Иберо-американское направление научной дипломатии Бразилии: институциональная эволюция и механизмы сотрудничества

Из длинного ряда примеров многосторонних форматов международного взаимодействия отдельно стоит выделить иберо-американское сотрудничество. Страны данного макрорегиона объединены историко-культурным наследием, принадлежностью к иберороманской подгруппе языков и активным ведением политического диалога в многочисленных интеграционных формах. Однако на сегодняшний день уже невозможно рассматривать Ибероамерику строго как пространство политического и культурного диалога. В материалах Иберо-американского генерального секретариата (здесь и далее – SEGIB) поднимается вопрос о международном значении Ибероамериканского пространства знаний (Espacio Iberoamericano del Conocimiento), которое определяется как общий институциональный контур, сопрягающий политику, ее участников и инструменты ее реализации в научно-образовательной сфере1. Наука перестает быть второстепенным направлением сотрудничества стран макрорегиона.

На раннем этапе иберо-американские саммиты, проводимые с 1991 г., были ориентированы на укрепление политико-экономических связей и еще не служили пространством для реализации научной дипломатии ни на теоретическом уровне, ни на фактическом. Согласно декларации, принятой на III Иберо-американском саммите глав государств и правительств в 1993 г. в Сальвадоре (Бразилия), Иберо-американская конференция характеризовалась прежде всего как форум для проведения многосторонних консультаций, поддержания сотрудничества и демонстрации солидарности государств региона по политическим вопросам. Несмотря на то что в данном документе всестороннее развитие стран-участниц уже подразумевало обращение к темам использования человеческих ресурсов, науки и технологий2, в начале 1990-х гг. Иберо-американское сообщество наций еще не использовало для достижения целей научную дипломатию. Однако к реализации научной дипломатии в указанный период формировались политические и институциональные предпосылки, на базе которых впоследствии была выстроена измененная, более узконаправленная, система взаимодействия Бразилии и других стран региона, ориентированная на продвижение национальных интересов через образование и науку.

Иберо-американское пространство знаний как термин впервые было задокументировано на XV Иберо-американским саммите в Саламанке (Испания) в 2005 г. Как пишет испанский ученый Алехандро Тиана, именно в Саламанке было принято коллективное решение стран-участниц стремиться к созданию в Ибероамерике Espacio Iberoamericano del Conocimiento, ориентированного на усовершенствование механизмов высшего образования, расширение исследований и внедрение инновационных технологий (Tiana, 2011). В материалах SEGIB понятие «научная дипломатия» прозвучало в 2022 г.: был выдвинут тезис о необходимости создания сети иберо-американской научной дипломатии3. В 2024 г. содействие научной дипломатии было включено в Иберо-американскую повестку сотрудничества в области науки, технологий и инноваций на 2025–2026 гг.4

Главная задача данной статьи – определение механизмов иберо-американского сотрудничества, позволивших стать ему одним из направлений научной дипломатии Бразилии. Невзирая на то что Иберо-американское сообщество наций не является единственным каналом научно-технологической внешней политики Бразилии, оно служит подходящей стабильной политической площадкой международного уровня для исследовательского, институционального и научно-образовательного взаимодействия. Статья опирается на обзор механизмов сотрудничества и историко-институциональный анализ, что дает возможность отделить документально подтвержденные факты от общих аналитических выводов. По мнению французского экономиста Пьера-Брюно Руффини, специализированная литература по научной дипломатии, в значительной степени формируемая самими научными сотрудниками, склонна преувеличивать ее значение и недооценивать роль национальных интересов, конкуренции и силовой асимметрии на международной арене (Ruffini, 2020).

