Индивид, семья, общество, государство: историко-правовой анализ эволюции понятий в дореволюционной России

Как цитировать статью: Дорская А.А. Индивид, семья, общество, государство: историко-правовой анализ эволюции понятий в дореволюционной России // Вестник Академии права и управления. 2017. № 3(48). с. 33–38

С одержание понятий «индивид», «семья», «общество» и «государство» в течение веков существенно менялось в российском праве. Смысл категорий зависел от целого ряда причин, среди которых особо необходимо выделить представления о коллективном общежитии как способе выживания общества и конкретного человека, практически отеческое почитание власти населением, государственную, церковную и общественную поддержку семьи, интернационализацию права и т.д.

В Древнерусском государстве и в удельный период к основным характеристикам индивида, прежде всего, относились: принадлежность к определённой социальной группе, т.к. именно в этот период формировался сословный принцип организации общества; отношение к роду, семье; половой признак; отношение к вере (язычник или христианин). Важной характеристикой индивида также было его свободное или холопское состояние. С одной стороны, в большинстве случаев холопы не являлись субъектами права, и ответственность за их правонарушения нёс господин. Достаточно вспомнить статью 16 Краткой редакции Русской Правды, согласно которой если холоп ударил свободного мужа и убежал в хоромы своего господина и тот его не выдавал, то холопа предписывалось взять, а господин должен был заплатить за него 12 гривен [1]. Однако, с другой стороны, статья 103 Пространной редакции Русской Правды предусматривала, что холопка может выйти замуж, и даже, если это произошло без разрешения господина, брак всё равно признавался действительным, правда, супруг холопки мог сам попасть при этом в холопство [2]. Т.е. холопы обладали частичной правосубъектностью.

Понятие семьи во многом базировалось на византийских правовых источниках (Номоканон, Эклога, Прохирон идругие), которые были восприняты на Руси вместе с христианством, и неразрывно связывалось с категорией собственности. Обязательным условием создания новой семьи являлось собственное хозяйство. Даже женатый мужчина имел только частичную дееспособность вплоть до отделения от отца своим домом. В Русской Правде под семьёй понимались не только супруги, родители и дети, но и братья и сёстры, которым первоначально в Краткой правде разрешалось даже участвовать в кровной мести (статья 1).

В древнерусском обществе существовала жёсткая стратификация, в зависимости от отношения к собственности выделялись привилегированные и непривилегированные субъекты права. Достаточно длительное время занял процесс становления представлений о государственном и общественном единстве. Как отмечает З.В. Асадов, исследуя категорию «свои – чужие», к чужим в Киевской Руси относились иностранцы, представлявшие далёкие, загадочные страны, соседние, в основном, тюркские народы, осущест- влявшие набеги на Русь (от печенегов и кыпчаков до булгар и монголо-татар), а также представители других русских волостей, которые воевали друг с другом за захват больших территорий влияния [13, с.184].

Понятие государства было персонифицировано в личности великого князя киевского, а в удельный период – в том числе, в других князей. Выборы великих князей, безусловно, проводились, однако имели определённые ограничения. «Князя, – отмечает О.А. Плотникова, – мог избрать народ. Народ осуществлял свое право, несмотря ни на какие соглашения князей о порядке преемства. При этом народное избрание нуждалось в признании или по крайней мере в молчаливом согласии со стороны других князей, в противном случае они начинали войну против избранника» [20, с.107]. В крайних случаях общество брало на себя ответственность и заменяло неугодного князя. В частности, если население было недовольно великим князем, оно могло начать выборы нового главы государства ещё до ухода старого. Например, когда в 1216 г. в Новгороде ещё княжил Ярослав, новгородцы просили великого князя Всеволода отпустить к ним князем Мстислава [18, с.126].

В Московской Руси такие понятия, как индивид, семья, общество и государство, стали несколько изменяться.

Во-первых, приоритетной стала защита государственных интересов в ущерб личным. Например, появление в Судебнике 1497 г. понятия «лихого ведомого человека» (статья 8 и т.д.) фактически лишало права на защиту лицо, которое либо ранее совершило преступление, либо было «облиховано» 5-6 «добрыми людьми» [3].

Во-вторых, усложнились правовые характеристики индивида. Так, высокая сословная принадлежность теперь приводила не только к расширению прав, но и увеличению обязанностей. По Судебнику 1550 г. наказание было тем больше, чем выше состояние и звание преступника (к примеру, статья 26) [4]. Увеличилось влияние имущественного фактора на правовой статус индивида. Например, по Судебнику 1497 г. различалось положение вдов, которые жили своим хозяйством, и которые находились на иждивении Церкви (cтатья 59) [3].

