Homo digitalis и проблема искусства XXI века сквозь призму воззрений Э.В. Ильенкова

В последнее время идут споры о возможностях искусственного интеллекта в создании новых форм в музыкальном, изобразительном, поэтическом искусстве [1–3]. На наш взгляд, допущение наличия творческих способностей у искусственного интеллекта не только не отражает реальности, но и дискредитирует саму идею творчества в искусстве.

В этом плане представляет интерес коллективная работа А.С. Арсеньева Э.В. Ильенкова и В.В. Давыдова «Машина и человек, кибернетика и философия» [4]

которая была впервые опубликована в 1965 году, несколько раз переиздавалась и обсуждалась на нескольких совещаниях и конференциях. Почему вопросы, которые обозначил Э.В. Ильенков со своими коллегами в середине прошлого столетия, сегодня являются актуальными? Дело в том, что сегодня снова получили приоритет представители технократического подхода, которые мечтают «о мыслящей машине, столь же, а может быть, и еще более совершенной, чем человек». Не секрет, что «многие кибернетики исходят из пред-

16 Вестник Российского нового университета16 Серия «Человек в современном мире», выпуск 1 за 2023 год

Карабулатов Михаил Николаевич студент, Академическое музыкальное училище Московской государственной консерватории имени П.И. Чайковского, Москва. Сфера научных интересов: музыкальное искусство, социология культуры, психология творчества, психолингвистика, эстетика. Автор одной опубликованной научной работы.

ставлений, будто мыслит мозг. Поэтому им кажется, что достаточно построить модель мозга, чтобы получить и искусственное мышление» [4, с. 1]. Между тем науке до сих пор неизвестен механизм включения второй сигнальной системы человека в норме развития, пересматриваются зоны ответственные за те или иные участки деятельности [5–7], активно разрабатывается эмотивная карта человека [8], ведь именно эмоциональная составляющая является определяющей как в исполнительском мастерстве, так и в творческой деятельности [9].

Сегодня мир активно движется в сторону всеобъемлющей цифровизации, несмотря на то что регламентация цифрового поведения, кодекс цифровой этики находятся в стадии разработки [10–13]. То, о чем предупреждал в конце 60-х годов ХХ века Э.В. Ильенков, стало сегодня антиутопи-ческой реальностью. Мировоззренческая позиция Э.В. Ильенкова исходит из триединства философии, психологии и педагогики в контексте формирования личности человека в ее гармоничных и дисгармоничных аспектах [14]. При этом Э.В. Ильенков дискутирует с теми исследователями, кто пропагандирует «всезнайство» и «все-умейство» [15–18]. Не случайно философ-эстетик подчеркивает ограниченность тех, кто провозглашает приоритет числа над творческим озарением, отмечая, что сама идея «проверить алгеброй гармонию» свидетельствует о стагнации и кри- зисе культуры в обществе [19; 20], которое в очередной раз совершает крутой кульбит в осознании места человека в истории мирового развития.

Работая в тандеме с педагогом-психологом А.И. Мещеряковым, Э.В. Ильенков сумел разработать механизм запуска второй сигнальной системы у слепоглухонемых с рождения детей, что стало сутью феномена Загорского эксперимента [21]. Таким образом им была реализована идея единства философии и педагогики [22]. В связи с этим возникают вопросы: смогла бы машина так обучиться, не имея никакой базы данных входящей информации? Являются ли люди с какими-либо нарушениями, отклонениями «браком» человеческого сообщества и как поступил бы искусственный интеллект, обнаружив таких людей? Эти вопросы непросты, поскольку затрагивают морально-этическую сторону человеческого бытия, особенно в контексте инклюзии и конфликтогенности [23].

Э.В. Ильенков был белой вороной в годы советского социализма, а его труды стали лишь в последнее время заново открываться и осознаваться обществом. Конечно, можно было бы сказать, что ученый опередил свое время, но, кто знает, может быть, благодаря его прогрессивному взгляду на человеческую психику и природу человеческого сознания мы продвинулись вперед и в понимании природы человеческого духа и, как ни парадоксально, в обучении искусственного интеллекта, поскольку ра-

Homo Digitalis и проблема искусства XXI века сквозь призму воззрений Э.В. Ильенкова

боты Э.В. Ильенкова относились к анализу природы мышления человека [14; 24– 26].

Вслед за немецкими философами Э.В. Ильенков утверждал, что позитивизм как таковой стал распространяться в науке и в массовом сознании под влиянием усиления спецификации, разделения труда в эпоху индустриального общества, которому классический идеал гармоничной, целостной личности был чужд [24–26]. Сегодня мы видим еще более дробную спецификацию компетенций и умений, которая необходима для машинного обучения в конструировании алгоритмов искусственного интеллекта [27; 28].

