Хронотоп субъективной реальности в романном творчестве Лены Элтанг

В литературном произведении хронотоп - одна из основных организующих художественный текст категорий. Введенный М. М. Бахтиным термин буквально означает «времяпространство», и его изучение относительно литературного текста буквально предполагает рассмотрение, изучение и анализ категорий пространства и времени в произведении, проявление, создание и «обрисовку» пространственно-временных плоскостей текста. Данный аспект плотно связан с другими категориями художественного текста: прежде всего, с жанром произведения, от которого напрямую зависит выбор не просто времени и места событий, а временная протяженность действия, его пространственно-локальные точки и границы; с категорией нарратора (рассказчика, повествователя) и точкой зрения, т. е. фокализацией, перспективой повествования; композиция, архитектоника текста также находятся в тесной взаимосвязи с организацией хронотопа.

Именно рассмотрение категорий времени и пространства произведения в тесном взаимодействии с другими категориями текста, а также анализ текста как нарративного пространства дают возможность говорить о хронотопе текста не как исключительно о внешне проявленных художественных признаках; современные литературные тексты, особенности их нарративной организации дают исследователям возможность рассуждать о хронотопе субъективной реальности, где время и пространство условны, относительны, а порой -полностью выдуманы, сконструированы самим нарратором художественного текста.

Обзор литературы

Изучению пространства и времени как отдельных художественных категорий стали уделять внимание в начале XX века. Однако, рассматривая их отдельно, исключая тесную взаимосвязь этих категорий, а также реализацию их в конкретном тексте, мы рискуем упустить скрытые уровни смыслов, раскрывающиеся в соотнесении различных вариантов места и времени и определенного художественного произведения.

Ведущую роль в разработке этого понятия сыграл М. М. Бахтин: единство времени и места в художественном произведении он рассматривает в работах «Автор и герой в эстетической деятельности» и «Формы времени и хронотопа в романе». По мнению ученого, единство категорий времени и пространства определяет и форму, и содержание произведения, помогая соотнести мир художествен- ный и мир реальный: «Хронотоп определяет художественное единство литературного произведения в его отношении к реальной действительности. (…) Временно-пространственные определения в искусстве и литературе (…) всегда эмоционально-ценностно окрашены» [1]. М. М. Бахтин также отмечает прямую зависимость жанра и героев от пространственно-временных отношений в произведении: «Хронотоп в литературе имеет существенное жанровое значение. Можно прямо сказать, что жанр и жанровые разновидности определяются именно хронотопом, причем в литературе ведущим началом в хронотопе является время. Хронотоп как формально-содержательная категория определяет и образ человека в литературе; этот образ всегда существенно хронотопичен» [1]. На трактовку М. М. Бахтиным этого понятия опираются и крупные англоязычные издания, в том числе узкоспециализированные, например, «Routledge encyclopedia of narrative theory» (D. Herman, M. Jahn и M. Ryan [2]).

О ведущей роли пространственно-временного континуума в литературном произведении говорит и В. Е. Хализев: «Литературные произведения пронизаны временными и пространственными представлениями, бесконечно разнообразными и глубоко значимыми» [3, с. 231]. Ученый отмечает различные формы времени биографического, исторического, космического, календарного, суточного, отмечая также соотнесенность прошлого, настоящего и будущего. Выделяя различные пространственные образы, он называет «…образы пространства замкнутого и открытого, земного и космического, реально видимого и воображаемого, представления о предметности близкой и удаленной» [3, c. 232]. Также он говорит о способности литературных произведений «…сбли-жать, как бы сливать воедино пространства самого разного рода» [3, c. 232].

Категория хронотопа имеет принципиальное значение именно в повествовательных текстах: здесь художественный образ существует не ради образа, он существует во времени и пространстве, и эти категории в эпическом тексте имеют конкретные формальные выражения: «Но литературно-поэтический образ, формально развертываясь во времени (как последовательность текста), своим содержанием воспроизводит пространственновременную картину мира, притом в ее символикоидеологическом, ценностном аспекте» [4]. «Дом», «простор», «окно», «дверь» и др. – это «…традиционные пространственные ориентиры» [4], символичные и знаковые в конкретной художественной модели мира.