В-третьих, тому, что семье стало придаваться огромное, можно сказать государственное, значение свидетельствует целый ряд фактов. При Иване Грозном, с принятием решений Стоглавого собора 1551 г., началось формирование русского семейного права. Ярчайшим свидетельством роли семьи в построении всей государственно-общественной системы свидетельствует изменение принципа дворянской службы в Соборном Уложении 1649 г.: не по службе – поместье, а по поместью – служба (глава XVI) [5]. Таким образом, семейные ценности были положены в основу даже военной службы.

В-четвёртых, именно в Московском государстве понятие «общество» приобрело современное содержание и стало символизировать общероссийскую форму объединения людей. Как известно, с 1549 г. представители общества привлекались к совещанию с царём в формате Земских соборов. Правда, в основном, среди приглашённых были бояре, церковные иерархи, дворяне, дети боярские. Безусловно, Земские соборы были позитивно восприняты обществом, т.к. во втором ополчении под руководством К. Минина и Д.М. Пожарского, являвшегося поистине всенародным, в 1612 г. Земские соборы были воссозданы в виде Совета всей земли. На первом таком Совете, состоявшемся в Ярославле, присутствовали выборные люди из Подмосковья, среднего и нижнего Поволжья, окраинных и северных земель, Поморья, Сибири. Д.М. Пожарский получил на нём титул «По избранию всей земли Московского государства всяких чинов людей у ратных и у земских дел стольник и воевода князь Пожарский», а Кузьма Минин – «выборный всею землёю человек» [14, с.102]. Таким образом, период Смуты способствовал формированию российского общества, которое вынуждено было объединиться для спасения государственности.

В-пятых, понятие государства окончательно было связано с патернализмом. То, что Алексей Михайлович уже воспринимался как отец подданных, не вызывает сомнений. Именно поэтому в Соборном Уложении 1649 г. после главы I «О богохульниках и о церковных мятежниках» (9 статей) следовали главы «О государьской чести, и как его Государьское здоровье оберегать» (22 статьи) и «О Государевом дворе, чтоб на Государевом дворе ни от кого никакого бес-чиньства и брани не было» (9 статей) [5, с.70-78]. Патерналистские тенденции проявились, в частности, во взаимоотношениях царя с идейными противниками никонианской реформы Русской Православной Церкви. Как отмечает Е.В. Скрипкина, «несмотря на крушение иллюзий в отношении Алексея Михайловича как идеального государя,Аввакум иего чада духовные никогда не выступали против самодержавия как такового. Алексей Михайлович на протяжении своего царствования оставался лояльным по отношению к Аввакуму, в репрессиях против него не было ничего личного» [21, с.14]. Таким образом, несмотря на противоположные политические убеждения, отношения сторон долгое время не выходили за рамки сыновнего уважения к царю и его отеческого снисхождения.

Именно XVII век стал драматическим для государственно-церковных отношений, и фактически после решений Большого московского собора 16661667 гг. процесс подчинения Церкви государству проявлялся в различных сферах. Так, например, в XVII веке два патриарха – Филарет и Никон носили титул «великого господина и государя», причем последний, в основном, с 1653 г. употреблял титул «великий государь», стараясь как бы показать равновеликость светских и духовных властей. Однако Собор 1675 г. установил титулование патриарха по следующей формуле: «Великий господин святейший кир Иоаким, милостию Божиею патриарх Московский и всея России» [19, с.220].

В Российской империи сложные процессы юридической эволюции понятий индивида, семьи, общества и государства продолжились.

Абсолютная власть монарха предполагала определённое «выравнивание» подданных перед властью. Так, в артикуле 1 главы I Артикулов воинских 1715 г. использовался термин «христиане», в статье 157 главы XIX – «преступитель правил» (преступник) [6, с.329,357]. Возможность получения дворянского звания за службу, согласно Табели о рангах 1722 г. нанесла ещё один удар по сословности как главной характеристике правового статуса индивида [7]. Однако до конца сословная составляющая не была преодолена вплоть до 1917 г. Например, статья 24 Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. предусматривала различные последствия лишения всех прав состояния для дворян, священнослужителей, почётных граждан, купцов и других категорий населения [8]. Уголовное уложение 1903 г. в статье 25 осталось в рамках данной традиции [11, с.17]. Однако некоторые характеристики правового положения индивида, напротив, приобрели большее значение, чем в Московской Руси. К таковым, в частности, относилось вероисповедание. С одной стороны, Русская Православная Церковь считалась «первенствующей и господствующей», что было закреплено в Своде законов Российской империи, что позволяло православному населению иметь преимущества. Однако, с другой стороны, православные были ограничены в ряде прав, которые предоставлялись другим подданным Российской империи. Например, только православным запрещалось менять веру (уход из православия).

