую силу [10]. Министр сельского хозяйства Забайкальского края Л. Гарголло в 2009 г. выразила готовность оказать «содействие» предпринимателям, собирающимся строить плодо- и овощеперерабатывающие цеха при завозе всего сырья из КНР (!) [11]. Губернатор Пензенской области В. Бочкарев заявил представителям КНР: «Мы готовы предложить значительные площади для производства продуктов питания». Обсуждалась возможность создания совместных предприятий по производству мяса и выращиванию овощей и фруктов в закрытом и открытом грунтах [48]. Заметим, что о качестве и требованиях Санэпиднадзора речи не шло.

Министр сельского хозяйства РФ Н. Федоров в 2013 г. в интервью китайским журналистам заявил, что России «интересен богатый опыт Китая по выращиванию овощей, картофеля, фруктов и ягод», процитировав китайскую пословицу, в контексте практики звучащую весьма двусмысленно: «Дружная семья и землю превратит в золото» [15]. Возникают вопросы: а нужен ли такой опыт России с ее тысячелетними традициями хозяйствования, где огород и сад — часть повседневной, бытовой культуры? Неужели до федерального уровня не доходят реальные факты хозяйствования китайских граждан на российских землях, вызывающие возмущение в обществе?

В то же время мы можем назвать регионы, в которых власти наводят в этой сфере порядок. В Хакасии в 2013 г. глава республики В. Зимин создал рабочую группу по борьбе с незаконным китайским овощеводческим бизнесом, был проведен масштабный снос китайских теплиц [2], а в 2014 г. при полной поддержке местных жителей были уничтожены все китайские теплицы в Усть-Абаканском районе [9]. В Краснодарском крае глава администрации Северского района А. Джарим лично участвует в проверке деятельности китайских тепличников. «Мы за то, чтобы сохранить плодородие кубанских земель и за безопасную продукцию», — считает он [33].

Представляется, что причины инертного отношения властей к проблеме, во-первых, заключаются в том, что формально все идет «в рамках правил»: предприниматели получают разрешения и формально ничего не нарушают, а когда внеплановая проверка выявляет применение опасных для здоровья людей веществ и их наличие в продукции, выплачиваются штрафы, «меняется» китайская бригада. При отсутствии непосредственных жалоб осуществлять плановые проверки хозяйства по закону [64] можно не чаще, чем раз в три года. Во-вторых, высокие урожаи китайских мигрантов или поставки их продукции из соседних областей позволяют местным органам власти рапортовать о стабильном уровне обеспеченности продуктами питания [18] при несравнимо меньших затратах, чем если бы пришлось строить хорошо оборудованные хозяйства, трудоустраивать местных жителей, платить им конкурентоспособную зарплату, внедрять современные агротехнологии, восстанавливать и строить заново овощехранилища и т. д.

Сейчас положение в сельском хозяйстве многих областей иначе как гибельным не назовешь. В 2009 г. был обнародован доклад дальневосточного НИИ экономики, организации и планирования АПК Россельхозакадемии: только с 2007 по 2009 г. занятость населения в сельском и лесном хозяйстве Хабаровского края сократилась на 42,1 %, на 100 сельских жителей приходится 45 с доходами ниже уровня бедности. Предприятия, обеспечивавшие людей работой на своей земле, исчезли. «Корень зла, — говорит директор чудом уцелевшей «Зари», — в диспаритете цен на наш продукт и на составляющие себестоимости — горючее, энергию, запчасти, технику, стройматериалы. Цены реализации несопоставимы… Краю нужна программа, которая помогла бы создать благоприятные условия для людей, желающих жить в селах и работать. Может, пойти на то, чтобы, как раньше, с долей государственных средств строить социальное жилье — давать его в рассрочку на десять лет, человек отработал — отдавать в частную собственность. Хорошо бы это закрепить в федеральных программах. Параллельно нужно развивать сектор личных подсобных хозяйств, чтобы люди начали работать на земле, зарабатывать, воспитывать детей, обучать их. Необходимо, чтобы в селе работник имел зарплату не ниже 30 тыс. руб.» [1]. Схожая картина и в Забайкальском крае, где, по данным местной Общественной палаты, доля населения, живущего за чертой бедности, составляет 18,8 % [57]. Отметим, что порой российским фермерам открыто отказывают в аренде полей, заявляя, что работа китай- ских хозяйств предпочтительна, поскольку они больше платят за аренду [30]. Стоит ли говорить о том, что российские хозяйства не смогут без господдержки конкурировать с китайским овощеводством?

