Хирургическое лечение ожоговых стриктур пищевода
Журнал: Вестник Национального медико-хирургического центра им. Н.И. Пирогова @vestnik-pirogov-center
Рубрика: Обзоры литературы
Статья в выпуске: 4 т.21, 2026 года.
Бесплатный доступ
Лечение доброкачественных стриктур пищевода (пептических, рубцовых, ожоговых, лучевых, посттравматических) считают одним из наиболее сложных разделов хирургии, представляющих значительный практический интерес. Одной из актуальных проблем сегодня остается лечение больных ожоговыми стриктурами пищевода, которые по частоте выявления занимают первое место среди болезней пищевода у детей и второе – у взрослых. До 87% больных составляют люди молодого возраста, причем около 55% из них получают ожог случайно, у 33–80% взрослых в результате ожога развиваются стриктуры. На протяжении многих лет ведется поиск путей улучшения результатов лечения пациентов с химическими ожогами пищевода в острой фазе и в отдаленном периоде. Однако и сегодня отсутствует единая концепция лечения таких больных, не определено место и роль органосохраняющих миниинвазивных способов лечения (бужирования, баллонной дилатации, эндоскопического стентирования). Целью настоящей работы стало обобщение отечественного и зарубежного опыта хирургического лечения ожоговых стриктур пищевода. В обзоре освещаются традиционные подходы, современные тенденции и перспективы развития данного направления хирургии. Результаты свидетельствуют о необходимости внедрения персонализированного подхода и разработке новых алгоритмов лечения больных с ожоговыми стриктурами пищевода.
Короткий адрес: https://sciup.org/140316922
IDS: 140316922 | DOI: 10.25881/20728255_2026_21_4_149
Surgical treatment of esophageal burn strictures
Treatment of benign esophageal strictures (peptic, cicatricial, burn-induced, radiation-induced, post-traumatic) is considered one of the most challenging areas of surgery, holding significant practical interest. One of the pressing issues today remains the treatment of patients with caustic esophageal strictures, which rank first in frequency among esophageal diseases in children and second in adults. Up to 87% of patients are young people, with about 55% of them sustaining the burn accidentally, and strictures developing in 33–80% of adults as a result of the burn. For many years, efforts have been made to improve treatment outcomes for patients with chemical burns of the esophagus, both in the acute phase and in the long-term period. However, there is still no unified treatment strategy for such patients, and the role and place of organ-preserving minimally invasive treatment methods (bougienage, balloon dilation, endoscopic stenting) remain undefined. The aim of this work was to summarize domestic and foreign experience in the surgical treatment of caustic esophageal strictures. The review covers traditional approaches, current trends, and prospects for the development of this area of surgery. The results indicate the need for a personalized approach and the development of new treatment algorithms for patients with caustic esophageal strictures.
Текст научной статьи Хирургическое лечение ожоговых стриктур пищевода
Известно, что стриктуры пищевода подразделяют на короткие (до 2–3 см) и протяженные (более 3–5 см), однако единой общепринятой классификации в настоящее время нет. Отсутствует и единый алгоритм лечения, что во многом определяет число противоречивых результатов лечения этой тяжелой категории пациентов [7].
Среди существующих органосохраняющих методов лечения (бужирование, баллонная дилатация, стентирование) трудно выделить наиболее эффективный [8]. Кроме того, бужирование и баллонная дилатация сопряжены с риском развития целого ряда осложнений, самым грозным из которых является перфорация пищевода, летальность при которой достигает 60% [9; 10].
Также известно, что некорректное проведение сеансов бужирования и баллонной дилатации в течение 5–6 месяцев после ожога приводит к рецидиву стриктуры. Рандомизированные исследования, сравнивающие бужирование и баллонную дилатацию, не показали разницы в
уменьшении степени дисфагии, сроках рецидива стриктуры и рисках развития осложнений [11]. Стентирование при доброкачественных стриктурах пищевода является малоэффективным ввиду краткосрочности облегчения симптомов дисфагии и высокой частоты миграции стентов (от 28 до 65%) [9; 11].
