Художественная специфика инопланетного пространства в романе А.А. Богданова «Красная звезда»

Творчество А.А. Богданова (Малиновского), яркого представителя левой философии, писателя-фантаста и теоретика пролетарской культуры является предметом интереса многих исследователей. Социальная утопия А.А. Богданова «Красная звезда», впервые увидевшая свет в 1908 г., обычно рассматривается в контексте ее значимости, как произведения, популяризирующего философские взгляды автора повести и предвосхищающего многие технические достижения нашего времени.

А.А. Богданов, стоявший у истоков зарождения РСДРП, активный участник первой русской революции, в 1911 г. отошел от партийной работы ради создания и развития собственной философской концепции, отразившейся в его монументальном труде «Тектология», где автор попытался создать теорию «всеобщей организационной науки». Согласно А.А. Богданову, в будущем наука, идеология и производство станут единым целым, что поможет объединению человечества и отказу от любых групповых и классовых различий.

Исследователи обращают внимание не только на связь романа «Красная звезда» с философскими идеями А.А. Богданова, но и на влияние на текст романа принципов «русского космизма». Согласно И.Е. Васильеву, Н.В. Ковтун и Е.Н. Проскуриной: «В мире литературной утопии А. Богданов.... оказывается восприемником философии Н. Федорова, когда утопия начинает рассматриваться не как умозрительный проект, но реальное дело, требующее немедленного осуществления» [3, c. 130].

Впоследствии сам А.А. Богданов обозначит свое футуристическое кредо, интерпретируя идеи Н.Ф. Федорова, сравнивавшего Землю с межпланетным кораблем: «Когда-нибудь Земля станет центром жизни для всех планет нашей системы – будет заселять их своими эмигрантами» [2, c. 429]. В романе «Красная звезда» Земля пока не достигла такой стадии развития, заметно отставая от населенного гуманоидными обитателями Марса.

В начале ХХ в. в России увидело свет сразу несколько литературных утопий, начало которым положил роман Н.Н. Шелонского «В мире будущего» (1892). В этом произведении ученые, исследующие вновь обнаруженный полярный материк, впадают в летаргический сон. Очнувшись через тысячу лет, они обнаруживают себя в утопическом будущем, где большая часть человечества отказалось от городов и вооружения.

В романе К.С. Мережковского «Рай земной, или Сон в зимнюю ночь (Сказка-утопия ХXVII века)» (1903) герой повествования переносится на восемьсот лет вперед, где его встречает такое же утопически прекрасное человечество. К тому времени в России уже был опубликован перевод «Машины времени» Г. Уэллса. Этот основополагающий для жанра научной фантастики роман был впервые издан в Британии в 1897 г., а на русском языке – в 1900 г. Тем не менее, описания будущего человечества в вышеупомянутых русских утопиях не носят трагического характера, каковым отличается дистопия Уэллса.

Однако уже в 1906 г. выходит в свет антиутопия Н.Д. Федорова «Вечер в 2217 году». В этой повести, перекликающейся с более поздней классической русской дистопией «Мы» Евгения Замятина, технические завоевания человечества меркнут перед отсутствием гуманизма и строгой регламентированностью личной и общественной жизни. Однако, как уже упоминалось, действие этих произведений разворачивается в пространстве Земли.

Первыми русскими романами, описывающими межпланетные путешествия и встречу с другими цивилизациями, стали «В океане звезд» А.Г. Лякидэ (1892) и «На другой планете» П.П. Ин-фантьева (1901). В обоих романах Марс предстает перед путешественниками космическими («В океане звезд») или виртуальными («На другой планете») чрезвычайно развитой цивилизацией, которая, пользуясь словами героя А.Г. Лякидэ «опередила нас, к сожалению, на пути прогресса!» [5, c. 49]. Подобный прогресс описан и в произведении П.П. Инфантьева, тоже члена социал-демократической партии. «На другой планете», как более поздняя «Красная звезда», тоже была насыщена социалистическими идеями, вследствие чего книга вышла в значительно урезанной цензорами версии.

Сходство романов П.П. Инфаньева и А.А. Богданова уже было замечено исследователями. В частности, А.Ю. Морозова пишет: «И повесть Инфантьева, и роман Богданова написаны от первого лица, т. е. все происходящее читатель видит глазами главного героя, а описания его переживаний – это продукт его самооценки и саморефлексии» [6, c. 40].