Правительство КНР целенаправленно поддерживает своих граждан, занимающихся овощеводством на территории РФ, беспроцентными ссудами [30] и открыто высказывает недовольство при сокращении Россией квот [41]. В дипломатическом лексиконе КНР появился термин «трудовое сотрудничество». По словам директора Департамента Восточной Европы и Центральной Азии МИД КНР Чжан Ханьхуэя, «упорядоченное трудовое сотрудничество является важной составной частью двустороннего сотрудничества… С каждым годом увеличивается численность китайцев, которые отправляются в Россию на работу, они работают в сферах строительства, сельского хозяйства и лесопереработки, это… положительно влияет на социально-экономическое развитие России. Большинство китайцев, работающих в России, соблюдают законы России и проявили себя очень достойно... Китай готов дальше усиливать… политическую пропаганду, поощрять трудовые силы на легальный выезд за рубеж, на повышение бдительности против мошенничества... С другой стороны, китайская сторона готова усиливать с российской стороной информационные обмены, заставлять российскую сторону строго наказывать и бороться с теми действиями, которые наносят вред законным правам и интересам китайских трудящихся» [19]. Как видим, китайская сторона довольна «достойной» помощью своих сельхозрабочих России и при этом позволяет себе высказывать озабоченность тем, что российская сторона недостаточно оберегает права и интересы китайских граждан на своей территории.

С помощью СМИ в КНР формируется общественное мнение по проблеме: «Огромные площади неиспользуемых земель не приносят [России] никакой выгоды» [54]; «Дальний Восток России малонаселен, ей трудно самостоятельно развивать этот регион» [20]. Используется также термин «совместное развитие» [52]. Осенью 2012 г. «Жэньминь Жибао» опубликовала примечательную статью «Китайская овощная продукция должна быть на русских столах», в которой приводится в пример история китайской предпринимательницы, добившейся успешного развития своего сельхозпроизводст-ва в РФ. Подробно говорится о «трудностях»: получение санитарных книжек и продвижение не выращивавшейся ранее массово в РФ сои [66]. Невольно возникает вопрос: «Почему одно из двух сотрудничающих государств позволяет себе судить, что «должно быть на столе» у другого в условиях равноправного стратегического партнерства?»

Порой интересы китайских фермеров защищают целые предпринимательские организации и российские должностные лица. Так, в Красноярском крае после обнуления квот на китайских мигрантов в овощеводстве в 2012 г. была развернута целая информационная кампания, руководило которой ООО «Ассоциация китайских производителей». Заместитель ее директора, представитель РФ Н. Василенко заявил, что альтернативой китайским теплицам якобы является в условиях нежелания местного населения работать на земле лишь импорт из КНР и стран Средней Азии [27].

В связи с этим мы можем разве что вспомнить о законопослушных руководителях российских фермерских хозяйств, которые с горечью признаются: «Бывают порывы отчаяния, хочется тоже нанять китайцев, чтобы они выращивали овощи на моей земле. Но жалко землю» [30]; о разработанной Бурятской государственной сельхозакадемией программе по развитию овощеводства в регионе с организацией «семейных теплиц» [55], о сотнях и тысячах работающих на родной земле с любовью и уважением к ней российских крестьянах и фермерах. Что касается желания работать, то в августе 2014 г. было объявлено, например, что Амурская область в случае, если только единственному крупному конкуренту нелегального овощеводческого бизнеса — кооперативу «Тепличный» — удастся получить господдержку, готова отказаться от поставок овощей и фруктов из Китая [6], а значит, и рост конкуренции местным недобросовестным овощеводам тоже не за горами.