Категория «личность» в законодательстве Российской империи не использовалась. Однако её стали активно использовать российские правоведы в своих работах. Так, В.М. Лобеева отмечает о трудах Б.Н. Чичерина, что он эксплицировал человека как существо созидающее, как субъекта истории и государственности, последовательно отстаивал идею об абсолютной ценности и приоритетности личности в обществе. Личность рассматривается как «корень и определяющее начало всех общественных отношений» (имеется в виду работа: Чичерин Б.Н. Философия права. СПб., 1998. С.58. – А.Д.). Феномены нравственности и права истолковывались учёным как выражение свободы, а собственность и право трактовались как важнейшие формы материальной и юридической объективации человеческой свободы, создающие не- обходимые условия цивилизованного и прогрессивного развития отдельного человеческого индивида и социума в целом [15; 16].

Семье в российском законодательстве XVIII – начала XX вв. уделялось значительное место, т.к. активно шёл процесс выделения семейного права из церковного права и формирования его наравне с другими отраслями российского права. Причём между легальными нормами и фактическим состоянием дел возникало множество коллизий. Так, к примеру, в сознании российских крестьян семья оставалась тем институтом, где невозможно разделить собственность. Если согласно законодательству вплоть до Ивана Грозного существовала раздельность имущества супругов, затем решением Стоглавого собора приданое жены стало оформляться на мужа, а Большой Московский собор 1666-1667 гг. вернул принцип раздельности имущества супругов, то крестьянским семьям он был абсолютно чужд. Когда в начале 70-х гг. XIX века Комиссия по преобразованию волостных судов опрашивала крестьянские семьи, практически все супруги заявляли, что имущество у них общее. Кроме того, долг одного из членов семьи с точки зрения обычного права крестьян падал на всех членов семьи, т.к. заем делается на общие потребности семьи, если только не доказывается обратное.

Свод законов Российской империи не давал определения понятия семьи, ограничиваясь такими категориями, как брак, союз родителей и детей, союз родственный, семейственный порядок [10, с.1-21].

Понятие «общество» в Российской империи также не имело законодательного закрепления. Существовали «состояния» для природных обывателей, инородцев и иностранцев, прибывающих в Россию, особенности правового положения представителей которых определялись в томе IX Свода законов Российской империи [9]. Однако слово «общество» стало применяться в некотором смысле как антоним государству, власти. Так, например, когда в 1863 г. началось антирусское восстание в Польше, и туда был направлен М.Н. Муравьёв, известный тем, что во многом благодаря ему на Северо-Западный край с 1 января 1831 г. было распространено общеимперское законодательство, современники считали, что 9/10 петербургского общества было против его назначения, сочувствую восставшим [17, с.8]. Таким образом, началось формирование понятия гражданского общества.

Государство в имперский период институционализировалось в Своде основных государственных законов, в котором помимо определения статуса особы Императора и императорской семьи регулировалась деятельность государственных учреждений [12]. Государственная служба, которая пришла на смену государевой службе ещё при Петре I, способствовала тому, что возник целый класс чиновников, которые, в том числе, стали определённым олицетворением государства.

Таким образом, на протяжении веков в эволюции понятий индивид, семья, общество и государство можно выделить несколько тенденций. Во-первых, индивид всегда рассматривался в контексте семьи, рода. Именно поэтому в российском семейном праве преобладают традиционные ценности, которые оказывают серьёзное сопротивление современным европейским влияниям. Во-вторых, восприятие российским обществом себя как единого целого, видимо, началось с XVII века. Однако это постоянно развивающийся процесс. Объединение общества происходит либо при наличии внешней угрозы, либо в случае противостояния власти. Когда обществу необходимо самоор-ганизоваться,оно, как правило, используетформы, ранее предложенные властью. В остальные периоды наблюдается значительная фрагментация общества по различным критериям – сословному, имущественному, религиозному, образовательному и т.д. В-третьих, существующая в России тенденция персонификации власти сложилась на протяжении веков и связана с патерналистской традицией. Только с XIX века наблюдается тенденция соединения в общественном сознании государства и государственного аппарата.