Политика как основа иберо-американского взаимодействия была определена саммитной логикой Иберо-американского сообщества наций. В декларации, подписанной в 1993 г. в Сальвадоре, III Иберо-американский саммит был представлен как встреча глав государств и правительств. Конференция позиционировала себя как форум, базирующийся на общем культурном наследии и предназначенный для проведения международных консультаций, укрепления сотрудничества и солидарности1. Иными словами, изначальной целью было создание удобной политической площадки для ведения межгосударственного диалога, в рамках которой впоследствии, в ходе работы, могли сформироваться конкретные направления взаимодействия.

К началу 2000-х гг. Иберо-американское сообщество наций начало процесс самоинститу-ционализации. В Декларации Баваро, датированной 2002 г., отражено, что главы государств предложили президенту Бразилии Фернандо Энрике Кардозу возглавить группу по совершенствованию механизмов и институционализации системы саммитов. Это свидетельствует о том, что Бразилия не просто была включена в ранний этап переосмысления архитектуры иберо-американского сотрудничества, но и принимала в нем активное участие как ведущая страна Латиноамериканского региона. В том же документе образование признается важнейшим фактором развития, социальной справедливости и укрепления демократического строя общества2.

Через три года в рамках Иберо-американского сообщества наций было задокументировано оформление Иберо-американского пространства знаний. Государственный секретарь по вопросам образования Испании (2018–2022 гг.) профессор Алехандро Тиана указывает, что в 2005 г. на XV Иберо-американском саммите была подчеркнута необходимость создания общих образовательных стандартов в странах региона и усиления академической мобильности (Tiana, 2011). В материалах SEGIB пространство знаний описывается как институциональная среда, в которой координируются иберо-американские инициативы в областях высшего образования, науки и ин-новаций3. В частности, благодаря этому сотрудничество двух государств перестало быть только политическим форумом и задало научно-образовательную траекторию.

Важно обозначить, что участие Бразилии в Иберо-американском сообществе наций нельзя рассматривать изолированно от более широкой государственной политики Бразилии в сфере науки, технологий и инноваций. По данным Министерства иностранных дел Бразилии, международная активность страны здесь строится как на двусторонних договоренностях (их насчитывается более сорока), так и на участии страны в региональных и многосторонних форматах. Становление ключевых национальных институтов в области науки, технологий и инноваций – CNPq, CAPES, IMPA, CNEN и ITA – напрямую связано с активным поддержанием международного сотрудничества и опирается на Национальную стратегию в области науки, технологий и инноваций (Ciência, Tecnologia e Inovação, CTI)4. Следовательно, иберо-американское направление представляет собой один из каналов интернационализации уже сложившейся национальной системы в секторе науки.

Габриэла де Кошта указывает, что в течение трех десятилетий, с 1990–2010 гг., тематика науки, образования и инноваций стабильно оставалась на международной повестке Бразилии вне зависимости от «раскачивания политического маятника», несмотря на различную степень интенсивности (Costa, 2020). Аналогичная точка зрения продемонстрирована в экспертно-аналитическом обзоре профессора Аллы Юрьевны Борзовой, посвященном бразильской модели научной дипломатии. Данная модель опирается на взаимодействие Министерства иностранных дел, профильных органов в сфере науки и технологий, финансирующих агентств и исследовательских структур. Несмотря на левые и правые повороты, меняющие политический вектор государства, Бразилия остается лидером в области развития науки в Латиноамериканском регионе5.

Однако нельзя считать науку областью, не подчиненной политике. В научной статье «Дипломатические нарративы в науке, технологиях и инновациях: власть, сотрудничество и перспективы Бразилии как развивающейся страны» авторы подчеркивают неразрывную связь науки и технологий с вопросами власти, развития, национальной безопасности и сохранения окружающей среды. Международное измерение CTI определяется не как независимая технократическая область, но как значимый ресурс для укрепления национального потенциала Бразилии, несмотря на то что оценки эффективности сотрудничества по линиям «север – юг» и «юг – юг» могут различаться (Leite et al., 2020).

В 2017 г. МИД Бразилии запустило программу инновационной дипломатии (Programa Diplomacia da Inovação, PDI). Требуется обозначить, что с точки зрения понятийного аппарата категории «научная дипломатия» и «инновационная дипломатия» не тождественны друг другу.