Сохранение здоровой психики стало особенно актуально в условиях агрессивной цифровой среды предоставления информации [29] и смены поведенческой матрицы человека [30]. В этом контексте Э.В. Ильенков особо акцентировал внимание на принципах сохранения физического и духовного здоровья, причем особую роль отводил в этом классической музыке и искусству. В связи с этим Э.В. Ильенков доказывал, что классическая музыка способствует структурированию человеческой психики, что, в свою очередь, формирует и укрепляет духовное здоровье. Эта достаточно тонкая грань человеческой рецепции окружающей информации с помощью органов чувств, по мысли Э.В. Ильенкова, является основополагающей в продуцировании фантазии как креативного свойства человеческой психики. Особо подробно исследователь раскрыл этот аспект в своей статье «Об эстетической природе фантазии», опубликованной в 1964 году в сборнике «Вопросы эстетики» (М., 1964. Вып. 6). Сегодня искусство становится более многомерным благодаря цифровым инструментам и появлению новых профессий, поэтому понимание специфики искусства как некоей творческой лаборатории нашего подсознания, выдающей результат интерпретации реальности и внутренних переживаний, обнажает проблему соответствия правды и лжи, позже обозначенной исследователями как технология проверки истинности фактологии, или фактчекин-га [31]. Э.В. Ильенков, пытаясь постигнуть процесс пост-интерпретации реальности в искусстве, создает такие философские работы, как «О “специфике” искусства» («Вопросы эстетики». М., 1960. Вып. 4) и «Что там, в Зазеркалье?» («Искусство нравственное и безнравственное». М., 1969), позже объединенные в сборник работ философа по проблемам воспитания гармоничной личности [22].

Предупреждающие слова Э.В. Ильенкова о неправомерности проведения знака равенства между машинным интеллектом и человеческим интеллектом сегодня звучат как никогда своевременно в ситуации тотальной цифровизации и стремления переструктурировать личность современного человека в формализованную, как бы в некоего социализированного биоробота, для которого важно найти мифическую кнопку управления, чтобы получить прогнозируемый результат. В связи с этим перед каждым из нас возникает выбор: идти вслед за трансгуманистами, нацеленными переформатировать человека в некоего Homo Digitalis, у которого оцифрованы тело, мысли и чувства, или сохранить и развивать человеческую душу? Как ни странно, но самые точные расчеты нейросетей, попытки имитации музыкального, литературного и другого художественного творчества со стороны искусственного интеллекта, с одной стороны, всего лишь подчеркивают уникальность искусства как характерной черты человеческой психики, а с другой – демонстрируют опасность возможной деградации при насаждении шаблонов в творчестве и общении. Исходя

18 Вестник Российского нового университета18 Серия «Человек в современном мире», выпуск 1 за 2023 год

из этого, Homo Digitalis можно определить как: 1) индивидуума, утрачивающего свою человечность и свои эмпатические качества; 2) индивидуума, реализующегося преимущественно в сфере цифровой коммуникации и цифрового социума; 3) человека со встроенными бионическими и иными цифровыми «улучшениями». Скорее всего, эти категории будут продолжать развиваться, но существует необходимость определения так называемых «цифровых двойников», а также установления творческой оригинальности вокалоидов и других человекоподобных имитационных программ искусственного интеллекта.

Не случайно исследователи определяют социальное качество личности как совокупность элементов, связанных между собой и обусловленных типом социального взаимодействия личности с другими людьми в конкретных исторических условиях, и эта совокупность не есть незыблемая константа, она пребывает в динамике относительно этносоциокультурных координат поведенческой нормы, которая проявляется на уровне языка и культуры в целом [29; 32]. В конечном итоге происходит трансформация социокультурной матрицы поведения человека [30].

Этот подвижный характер социальных качеств рассматривался Э.В. Ильенковым как геоцивилизационная проблема человечества, поскольку философ справедливо полагал, «что качество жизни в будущем, как, возможно, и само существование цивилизации, будут зависеть от того, насколько мы продвинемся в понимании себя и других» [22, c. 3].

Мы принимаем как данность, что машинный интеллект следит за нашими перемещениями, за нашим поведением в Интернете, за нашими покупками, за нашим творчеством, за нашим поведением, и это не может не настораживать в смысле творческого волеизъявления и творческого поиска, поскольку задает некие рамки таргетинга, которые создают некоторую «кастовость» поиска и предъявляемой информации, что усугубляет дистанцию между высоким искусством и его адаптационными репликами поп-культуры.