Категории пространства и времени в нарративном тексте рассматриваются также в труде M. Fludernik «An introduction to narratology», где они также анализируются в совокупности, однако отмечается разный подход к их «воплощению»

в тексте и, соответственно, к их интерпретации: «While sequentiality and thus strict adherence to chronological order are the norm, so that simultaneity stands out as an exception, this situation is reversed in respect of place and space: spaces are static; what needs to be stressed is change of scene» [5, с. 43].

В эпическом жанре романа и время, и пространство текста – активные и продуктивные, формирующие повествование категории. В романе, с одной стороны, «…выступает во всей широте богатство и многосторонность интересов, состояний и характеров, жизненных условий, широкий фон целостного мира, а также эпическое изображение событий» [6, с. 266]. С другой стороны, принимая во внимание «точку зрения» как основную нарративную категорию, мы обращаемся к «пространственной точке зрения», которая, согласно В. Шмиду, является точкой зрения «…в собственном, первоначальном смысле этого слова» [7]. Пространство текста таким образом сужается до того конкретного места, в котором находится персонаж; однако, перемещаясь в пространство нарратора, текст меняет свое отношение к этой категории: «Нарраториальная точка зрения, в зависимости от пространственной компетенции нарратора, может быть связана или с ограниченной позицией нарратора, или, наоборот, с его вездесущестью» [7]. Следовательно, пространство нарра-тора может быть не ограничено ничем и полностью совпадать с пространством всего текста.

Субъективное восприятие времени и пространства активно изучается в психологии, косвенно соприкасаясь с понятием «хронотоп» и его воплощением в литературе (например, исследование Е. В. Бредун «Типологические особенности субъективного восприятия времени: хронотопиче-ский контекст» [8]), в том числе в иностранной литературе (S. Grondin «Timing and time perception» [9], A. Valtteri, L. Dan «Subjective Time» [10], R. Block and D. Zakay «Models of psychological time revisited Time and mind» [11] и др.), следовательно, на данный момент нет отдельных крупных исследований, касающихся хронотопа субъективной реальности в литературных текстах.

Данный аспект хронотопа в статье рассматривается на примере романного творчества современной малоисследованной писательницы Лены Элтанг. Ее романы отмечены многими литературными премиями и положительными отзывами критиков и литературоведов, однако, несмотря на большое количество журнальных статей, посвященных поэзии и прозе Элтанг, можно выделить только одно серьезное научное исследование ее творчества: работу «Художественная картина мира в романе Лены Элтанг “Каменные клены”» (2013 г.), авторы которой – ученые Вильнюсского университета Г. Михайлова и А. Самойленко [12]. В научной статье исследуется поэтика романа «Ка- менные клены», анализируется образная структура и хронотоп, выделены основные локальные образы, глубоко рассматривается сюжет и структура произведения. Г. Михайлова и А. Самойленко уделяют внимание нарраторам произведения, особенностям характера персонажей, а также интертекстуальности романа «Каменные клены». В диссертационных работах Т. Фроловой «Эволюция метафорического стиля на рубеже XX–XXI вв.» (2012 г.) [13], Ф. Катаева «Русская проза в эпоху Интернета: трансформации в поэтике» (2012 г.) [14] и М. Хлебус «Язык как предмет художественного восприятия в прозе М. Шишкина и современный литературный контекст» (2019 г.) [15] произведения Л. Элтанг приводятся в качестве примера, в контексте, и отдельно не рассматриваются.

Методы исследования

В процессе исследования были использованы методы синтеза и классификации семиотического материала, ноэматический и семиотический анализ художественного литературного текста. В процессе обработки эмпирического материала были использованы методы контекстологического анализа, наблюдения и описания различных фрагментов миметического текстового образца.

Результаты и дискуссия

В романах Лены Элтанг пространственновременные отношения в тексте являются одной из самых проявленных и продуктивных нарративных категорий, поскольку организуют пространство нарративного полотна текста, а их реализация в романах является одним из стилевых маркеров автора. Действие романов происходит в реальных местах, зачастую время написания и время действия в романах совпадают, однако внутри «виртуального пространства» текста автор слишком свободно обращается с обеими категориями.