Современные достижения в области торакальной и абдоминальной хирургии не исключают того факта, что радикальные вмешательства, такие как экстирпация или шунтирующая пластика пищевода, остаются операциями крайне высокого риска. Даже при использовании передовых миниинвазивных технологий частота грозных послеоперационных последствий, включая некроз трансплантата, медиастинит, несостоятельность анастомозов, а также гнойно-воспалительные поражения плевры и брюшины, варьируется от 7% до 30%. Данные актуальной литературы свидетельствуют о том, что суммарное число осложнений в послеоперационном периоде может достигать 65%, а показатели летальности даже в условиях высокотехнологичных специализированных стационаров остаются на уровне 7,8% [12; 13]. На протяжении многих лет ведется поиск путей улучшения результатов лечения пациентов с ожогом пищевода в острой фазе и в отдаленном периоде. Однако отсутствие единой концепции лечения пациентов, неопределённое место и роль органосохраняющих способов лечения, а также малочисленные и крайне противоречивые данные о радикальном хирургическом лечении свидетельствуют о необходимости дальнейшего проведения исследований и внедрении новых алгоритмов лечения.
Исторические факты
Первые сведения о повреждениях пищевода, возникающих после проглатывания едких веществ, встречаются уже в древних медицинских источниках. В частности, в папирусе Эдвина Смита, датируемом примерно 1550 г. до н.э. и относящемся к числу древнейших памятников медицинской литературы Древнего Египта, описаны клинические проявления, которые можно соотнести с современной картиной химического ожога пищевода: выраженная боль при глотании, затруднение прохождения пищи и тяжелая дисфагия. Эти наблюдения свидетельствуют о том, что повреждения пищевода химической природы были известны врачевателям ещё в глубокой древности [14].
В начале XX века накопление клинического материала способствовало более детальному изучению патогенеза и исходов химических ожогов. Стало очевидно, что тяжесть поражения определяется не только видом вещества, но и его концентрацией, количеством, длительностью контакта со слизистой оболочкой, а также своевременностью оказания медицинской помощи. В этот период внимание исследователей было сосредоточено преимущественно на морфологических изменениях слизистой оболочки, формировании некроза, рубцевания и последующего стенозирования пищевода. Постепенно сформировалось понимание того, что химическая травма пищевода представляет собой не только локальное повреждение, но и заболевание, способное приводить к длительным функциональным нарушениям и тяжёлым осложнениям [15; 16].
Этиология и патогенез ожоговых стриктур пищевода
При попадании агрессивных веществ в организм степень повреждения (глубина поражения тканей и распространенность ожога) определяется природой, физической формой, объемом употребленного вещества и продолжительностью его контакта с тканями. Длительность резорбции кислот колеблется от 30 минут до 6 часов, щелочей – от 30 минут до 2 часов [18]. Ско-
рость резорбции, в свою очередь, зависит от площади и глубины ожога. Наиболее глубокие ожоги возникают при отравлениях едкими щелочами, поскольку основные вещества не приводят к образованию демаркационного слоя, при этом происходит расплавление тканей, гидролиз липидов и колликвационный некроз, что способствует дальнейшему проникновению раздражающего вещества, повышает вероятность трансмуральных повреждений и сопровождается периэзофагеальной травмой прилежащих органов [18; 19]. Таким образом, щелочи чаще повреждают дыхательные пути и проксимальный отдел пищевода, тогда как кислоты травмируют пищевод, желудок, двенадцатиперстную и тощую кишку [20].