Романы П.П. Инфантьева и А.А. Богданова объединяют левые симпатии его героев-землян и подробное описание технических нововведений, встреченных ими на Марсе, однако марсианский ландшафт получает в романах довольно скупое описание, особенно в «Красной звезде», где автор обращает особое внимание на научный и социально-философский аспекты марсианского общества. Герой А.А. Богданова так объясняет свое нежелание вдаваться в подробные сведения о марсианском ландшафте:

«Я не могу тратить время и место на то, чтобы описывать своеобразные формы растений и животных на Марсе или его атмосферу, чистую и прозрачную, сравнительно разреженную, но богатую кислородом, или его небо, глубокое и темное, зеленоватого цвета, с похудевшим солнцем и крошечными лунами, с двумя яркими вечерними или утренними звездами – Венерой и Землей. Все это странное и чуждое тогда, прекрасное и дорогое мне теперь, в окраске воспоминаний, не так тесно связано с задачами моего повествования. Люди и их отношения – вот что всего важнее для меня; и во всей той сказочной обстановке именно они были всего фантастичнее, всего загадочнее» [1, c. 32].

Однако специфика описания марсианского пространства в романе «Красная звезда» имеет свои особенности, как объединяющие произведение А.А. Богданова с предшествующими ему научнофантастическими текстами, так и контрастирующими с ним.

Приведем характеристику наиболее известной черты ландшафта, упоминающейся практически во всех произведениях, где сюжет разворачивается на Марсе, а именно объяснение эпитета «красный», применяющегося к планете.

Таблица 1

Интерпретация эпитета «красный» в современных А.А. Богданову научно-фантастических произведениях

В ранней американской феминистской утопии Элис Джонс и Эллы Мерчант “Unveiling the Parallel” (1893) красный цвет, ассоциируемый с Марсом, интерпретируется в «женственном» ключе, приобретая розовый оттенок, «красотой напоминаюший румянец». Планета теряет маскулинные качества, превращаясь, согласно роману, в матриархальное общество.

В романе американского автора Перси Грега “Across the Zodiac” (1880), считающемся первым опытом приключенческо-фантастического жанра «меча и планеты», автор предпочитает объяснить происхождение красного цвета естественными причинами, точно так же, как это делает П.П. Инфанть-ев. Однако А.А. Богданов интерпретирует марсианский ландштафт как доказательство социалистической природы обитателей планеты.

Когда марсианин предлагает герою особые очки, помогающие свыкнуться с обстановкой на планете, тот отказывается. Выбор социалистического образа жизни, пусть и сопряженный с временными неудобствами, в будущем несет за собой удовлетворение от достигнутой высшей цели. Одновременно А.А. Богданов устами своих героев намекает и на грядущую социалистическую революцию на Земле.

«Если так, то надо признать, что и в земной флоре есть социализм, но в скрытом виде, – заметил Мэнни. – Листья земных растений имеют и красный оттенок – он только замаскирован гораздо более сильным зеленым. Достаточно надеть очки из стекол, вполне поглощающих зеленые лучи и пропускающих красные, чтобы ваши леса и поля стали красными, как у нас» [1, c. 128].

Таким образом, средства технического прогресса становятся инструментальными на пути достижения цели, т. е. перехода к социалистическому общественному строю. Марсианский ландшафт в романе «Красная звезда» выполняет не столько художественную, сколько идеологическую функцию.

В дальнейшем только в «Аэлите» А.Н Толстого (1923) описание пустынного Марса отражает негативные эмоции тоскуюшего и печалящегося главного героя, не неся при этом идеологического груза.

В произведениях А. и Б. Стругацких «Ночь на Марсе» (1960) и «Стажеры» (1962) безжизненный марсианский ландшафт, населенный примитивными агрессивными существами, контрастирует со сложными техническими средствами, используемыми землянами для его освоения.

Советская фантастика, следуя уверенной позиции Богданова, выраженной в «Тектологии», населяет планеты солнечной системы землянами, достигшими того уровня развития, о котором мечтал инженер Лэнни, главный герой «Красной звезды».