Информационная культура – стратегический ресурс политической безопасности личности в информационном обществе

М ногие исследователи, характеризуя вступление современного общества в информационную стадию развития, наряду с известными позитивными качественными изменениями, отмечают достаточно большое число серьезных противоречий и негативных социально-политических и политико-психологических тенденций. Но все они, как правило, упираются в факт многообразия интересов личности и общества в информационно-политической сфере и их недостаточную информационную культуру для условий информационного общества. По мнению ученых, информационная культура современного человека носит «общеинтеллектуальный и надпредметный характер» [Нурмеева 2008] и включает представление об информации как «одном из трех основополагающих понятий (наряду с веществом и энергией), на основе которых строится современная картина мира» [Пирогов 1995: 42].

Что представляет собой информационная культура личности с точки зрения освоения политической сферы жизни в информационном обществе? Автор полагает, что в первую очередь это:

– теоретические знания, обеспечивающие понимание и осмысление сущности, структуры, специфики и закономерностей функционирования политики в обществах с различными уровнями информатизации. Здесь наиболее важными являются два аспекта:

• а)    обязательное усвоение основных научных категорий (понятий), характеризующих функционирование политики в условиях информационного общества (информационная среда, информационные ресурсы, информационная инфраструктура, информационное мировоззрение и т.д.);

• б)    умение использовать полученные знания для анализа происходящих в политической сфере жизни общества политических процессов;

  – новое информационное мировоззрение, позволяющее адекватно адаптироваться к политической среде информационного общества и выстраивать свою стратегию и тактику политико-информационной деятельности;

  – «информационная этика», характеризующая высокий нравственный уровень политического общения в социальных сетях;

  – политико-информационная грамотность, структурно включающая в себя:

• а)    способность выделять и формулировать политико-информационные потребности и интересы;

• б)    владение новыми информационными и телекоммуникационными технологиями, применяемыми в политической сфере жизни общества;

• в)    умение быстро и эффективно осуществлять поиск необходимой политической информации с помощью электронных поисковых систем;

• г)    владение всеми доступными приемами, средствами и методами обработки, хранения и передачи политической информации.

Исходя из этих представлений, политико-информационная культура личности может быть определена как синтез информационного мировоззрения, специальных знаний и умений, обеспечивающих относительно полное удовлетворение политико-информационных потребностей личности на базе новых, сочетаемых с традиционными информационных технологий.

Автор делает некоторое допущение и предлагает новое информационное мировоззрение (иногда его называют постмодернистским – для выделения специфики его функционирования в политической сфере жизни современного информационного общества) именовать «новым политико-информационным мировоззрением». Основанием для такого выделения может служить тот факт, что это – основной компонент политико-информационной культуры, отражающий совокупность политических взглядов, идей, представлений и ценностей личности, находящих свое выражение в ее политическом мировосприятии и политическом поведении.

Наконец, еще одним аргументом в пользу такого выделения может служить и то, что в настоящее время многие исследователи проблем информационной культуры общества и личности считают, что новое информационное мировоззрение уже неотделимо от информационных и телекоммуникационных технологий – главного инструмента коммуникаций в информационном обществе. (Единственное, что должно здесь заботить специалистов-политологов, – это методологические вопросы диалектики мировоззренческих и собственно технологических компонентов политико-информационной картины мира.)

Как любое мировоззрение, политико-информационное мировоззрение следует анализировать через его разделение на «обыденное» и «теоретическое». Обыденный уровень – это эмоционально-чувственное восприятие «политикоинформационного бытия», которое не дает о нем истинного представления; теоретический же уровень базируется на научном знании – он более адекватен современным представлениям о политической жизни в обществе и благодаря научному осмыслению целостности политико-информационной картины мира способствует самопозиционированию человека в информационную эпоху. Иначе говоря, новой политической картине мира в информационном обществе соответствует и новое политико-информационное мировоззрение – адекватная политико-информационная рефлексия политических явлений и процессов, непосредственно характеризующая и индивидуальную политическую защищенность личности.