Клиническая картина и инструментальная диагностика ожоговых стриктур пищевода
В последних работах авторы подчеркивают, что ключевым фактором, определяющим глубину поражения и риск формирования стриктуры, является не только природа агента (кислота или щелочь), но и его вязкость и объем [1]. Высоковязкие субстанции (например, некоторые чистящие гели) увеличивают время контакта со слизистой, усугубляя ее повреждение. В патогенезе формирования стриктуры доминирует процесс фибро-генеза, запускаемый в подслизистом слое. Новейшие исследования идентифицируют ключевую роль специфических популяций миофибробластов, активируемых через TGF- β 1/Smad и Wnt/ β -катенин сигнальные пути. Блокирование этих путей рассматривается как потенциальная терапевтическая мишень для предотвращения формирования стриктуры на доклинической стадии [2]. Клиническое течение и исход при употреблении разъедающих веществ зависят от протяженности и глубины повреждения. Легкие повреждения, затрагивающие лишь слизистую оболочку, заживают, как правило, без нарушения проходимости пищевода, в то время как травмы средней тяжести, выходящие за пределы слизистой оболочки, приводят к сужению просвета пищевода. Тяжелые трансмуральные повреждения приводят к перфорации в острой фазе или формированию не поддающейся расширению стриктуры в фазе восстановления [18].
В соответствии с развитием патологических изменений стенки в клиническом течении химического ожога пищевода выделяют четыре периода [23]:
-
1) острый период. Продолжительность до 2-х недель, характеризуется выраженными воспалительными и дегенеративно-дистрофическими изменениями в стенке пищевода, сопровождающимися дисфагией;
-
2) период мнимого благополучия. Продолжительность 2–3 недели, происходит отторжение некротизированных тканей и образование грануляционной, при этом дисфагия регрессирует;
-
3) период формирования рубцовой стриктуры (с 3–4 недели). В этот период происходит эпителизация и постепенное замещение грануляционной ткани плотной фиброзной соединительной тканью, что обуславливает появление дисфагии;
-
4) период формирования рубцовой стриктуры (от 2 до 6 месяцев) характеризуется прогрессированием дисфагии.
Через 1–2 часа после ожога появляется дисфагия, в зависимости от тяжести поражения может развиться токсический и болевой шок [25].
При химическом ожоге примерно у 20% пациентов развиваются сложные структуры пищевода, имеющие длину более 2 см, неправильную форму с выраженным сужением просвета, обусловленные фиброзом и рубцовым процессом. Такие стриктуры в хронической фазе приводят к дисфагии и, как следствие, к алиментарной недостаточности. При этом пациенты начинают предъявлять жалобы на дисфагию уже при сужении просвета пищевода менее 10 мм [25].
Контрастная рентгеноскопия и эзофагогастродуоденоскопия (ЭГДС) играют ведущую роль в оценке локализации и протяженности стриктуры пищевода, являются важным этапом первичного обследования для определения дальнейшей стратегии лечения стриктур желудочно-кишечного тракта [3]. Согласно данным проведенных исследований, в первые 12–48 часов после ожога пищевода рекомендуется проводить ЭГДС, поскольку этот метод исследования позволяет наиболее точно выбрать последующую тактику лечения пациента [6; 18]. Однако основным недостатком эндоскопии является невозможность определить трансмуральное повреждение, что может подвергнуть пациентов либо необоснованному хирургическому вмешательству, либо неадекватному лечению по принципу выжидательной тактики, а также риску летального исхода. В связи с этим, ЭГДС проводит-
ся по строгим показаниям с учетом риска перфорации пищевода, но ее проведение не рекомендуется в период образования грануляций, что соответствует 5–10 суткам после употребления едких веществ, поскольку в этот период наиболее высок риск повреждения пищевода [18; 26].
МСКТ с контрастным усилением рекомендована как стандарт обследования при тяжелых ожогах пищевода [27]. Исследование 2025 г. демонстрирует, что такие КТ-признаки, как отсутствие контрастного усиления стенки пищевода, наличие периэзофагеальной жидкости и пневмомедиастинума имеют высокую прогностическую ценность в отношении развития резистентных стриктур и необходимости будущей пластической операции [4]. Эндоскопическое ультразвуковое исследование с высоким разрешением позволяет точно оценить глубину фиброза и дифференцировать его от отека, что критически важно для планирования сеансов бужирования или баллонной дилатации [4].