На официальном сайте Министерства иностранных дел Бразилии инновационная дипломатия определяется как механизм стратегического включения страны в международный научно-технологический контекст посредством интернационализации инновационных экосистем и развития международных партнерств, ориентированных на технологические инновации. Если научная дипломатия предполагает взаимодействие академических, научных и государственных институтов, то инновационная дипломатия определяет более широкий круг участников – государства, академическую среду, гражданское общество и др1.

Однако на настоящий момент в бразильской академической литературе понятийная связь научной и инновационной дипломатии остается неуточненной. В статье «Научная и инновационная дипломатия: систематический обзор литературы с бразильской точки зрения» проанализирован корпус публикаций, и выявлено, что термин «инновационная дипломатия» применяется преимущественно в академической среде Бразилии. Оба термина носят зарождающийся характер, но официальный язык МИД Бразилии, прибегающий к категории инновационной дипломатии, является «более узким» (Anunciato, Santos, 2020). Данный промежуточный вывод согласуется с исследованием бразильского ученого Луиса Мачадо, подчеркивающего, что научная и инновационная дипломатии Бразилии не взаимозаменяемы: они направлены на разные цели, используют разные инструменты и включают в себя разные категории участников (Machado, 2023). Ренан да Сильва с соавторами подытоживают, что в Латинской Америке институционализация научного направления в целом носит недавний, неравномерный и фрагментированный характер; при этом важную роль как в научной, так в инновационной дипломатии играют не только государственные структуры, но и университеты, исследовательские институты, неправительственные организации, а также проекты, ориентированные на профессиональную подготовку, развитие сетевого взаимодействия и выработку рекомендаций для лиц, принимающих решения (Silva et al., 2021).

Интернационализация образования и науки, приведшая к появлению термина «научная дипломатия», требует определения не только понятийного аппарата, но и смыслового, поскольку нельзя обозначить любую международную научную активность как проявление научной дипломатии. Данная статья опирается на три концепции научной дипломатии, предложенные Лондонским королевским сообществом и Американской ассоциацией содействия развитию науки: наука в дипломатии, дипломатия для науки, наука для дипломатии2.

Кроме того, необходимо учитывать, что научная литература, посвященная данной теме, может носить предвзятый характер. По мнению Пьера-Бруно Руффини, ученые, популяризирующие научную дипломатию, переоценивают ее значение и, как следствие, недооценивают политическую конкуренцию, не предполагающую бескорыстное всестороннее движение к увеличению знаний и усовершенствованию мира (Ruffini, 2020). По наблюдению испанского научного дипломата Марго Гуаль Солер, несмотря на многочисленные многосторонние инициативы, Латиноамериканский регион далеко не в полной мере использует те возможности, которые научное сотрудничество способно ему предложить для углубления международного взаимодействия и согласования общих действий (Gual Soler, 2021). По данным ЮНЕСКО, на 2018 г. расходы на научные исследования в странах Латинской Америки составляли 0,70 % от ВВП3.

Иберо-американское пространство знаний следует рассматривать не как метафору, а как институциональную среду. SEGIB описывает его как общую институциональную конфигурацию, соединяющую воедино политику, инструменты и участников сотрудничества в сфере высшего образования, науки и инноваций, именно через нее координируются иберо-американские действия по данным направлениям4. Пространство знаний выступает механизмом согласования политических курсов и инструментов, способных определять те или иные режимы и способы взаимодействия в обозначенной области – от академической мобильности и развития исследовательских сетей до внедрения и расширения инновационных и правовых механизмов. Такое понимание отвечает и научно-исследовательским работам, рассматривающим Иберо-американское пространство знаний с академической точки зрения. Кубинский ученый, советник министра образования Хосе Луис Гарсия Куэвас пишет, что речь идет о пространстве, призванном усиливать исследовательскую и инновационную деятельность прежде всего в университетах и связывать вузы, исследовательские центры и их социально-экономическое окружение ради усиления их вклада в устойчивое развитие, а также в продвижение равенства и инклюзивности в регионе (García Cuevas, González Pérez, 2011).