Подведем итог. Каждая сторона решает посредством использования труда китайских мигрантов свои задачи: КНР обеспечивает занятость своего населения; РФ получает сиюминутную выгоду для недобросовестных предпринимателей и серьезнейшие угрозы продовольственной безопасности, здоровью населения, окружающей среде и работе своих собственных фермеров, которые не только не могут сбыть на внутреннем рынке качественную продукцию по соответствующей цене, но и страдают от экологических последствий деятельности конкурентов из Китая и дискредитации самого института фермерства и российского сельского хозяйства в целом. Сотрудничество в этой сфере создает социальную напряженность в российских регионах, что не ведет к укреплению взаимопонимания народов. КНР на государственном уровне отслеживает ситуацию с работой своих граждан в РФ и использует все средства, от дипломатического нажима и пропаганды до лоббизма, чтобы развивать это направление.

Определенные варианты решения проблемы находятся в юридической области. Использование труда мигрантов в сельском хозяйстве входит в сферу контроля таких сегментов законодательства, как регулирование деятельности юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, миграционное законодательство, имущественное право. В случае нарушений, как упоминалось ранее, выплачиваются незначительные по сравнению с прибылью штрафы, замечания поверхностно устраняются в заданный срок, а нелегальные мигранты попросту депортируются, после чего владелец предприятия может вновь набирать их по квотам на иностранную рабочую силу. После перехода на систему патентов с 2015 г. ситуация может поменяться к лучшему: регионы должны выдавать ограниченное число разрешений, а в целом Минтруд сократил квоты на иностранцев в сфере строительства и овощеводства на 50 % [61].

Наверное, стоит тщательно проанализировать ситуацию в новых сложившихся геополитических и экономических условиях, чтобы понять, насколько вообще этично и целесообразно привлекать иностранную рабочую силу в сфере своего сельхозпроизводства при колоссальных гуманитарных и экологических рисках, с одной стороны, и неизбежном в условиях экономической стагнации росте безработицы — с другой. Известно, что в регионах РФ идут сокращения на производствах, банкротства предприятий. Например, в Свердловской области в зоне риска сразу несколько крупных производств [40, 44, 51]. Возможно, сельское хозяйство — та сфера, положение в которой быстрее, чем в других, можно исправить в нынешних условиях, при условии продуманной политики.

Что касается вариантов изменений законодательства и регулирования такого проблемного аспекта, как сельхозмиграция и работа иностранных, в нашем случае — китайских предприятий на российской земле, при условии детального определения обоснованности привлечения иностранной рабочей силы в принципе, то, на наш взгляд, требуется целый комплекс мер. Во-первых, это развитие института экспертизы, аналогичного промышленному, для любых совместных проектов. Во-вторых, необходимо предусмотреть специальные режимы контроля за подобными производствами. Наконец, важнейшим фактором является обеспечение потребителей надлежащей информацией о производителях продукции. В частности, в ст. 8 Закона о защите прав потребителей [16] говорится о «праве на информацию об изготовителе (исполнителе, продавце) и о товарах (работах, услугах)», а ст. 10 — о необходимости указывать «сведения об основных потребительских свойствах товаров (работ, услуг), в отношении продуктов питания — сведения о составе (в том числе наименование использованных в процессе изготовления продуктов питания пищевых добавок, биологически активных добавок), информация о наличии в продуктах питания компонентов, полученных с применением генно-инженерно-модифицированных организмов» и «адрес, фирменное наименование изготовителя».

Представляется, что в нынешних условиях продовольственная безопасность государства — следовательно, и здоровье его граждан, защита и поддержка своих товаропроизводителей — находится только в его руках. Ст. 41 Конституции РФ гарантирует каждому «право на охрану здоровья», ст. 42 — «право на благоприятную окружающую среду». Лишь при условии планомерной работы государства по развитию собственного агропромышленного комплекса и применения необходимых мер, некоторые варианты которых мы рассмотрели, иностранное участие, а тем более привлечение иностранных работников в данной сфере может перейти во взаимовыгодную и безопасную плоскость.