Хлеб, золото, кредит: денежная реформа 1897 г. и ее консервативные критики

В ведение золотого стандарта рубля в 1897 г. явилось крупнейшим финансовым мероприятием правительства Российской империи в пореформенную эпоху. Это мероприятие до сих пор вызывает живой интерес не только с чисто исторической, но и практической точки зрения, особенно в условиях разразившегося мирового финансового кризиса. Неустойчивость мировой экономики, основанной на плавающих курсах валют, побуждает сегодня многих историков, экономистов и политиков вспоминать о золотом стандарте или каком-либо ином надежном обеспечении денежного обращения. В этой связи оправдан интерес к опыту денежной реформы 1897 г., установившей золотой стандарт рубля.

К тому времени все наиболее мощные экономические державы мира (Великобритания, США, Германия, Франция) уже перешли к золотому стандарту, и поэтому большинство русских финансовых специалистов в правительстве и научном сообществе склонялись к необходимости такой реформы и в России. Усилиями министра финансов С.Ю. Витте она была успешно проведена. По его собственной оценке, реформа стала «украшением царствования императора Николая II».

ДРОНОВ Иван

Евгеньевич – к.и.н., доцент кафедры истории Российского государственного аграрного университета – МСХА

Однако еще в процессе разработки и подготовки денежная реформа вызывала немало резких возражений, в основном в среде консервативных публицистов. Тон этой критике задавал журнал князя В.П. Мещерского «Гражданин». Намерение Министерства финансов ввести курс рубля на золото, по мнению Мещерского, явилось бы доказательством банкротства правительства и открыло бы простор для спекуляции на кредитный рубль. С резкой критикой обрушился князь и на денежную реформу С.Ю. Витте. Он призывал Витте оставить «пока не поздно это дело», которое осчастливит только «людей золота» и банки, и отдаст «100 миллионов темного народа на бесконечную эксплуатацию». «С введением золотого обращения, – предостерегал Мещерский, – вы лишаетесь средств регулировать денежное обращение и от себя передаете регулирование самому золоту, то есть всем около золота и из-за золота бушующим страстям и спекулянтам».

По мнению Мещерского, введение золотого стандарта рубля привело бы к закабалению России иностранным капиталом, так как Россия «слишком экономически слаба и все еще не вышла из неумелого и непрочного положения недо-носка»1. Поэтому «в день принятия мер к введению золотой валюты начнется неравный бой между двумя воюющими сторонами, – между министром финансов, с его усилиями поддерживать золотое обращение, и между всеми банкирами мира – это русское золото изъять из обращения в России и перевести за границу». Исход этой борьбы заранее предрешен вследствие того, что «золото в стране с фиксированными курсами будет всегда предметом вожделения для стран с свободным курсом, а потому всегда будет уходить из первой в последние».

Многолетние усилия обеспечить рубль золотым содержанием, считал князь, привели только к обременению России внешними займами. При этом экономический ущерб не исчерпывается «разорительными платежами», но выражается «нравственно, в виде доказательства недоверия правительства к своим внутренним обязательствам и к своим собственным, государственным производительным силам», что оборачивается хозяйственным застоем. Между тем, утверждал Мещерский, «Россия может покрывать все расходы правительства в самых широких размерах, если оно… свой собственный кредит, и кредит торговый, и кредит промышленный, начнет очевидно для всех и твердо основывать на внутренних займах». Вместо установления разорительного для государства золотого обеспечения князь рекомендовал, «когда нужны деньги, поступать казне так: выпустить столько, сколько нужно кредитных билетов». Проблемы инфляции и поддержания курса рубля вследствие подобной финансовой политики, по его мнению, возникнуть не могли. «Выпуск кредитных билетов есть внутренний заем, основанный на историческом и несокрушимом доверии народа и государства к Своему Государю! – уверял Мещерский Александра III. – Жжем ли мы кредитные билеты или делаем мы их, где Европе это знать и проверять. Главное, чтобы в России не было застоя в нуждах и в промышленной жизни»2. Мещерский был убежден, что для стабильности курса бумажного рубля вполне достаточно авторитета самодержца, подкрепленного патриотическим самосознанием предпринимательского сословия. В программе поддержания курса рубля, настойчиво выдвигаемой Мещерским, явственно преобладали административные меры.