Консервативное лечение ожоговых стриктур пищевода
Помимо экстренных мер и антибактериальной терапии, выполняемых при поступлении для компенсации состояния пациента с ожогом пищевода, к лечению следует добавлять антикоагулянты, синтетические кортикостероиды, а также ингибиторы протеаз, что позволяет уменьшить площадь и глубину повреждения, а также тяжесть химической травмы. Однако на данный момент не существует единого мнения на счет эффективности стероидов в лечении ожогов пищевода в остром периоде [28].
Лечение ожоговых стриктур пищевода
Существуют различные органосберегающие методы лечения стриктур пищевода: бужирование по направляющей струне, баллонная дилатация, эндоэзофагальное воздействие на рубцовую ткань физическими методами (лазерная терапия, криодеструкция, аргоноплазменная коагуляция) и лекарственными средствами, которые замедляют образование грануляционной ткани, диссекция стриктур с помощью игольчатых ножей, инъекции лидазы и кортикостероидов в зону рубца в комбинации с дилатационными методиками, эндопротезирование пластиковыми трубчатыми и саморасправляющимися биодеградирующими стентами [28; 29].
В 1885 г. С. Simmonds впервые описал успешную процедуру расширения просвета пищевода с помощью каучуковой трубки у пациента с дисфагией, обусловленной опухолью [30]. В 1887 г. Gersuny предложил метод профилактического бужирования- автор устанавливал резиновый зонд пациенту с ожогом пищевода на длительное время, вплоть до 6 недель, для предупреждения рубцового сужения и обеспечения питания [31]. Примерно одновременно с появлением метода профилактического бужирования был предложен метод раннего бужирования [22]. C. Roux в 1913 г. практиковал установку зонда в пищевод на период до 5 недель с положительным результатом в виде уменьшения выраженности дисфагии [15]. Lugard в 1945 г. для бужирования применял тонкую резиновую трубку с первых дней ожога сроком до 8 недель, а Е.Н. Новик в 1950 г. при этом проводил ежедневную смену трубки [23].
Оптимальным периодом для начала эндоскопического лечения считается время после заживления глубоких язв, что соответствует 3-й неделе с момента получения ожога [32].
При коротких и простых (менее 3 см) рекомендуется проводить профилактическую баллонную дилатацию в течение первых двух лет после травмы, при этом стойкого разрешения дисфагии удается добиться у 85–90% больных [15]. Согласно литературным данным, при простых структурах достаточно 1–3 сеансов, чтобы уменьшить степень выраженности дисфагии, однако сложные структуры труднее поддаются лечению и могут потребовать выполнения дополнительных процедур [25]. В ряде исследований баллонная дилатация и бужирование демонстрировали сопоставимую эффективность при доброкачественных стриктурах пищевода. Вместе с тем, при протяжённых, извитых и технически сложных стриктурах баллонная дилатация может быть предпочтительнее, поскольку обеспечивает более контролируемое радиальное воздействие и потенциально снижает риск перфорации [5] Протоколы «step-up» (постепенное увеличение диаметра баллона за одну сессию) демонстрируют лучшие долгосрочные результаты [33].
Проводить сеансы бужирования или баллонной дилатации можно под эндоскопическим либо рентгенологическим контролем. Преимущество рентгеноскопии в том, что она обеспечивает полный визуальный контроль во время манипуляции и, таким образом, снижает риск перфорации из-за некорректного продвижения инструментов и размещения баллона, что может быть вызвано его соскальзыванием, особенно при лечении сложных и протяженных стриктур [24].
Преимущество баллонной дилатации заключается в использовании радиального, а не продольного вектора силы, как при бужировании, что снижает риск перфорации [24]. Другими ее преимуществами являются большая точность наведения и возможность рентгенологической визуализации процесса расширения баллона и регуляции увеличения его объема.
При этом в рандомизированных исследованиях не было выявлено различий между результатами бужирования и баллонной дилатации [24; 34].
Согласно данным проведенного мета-анализа Josino и соавт. (2018), пациентов со стриктурами пищевода по-
сле проведенного бужирования чаще беспокоил болевой синдром по сравнению с теми, кому выполняли баллонную дилатацию. В то же время, при сравнении эффективности лечения (снижение степени дисфагии), частоты развития перфораций и кровотечений, статистически значимых различий найдено не было.