Среди политических механизмов, отвечающих логике «дипломатия для науки» в Ибероаме-рике прежде всего следует упомянуть Иберо-американскую программу по науке и технике в целях развития (CYTED). В Руководстве для заявителей 2025 г. (Guía del solicitante CYTED 2025) тематические научные сети определяются как объединения исследовательских групп из стран – участниц программы, а среди обязательных требований указано участие групп как минимум из шести разных государств региона1. Согласно данным SEGIB, CYTED была создана в 1984 г., а в 1995 г. включена в число кооперационных программ, связанных с иберо-американскими саммитами2. Тем самым CYTED стала одним из звеньев, объединяющих научные инициативы в макрорегионе.

Следует рассмотреть программу «Пауло Фрейре»3. По данным Организации иберо-американских государств (Organización de Estados Iberoamericanos para la Educación, la Ciencia y la Cultura, OEI), программа поддерживает академическую мобильность студентов и преподавателей, а также включение их в глобальное образовательное пространство; в ее описании также отмечено, что в период 2017–2021 гг. участникам было предоставлено 833 стипендии, а среди стран-членов в числе первых названа Бразилия. Несмотря на то что данная программа свидетельствует о функционировании кадрово-образовательной инфраструктуры и развитии региональной мобильности, из ее существования автоматически не следует, что академическая мобильность тождественна ведению научной дипломатии. Корректнее рассматривать программу «Пауло Фрейре» как механизм, который создает социальную и профессиональную основу для расширения пространства знаний и тем самым в определенных случаях может служить инструментом дипломатии для науки.

Данное уточнение соответствует и выводам координатора программ высшего образования в OEI Аны Мадарро Раки, которая рассматривает академическую мобильность и сетевую организацию в Иберо-американском регионе как инструменты региональной кооперации и интеграции, создающие условия для взаимной выгоды, толерантности и институционального укрепления. Следовательно, с аналитической точки зрения грамотнее оценивать программу «Пауло Фрейре» как элемент инфраструктуры общего образовательного пространства, который также может отвечать концепции «дипломатия для науки» (Madarro Racki, 2011).

Если CYTED нацелена на улучшение работы исследовательских сетей и механизмов совместной научной деятельности, то Иберо-американская программа по промышленной собственности (Programa Iberoamericano de Propiedad Industrial y Promoción del Desarrollo, IBEPI) сконцентрирована на институциональных и правовых механизмах использования результатов деятельности в области инноваций4. Программа была одобрена на XXI Иберо-американском саммите в Асунсьоне в 2011 г. Среди ее целей указаны стратегическое применение промышленной собственности в поддержку государственной политики и укрепление роли испанского и португальского как технологических языков.

В 2020-е гг. научная дипломатия в Иберо-американском сообществе наций официально стала не только предметом исследовательского осмысления, но и частью официальных программ и практических механизмов взаимодействия. В программе XXIX Иберо-американского саммита, проведенного в 2024 г. в Эквадоре, активно обсуждалась популяризация сотрудничества в области науки, технологий и инноваций на 2025–2026 гг. В числе направлений была указана научная дипломатия; программы CYTED и IBEPI названы инструментами реализации научной повестки. В итоговой декларации Иберо-американская конференция по высшему образованию, науке, технологиям и инновациям была определена как пространство для диалога, способствующее усилению политического единства и укреплению Иберо-американского пространства знаний5. В текущем десятилетии научная дипломатия Ибероамерики получила институциональное закрепление.