Однако на невозможность управлять экономическими процессами мерами принуждения и устрашения неоднократно указывали оппоненты князя. «Упал курс нашего рубля и никак не хочет поправляться, – писал обозреватель журнала «Русское слово» Н.В. Шелгунов. – “Гражданин” предлагает воспретить вывоз за границу кредитных билетов, изъять из обращения посредством замены старого образца новым кредитные билеты, воспретить пересылку по почте в рекомендованных и ценных пакетах всяких денежных знаков, ограничить выезд и пребывание за границей без научной цели всех русских, а эмиграцию преследовать военно-уголовным судом, как измену государству». По мнению Шелгунова, все эти «чудодейственные» рецепты Мещерского выходили за пределы реальности, так как «приказать полтине быть рублем нельзя», а «“бумажку” никаким магическим словом не превратишь в серебряный рубль».

Однако меры, предлагаемые консерваторами (в конечном итоге речь шла об установлении системы неконвертируемости рубля), над которыми иронизировал Шелгунов, никогда не были применены русским императорским правительством ни в комплексе, ни по отдельности, и об их эффективности можно судить только умозрительно. Кроме того, Мещерским предлагались и другие средства поддержания курса рубля. В частности, он указывал на необъятные трудовые ресурсы России. Надежным обеспечением национальной валюты должны служить и громадные природные богатства страны и уже созданные в течение столетий многими поколениями русских людей материальные ценности. «Надо начать с главного, – писал князь, – с составления самого точного инвентаря всем ценностям, недвижимым и движимым, России», чтобы весь мир знал, чем она богата. Благодаря этому, по убеждению Мещерского, отпадет необходимость в иностранных займах на поддержание золотого стандарта.

Борьба с понижением курса рубля, считал Мещерский, не должна быть навязчивой идеей в финансовой политике правительства. Экспортные отрасли только выигрывают от понижения курса национальной валюты. «Даже низкий курс нам выгоден как условие, при котором сильно увеличивается наш сбыт за границу хлеба и сахара», – считал Мещерский. Тогда как «возвышение нашего курса будет долгое время огромным злом для нашего хлебо-производителя». Иными словами, именно интересы экспортеров сельскохозяйственного сырья побуждали князя выступать за бумажный, «слабый» рубль, делавший продукцию помещичьих хозяйств более конкурентоспособной на внешних рынках, судьба остальных отраслей народного хозяйства и других групп населения его в данном случае занимала очень мало.

Мещерский предложил идею о введении своего рода «поземельной» или «хлебной» валюты в глобальном масштабе взамен золотого стандарта, который, по его мнению, служил лишь увековечению гегемонии промышленно развитых держав и международной финансовой олигархии. Господство финансового капитала, спекулятивного и паразитического, закабаляет и истощает главные производительные силы – человека и землю. Поэтому необходима конкуренция международного кредитного денежного знака, обеспеченного землей, который должен служить для земельной промышленности тем же двигателем, каким служит золото для заводской и фабричной промышленности. «XIX век работал для капитала, и земля работала для него; XX век призван работать для земли и против капитала». В качестве первого шага к установлению «хлебного» обеспечения рубля Мещерский предлагал ввести государственную монополию на хлебную торговлю, какая существует, например, на денежную эмиссию, учитывая, что Россия – это колоссальное земледельческое царство, где хлеб выступает таким же регулятором торговых и кредитных отношений, каким в Европе выступают деньги1.

К сожалению, оригинальные и смелые идеи Мещерского в конце XIX в. не вызвали интереса в правительстве, общественное мнение реагировало на них насмешками, а личные обращения князя к С.Ю. Витте никаких последствий не возымели. Между тем, если заменить в рассуждениях Мещерского слово «хлеб» на слова «нефть», «газ» или «энергоносители», то они сразу приобретут весьма современное звучание. Впрочем, и хлеб далеко не утратил своего стратегического значения в экономике и, наряду с «черным» и обыкновенным золотом, наряду с мощной энергетикой России, вполне мог бы послужить надежным натуральным, а не виртуальным обеспечением национальной валюты.