В последнее десятилетие все чаще для лечения ожоговых стриктур пищевода применяют стентирование [29]. Первые сообщения об использовании саморасправляю-щихся металлических пищеводных стентов появились в литературе конце 90-х г., сначала у больных нерезекта-бельным раком пищевода, а затем и для лечения ожоговых стриктур [35]. Сегодня применение стентов у пациентов с доброкачественными рубцовыми стриктурами вызывает разногласия. В исследованиях Z. Fan и соавт. (1997) и H.Y. Song и соавт. (2000) эффективность применения пищеводного стента у больных с ожогами пищевода различалась в диапазоне от 48 до 100%, среди осложнений наиболее часто отмечали дистальную миграцию стента в 25–32% случаев. В ряде исследований отмечено, что стентирование может сопровождаться развитием тяжёлых осложнений, часть из которых носит жизнеугрожающий характер, включая перфорацию, кровотечение, аспирацию и инфекционные осложнения [24].
Европейское сообщество гастроинтестинальной эндоскопии (European Society of Gastrointestinal Endoscopy (ESGE)) рекомендует устанавливать саморасширяющиеся металлические стенты на срок не более 3 месяцев в связи с риском рецидива стриктуры при преждевременном удалении стента, а также техническими трудностями при удалении на более поздних строках, что обусловлено прорастанием стента сформированной рубцовой тканью. В последние годы были предложены биоразлагаемые стенты, не требующие удаления [36]. Идеальная конструкция такого стента предполагает его полную деградацию в организме после выполнения своей функции, что позволяет избежать дополнительной эндоскопической процедуры для извлечения устройства и связанных с этим рисков [37].
Преимущество применения пищеводных стентов заключается в постоянном контролируемом дилатирующем воздействии на рубцовую ткань пищевода, что позволяет ремоделировать сформировавшуюся стриктуру и уменьшить выраженность дисфагии [38]. Основным недостатком стентирования при доброкачественных стриктурах является высокая частота миграции стента. Также высок риск развития таких осложнений как гастроэзофагеальный рефлюкс, асфиксия, кровотечение, грануляционный стеноз, врастание стента в стенку пищевода с последующим некрозом, образованием пролежней и свищей. Покрытие стентов полиуретаном, тефлоном, полиэтиленом и другими материалами уменьшает вероятность развития осложнений [29; 40].
Согласно современным литературным данным, долгосрочный положительный эффект от органосохраняющего лечения варьирует от 40 до 90%, тогда как рефрактерные стриктуры встречаются у 10% пациентов. В том случае, когда эндоскопическое лечение не дало желаемых результатов, следует прибегнуть к радикальному хирургическому вмешательству [7; 25; 39].
Пластика пищевода при ожоговых стриктурах
При развитии ожоговых стриктур нарушается пассаж пищи по пищеводу, поэтому цель хирургического лечения – восстановление проходимости пассажа, что может быть достигнуто либо путем резекции пораженного участка пищевода, либо путем создания обходного шунта [23]. При коротких стриктурах возможно выполнение местной эзофагопластики (резекции стриктуры с анастомозом «конец в конец» или продольное рассечение пищевода с поперечным ушиванием). При протяженных и тотальных стриктурах, когда бужирование и баллонная дилатация оказываются неэффективными, требуется расширение объема операции до резекции (экстирпации) пищевода [40].