Хронотоп первого романа Элтанг сложный, глубокий, временами условный, он – отражение внутренней структуры текста, того «смысла жизни», что заложен текстом. Роман описывает авантюрное путешествие на Мальту в поисках «сокровищ» – артефактов, составляющих prima materia. Поездка описывается лицами, участвующими в ней, – учеными, исследователями, совершенно разными, к тому же из разных точек мира: Англии, Франции, Австрии и т. д. Тонкая «нить», связывающая эти на первый взгляд разнородные записи, – дневник молодого человека, находящегося под наблюдением в психиатрической клинике, Мораса. Записи его дневника расположены в хронологическом порядке и позволяют в общих чертах выстроить приблизительную фабулу романа. Однако линейность времени романного нарратива условна – текст постоянно «играет» со временем и пространством, оставляя пробелы и недосказанности по ходу всего повествования. Особенности пространственно-временной организации «Побега куманики» ставят перед читателем дебютного ро- мана Элтанг главный вопрос: возможно ли, что главным конструктором и архитектором всего хронотопа романа является сам Морас? Действительно ли у него наступают ремиссии, действительно ли он отправляется на Мальту, где встречает других нарраторов текста: «…плохо рассказанные воспоминания изменяют прошлое, а плохо придуманные – будущее» [16] – об этом он сам не раз задумывается в своих записях, рефлексируя о своих «воспоминаниях»; об этом же даже не вскользь упоминают и другие нарраторы романа: «Иногда я думаю: если бы мне сказали, что и мы с вами вылеплены Мозесом из его цветного пластилина, и простудная Барселона, и горный монастырь Монтсеррат, и даже это короткое письмо, которое я пишу, не надеясь на ответ, я бы – поверите ли – не удивилась» [16]. Роман свободно играет с пространством и временем, создавая инвариантные реальности; искаженное пространство и время – характерная черта нарратива данного текста, и он не отрицает ее, а активно вводит в текст, давая этим дополнительные условия для читательского восприятия: «доктор толкует о раздробленности моего времени и – как он это сказал? – о враждебности моего пространства, но это просто прозрачные слова, такой же бессмысленный желатин, как капсулы сестры франки / мое время не антипод пространства, а его испорченное дитя, развлекающееся тем, что перебирает бельевые веревки времени, натянутые между двумя балконами, они натянуты или провисают, оттого издают разный звук, или вообще никакого» (курсив наш – М. М.) [16].

Формы времени и пространства во втором романе автора, «Каменные клены», так же сложны, многоплановы и запутанны. Текст вновь организован как некий «сборник» различного рода мемуарной литературы: писем, дневников, записок и т. д. Письма и дневниковые записи – вариант текста, который предполагает, с одной стороны, полную откровенность, с другой – свободу выражения своей мысли, не ограниченную ничем, кроме сознания своего автора. Поэтому для героев Элтанг их дневники перестают быть таковыми – нарраторы создают свои реальности, свои события, свои пространство и время. В данном романе имеет место не просто свободное отношение к данным категориям, а обращение к художественному вымыслу. Нарраторы, создающие различные тексты: мемуарные или художественно-выдуманные, сами создают и время, и пространство. Город, описываемый в романе, далек от того, каким он является на самом деле; события из прошлого и настоящего, о которых мы узнаем из дневников, часто не совпадают, взаимно опровергаются и не складываются в единую повествовательную картину. Нарраторы создают художественные миры, выдуманные, ложные, словно «…скольжение по параболе, попытка исправить прошлое ненастоящим, осыпающаяся, как перебеленный оперный картон» [17, с. 94]. В них время может идти вспять, разные временные отрезки хаотично сменяют друг друга, прошлое перестает быть прошлым, а настоящее – настоящим. Время и пространство в романе «Каменные клены» – сложные модальные категории, отражающие необъективную реальность.