Определим основные механизмы и инициативы Бразилии в рамках иберо-американского сотрудничества. Наиболее эффективным инструментом для Бразилии является CYTED; бразильская CNPq входит в число ее организаций-основателей и на протяжении нескольких десятилетий представляет Бразилию в решающих и управленческих инстанциях программы1 . В 2005–2014 гг. в CYTED участвовали 399 бразильских групп, 2514 исследователей и 47 компаний, 21 проект координировался бразильскими группами. Например, международный проект RED-MIFRUT (2012– 2015 гг.), посвященный исследованиям в областях плодоводства, координировал бразильский ученый Адалесио Ковалевский2. В настоящее время профессор Регина Оливьера из бразильского университета Кампинаса возглавляет иберо-американскую сеть FORCiClim, ориентированную на инновационные решения в борьбе с климатическими изменениями, а член Бразильской академии наук профессор Мерседес Бустаманте входит в число координаторов сети RIOBIC, осуществляющей долгосрочный мониторинг глобальных изменений и биоразнообразия в регионе3.

Другой эффективный механизм – программа IBEPI, направленная на укрепление связей между исследовательской средой и промышленностью для повышения конкурентоспособности региональных компаний. В рамках партнерства ABC – INPI Бразилия координирует программу и действия 13 стран-участниц4. В декларации SEGIB 2020 г. отмечено, что достижения в области инноваций продиктованы системами управления нематериальными активами, промышленной и интеллектуальной собственностью и технологическим трансфером, IBEPI определена как эффективный региональный инструмент5. В качестве примера можно назвать исследование INPI, посвященное технологии 3D-печати6. Бразилия заняла третье место по числу отправленных и принятых заявок.

Кроме того, научная дипломатия Бразилии реализовывается посредством двусторонних инициатив. В 2023 г. Бразилия и Куба возобновили научное сотрудничество, подписав соглашение по развитию науки. Рабочая программа была посвящена обмену знаниями в области биотехнологий, биоэкономики, возобновляемой энергетики, безопасности, климата, а также исследовательских и образовательных сетей. По мнению правительства, договоренности должны расширить обмен технологиями между двумя странами7. В мае 2023 г. Бразилия и Венесуэла обсуждали научно-технологическое взаимодействие в сфере океанических наук, биофабрик, стихийных бедствий и исследований в нефтегазовом секторе. В феврале 2025 г. на XIV Лузо-бразильском саммите Бразилия и Португалия подписали Меморандум о расширении сотрудничества и цифрового диалога между министерствами8.

Таким образом, иберо-американское сотрудничество в области науки прошло путь от сам-митного формата, ориентированного на ведение политического диалога, к более институционализированному пространству взаимодействия в сферах высшего образования, науки, технологий и инноваций. Значительную роль в этом сыграло формирование и развитие Иберо-американского сообщества знаний и, как следствие, Иберо-американского пространства знаний. К 2020-м гг. тема научной дипломатии стала одной из наиболее часто освещаемых в материалах иберо-американских институтов. В 2024 г. содействие научной дипломатии было включено в повестку сотрудничества в области науки, технологий и инноваций на 2025–2026 гг.

В отношении Бразилии иберо-американское направление взаимодействия не следует рассматривать ни как периферийный, ни как центральный элемент ее внешней политики в области науки и технологий. Страна реализует свои научные интересы одновременно через широкую сеть двусторонних соглашений и региональные и многосторонние механизмы. Однако именно иберо-американское сотрудничество представляет собой для Бразилии один из наиболее устойчивых и институционально оформленных многосторонних каналов международного взаимодействия в рассматриваемой области. Тем не менее важно отметить, что часть изученных документов не позволяет оценить важность иберо-американского направления по отношению к другим каналам международной активности Бразилии: большая доля программ Иберо-американского сообщества наций, активным участником которого является Бразилия, носит общий характер. Кроме того, научная дипломатия выступает новым политическим термином и, как следствие, рассматривается небольшой группой ученых, нередко обладающих идеализированным представлением о значении и роли науки в политике.