В 1894 г. E.Bircher предложил методику формирования искусственного пищевода из кожной трубки на поверхности грудной клетки с ее последующим погружением в грудную полость и прикрытием боковыми кожными лоскутами [41]. В 1895 г. Biondi предложил формировать чресплевральное пищеводно-желудочное соустье, а на практике эту операцию при рубцовом сужении пищевода выполнил Henschen в 1913 г. [42]. В 1883 г. Novaro была успешно проведена кожная пластика шейного отдела пищевода. Этот подход развивали Hacker (1887), Rousing (1925) и В.Р. Брайцев (1926) при лечении химических стриктур пищевода [42]. В 1904 г. Wullstein разработал методику формирования комбинированного искусственного пищевода из петли тонкой кишки и кожного лоскута [43]. Швейцарский хирург Tavel в 1906 году предложил гастроеюностомию для обеспечения питания пациентов [44]. В 1900–1902 гг. В.Д. Добромыслов впервые выполнил резекцию пищевода через торакотомию при раке пищевода, позже чресплевральный доступ стали применять и в лечении стриктур пищевода [45]. В 1907 г. П.А. Герцен осуществил антеторакальную пластику пищевода с помощью тонкой кишки у пациента с рубцовой стриктурой пищевода после химического ожога [46]. Значительный вклад в разработку методов пластики пищевода с помощью тонкой кишки внес выдающийся отечественный хирург С.С. Юдин к 1949 г. он выполнил 318 подкожных антеторакальных и внутриплевральных шунтирующих пластик, летальность при этом составляла не более 9% [41]. В дальнейшем данное направление хирургии продолжили развивать П.И. Андросов, Д.А. Арапов, Б.А. Петров,
Б.С. Розанов, Г.Р. Хундадзе, Петровский Б.В., Черноусов А.Ф., Шалимов А.А. [47].
После хирургического лечения ожоговых стриктур пищевода частота развития послеоперационных осложнений, таких как несостоятельность анастомоза, пневмония, эмпиема плевры, медиастинит, перитонит, формирование послеоперационных стриктур составляет от 7 до 30%, реже диагностируют эзофагеальный рефлюкс, язву пищевода и малигнизацию [2; 29].
Для доступа к пищеводу может быть использована лапаротомия, торакотомия, а также лапароскопический, торакоскопический и трансхиатальный доступы. Трансхиатальный доступ в сочетании с лапароскопией возможен только при операциях на нижней трети пищевода [2].
В последние годы для проведения пластики пищевода чаще используют методы миниинвазивной хирургии. Ее преимущества заключаются в возможности ранней активизации пациента, снижении болевого синдрома в послеоперационном периоде, меньшем риске легочных осложнений и повреждения структур средостения при использовании торакоскопии, а также лучшем косметическом эффекте [2; 29]. A. Javed и соавт. (2012) использовал 4 лапароскопических порта при формировании желудочного трансплантата. Banerjee и соавт. (2002) описали опыт применения лапароскопии для мобилизации толстой кишки и создания ретростернального тоннеля. Nayar, Ra-ghav и соавт. (2020) сообщили об успешном применении торакоскопического и лапароскопического доступа для мобилизации пищевода.
«Золотым стандартом» сегодня остается пластика желудочной трубкой по методике Iwor Lewis или McKeown [49]. Доминирующим трендом последних лет является переход к полностью миниинвазивным (MIE) и робот-ас-систированным (RAMIE) подходам. Мета-анализ 2025 г., включающий данные 1200 операций, демонстрирует, что RAMIE ассоциирована со значимым снижением интраоперационной кровопотери, частоты респираторных осложнений и длительности пребывания в стационаре при сопоставимой частоте несостоятельности анастомоза (3.2% против 4.1% при открытой хирургии) [50].
Заключение
Несмотря на многолетний поиск путей улучшения результатов лечения пациентов с ожоговыми стриктурами пищевода, сегодня отсутствует единая тактика лечения таких больных. Не определена общепринятая концепция, раскрывающая этапность лечения стриктур в зависимости от их этиологии, локализации и протяженности, что требует определения места и роли органосохраняющих и радикальных подходов. Результаты проведенного анализа литературы свидетельствуют о необходимости внедрения персонализированного подхода и разработки новых алгоритмов лечения больных с ожоговыми стриктурами пищевода.
Таким образом, современный период характеризуется переходом от паллиативного лечения к персонализированной, патогенетически обоснованной стратегии, интегрирующей передовые эндоскопические технологии, миниинвазивную хирургию и перспективные биологические методы, что позволяет существенно улучшить отдаленные функциональные результаты и качество жизни пациентов с ожоговыми стриктурами пищевода.