«Управляет» своим художественным пространством и Костас Кайрис, герой романа «Другие барабаны». Он находится в условной тюрьме за преступление, которого не совершал, и там начинает писать письмо своей бывшей жене. «Письмо», которое создает Костас, – это и дневник, и мемуары, и литература, и поток сознания одновременно. Это – неограниченное пространственновременное полотно, разворачивающееся внутри авторского сознания своего создателя. Будучи создателем, Костас сам руководит всем, что наполняет его «мир» – он способен здесь свободно обращаться со временем и местом событий, с героями и их поступками, со своим прошлым и со своим «я»: «…в этом письме я сам себе хозяин» [18, с. 13]. В этом «письме» ему подвластно все – и настоящее, и прошлое; все это можно переписать, исправить, добавить, исключить: «Если я замолчу, все исчезнет» [18, с. 408]; «…научиться записывать то, чего не видишь» [18, с. 437]. В данном тексте Элтанг «приближается» к ведущей жанровой особенности своих текстов, влияющих на особенности конструирования хронотопа произведений – жанру «романа о романе», наиболее проявленном в романе «Картахена».

Хронотоп романа «Картахена» обусловлен жанром: пространство и время данного художественного текста разнородны, не подчиняются канону и классическим представлениям о данных категориях. Читатель вновь встречает в тексте нескольких нарраторов, каждый из которых ведет свою повествовательную линию; это «столкновение» разных голосов на страницах одного художественного пространства рождает сложное воплощение и понимание рассматриваемых категорий. Один из нарраторов буквально пишет в рамках романа свой роман – т. е. создает свою художественную реальность внутри уже созданной автором художественной реальности. Следовательно, сложность понимания данных нарративных категорий в романе «Картахена» объясняется жанровой особенностью: «роман о романе» предполагает собой хронотоп субъективной реальности. В нем каждое событие, каждое слово и каждый голос – это вопрос к предполагаемому автору: реально ли оно? Что здесь – плод авторского воображения, а что – во власти созданного автором автора? Создаваемый в произведении текст и есть субъективная реальность, он изменяет время и создает пространство: «Ничего не чувствую, кроме того, что время никуда не идет. Нужно писать слова. (…) Слова двигают время. Плохо, со скрипом, но дви- гают, как слабая вода замшелое колесо» [19, с. 469]. События «Картахены» не «выключены» из объективной реальности и объективного, исторического времени; однако для данного романа более актуален хронотоп личности, время одного, отдельно представленного сознания. Уходя в пространство художественного текста (здесь текст представлен и как роман, и как дневник, и как интернет-блог), герои противопоставляют себя объективному и настоящему.

Герои романов Элтанг находятся в художественном пространстве, созданном уже организованным ею художественным прост-ранством; они находятся в тексте внутри текста, в некоем «сверхизмерении», где законы пространства и времени не имеют власти и влияния. Время в романах нелинейно; прошлое, настоящее и будущее существуют параллельно, поскольку развиваются не в объективной реальности, а в сознании нарра-тора. Так же условно пространство текста, которое в отдельно взятом сознании романного творца не имеет четких ориентиров и границ.

Выводы

Категории времени и пространства в романах подчиняются общему характеру структурно сложного нелинейного нарратива. Нарратив романов постоянно находится в нескольких временных пластах, он хронологически нелинеен, нарушен. Обозначение временных границ условно, оно размывается: повествование становится вневременным. Нарраторы постоянно обращаются к своему прошлому, к своим воспоминаниям; прошлое давит на них, будто заставляя пройти какие-то уроки, выйти из него. На внешнем уровне категории времени и пространства приобретают зримые и осязаемые формы: маркируются датами в дневниковых записях, реальными местами и городами. Однако создаются и реализуются данные категории в художественном сознании автора, в «виртуальной реальности», при этом созданной уже не самой Элтанг: поскольку нар-раторы данных произведений создают свои художественные тексты, в романах созданы дополнительные нарративные уровни, художественные реальности, существующие сверх самого текста романа. Таким образом, пространство становится многоуровневым, многомерным, хронотоп романов условен, необъективен; ведущий хронотоп романов Лены Элтанг – хронотоп субъективной реальности.