Успешность формирования нового политико-информационного мировоззрения во многом определяется личной мотивацией человека. Здесь очень важно отметить тот факт, что еще четверть века назад приобретенные в ходе профессионального образования навыки работы с информацией «работали» на человека практически всю его сознательную жизнь. В настоящее время ситуация в корне изменилась. И суть заключается не только в том, что изменилась информационная среда и инструментарий информационного взаимодействия: под их воздействием сформировались новые условия политического бытия и новые политические ценности. Новая политико-информационная культура является в этом плане лишь императивным условием их осознания и освоения, не гарантирующим и не обеспечивающим «раз и навсегда» политическую безопасность личности, – необходимы постоянное самосовершенствование интеллекта и профессионализма.

Одной из важнейших основ этого является образование. Научнообразовательный процесс не может только запоздало отображать сущее – он обязан осуществлять опережающее отображение будущего, которое может и должно способствовать реализации новой цивилизационной стратегии [Кирсанов 2007: 75]. Многие специалисты считают, что информационная эпоха застала врасплох всю систему образования в мире, оказавшуюся не готовой к восприятию новой информационной действительности. Среди отечественных специалистов в этой области все чаще слышны голоса, что российская система образования не только безнадежно устарела, но и не позволяет личности адаптироваться к условиям информационной эпохи: будучи ориентированной на прежнюю консервативную систему, она игнорирует все то новое, что несет с собой нарождающееся информационное общество. Иначе говоря, консервативная составляющая в современном образовании воспроизводит «человека индустриального», не способного к полноценной деятельности в обществе будущего, а его совершенствование в виде «болонизации» решает лишь незначительную часть проблем, свойственных информационной стадии развития социума. И здесь нельзя не согласиться с Э. Тоффлером, утверждающим, что «во избежание шока будущего мы должны сейчас сформировать супериндустриальную систему образования; а для этого мы должны искать свои цели и методы в будущем, а не в прошлом» [Тоффлер 2002: 432]. Только в этом случае можно будет говорить о формировании новой информационной культуры, обеспечивающей информационную, профессиональную, политическую и иные виды безопасности личности и общества.

Информационная культура (необходимый ее уровень) формирует и базис освоения научных знаний, который, в свою очередь, не успевает «переварить» всю научную информацию. Как опять же справедливо заметил Э. Тоффлер, «с началом дальнейшего ускорения развития мы можем сделать вывод о том, что знание становится все более “скоропортящимся” продуктом. Сегодняшний “факт” превращается завтра в “дезинформацию”» [Тоффлер 2002: 450].

Как этого избежать?

Разумеется, у автора нет полного и всеобъемлющего ответа на этот вопрос; он ограничивается выделением лишь некоторых направлений в его решении.

Представляется, что исключительно важную роль в этом процессе играет мотивация к самообразованию. Наша система начального, среднего и высшего образования страдает двумя пороками: во-первых, стремлением транслировать знания от учителя (преподавателя) к ученику (студенту), вместо того чтобы научить методологии их освоения и использования; во-вторых, отчуждением обучающихся от политической жизни общества, ведущим к крайне низкому уровню политической культуры и пагубно сказывающимся в перспективе на политической безопасности личности. Главным в любой системе образования является не стремление передать как можно больший объем знаний (в условиях современного информационного общества это утопия), а научение тому, как самостоятельно его добывать и использовать в соответствии с условиями профессиональной и иной, в т.ч. политической, деятельности. «Мерой знания становится такая его ценностно-качественная характеристика, как “вочело-веченность”» [Хакен 1991: 154]. Соответственно, в качестве базиса информационного образования (которое сегодня ограничивается формированием первичной компьютерной грамотности, что является лишь одним из элементов информационной культуры) должен быть положен принцип: не сформировать, а найти, поддержать и развить в каждой личности механизмы самореализации и саморазвития, посредством которых только и можно подготовиться к жизни в современном информационном обществе и обеспечить все виды индивидуальной безопасности.

В самом общем плане многообразие интересов личности в информационнополитической сфере характеризуется способностью каждого активно и эффективно использовать информационные ресурсы и средства массовых коммуникаций (начиная с мобильного телефона и заканчивая компьютерными сетями). В условиях информационного общества совокупность информационных потоков, окружающих каждого человека, настоятельно требует от него не только понимания закономерностей развития информационной среды, но и умения адаптироваться к ней.

Как феномен информационного общества информационная культура в политической сфере жизни общества предполагает, с одной стороны, компетентное отношение к идеологии и деятельности политической власти, с другой – сознательное участие в работе ее органов.

Одним из основных показателей такой политической активности личности является ее готовность быть избранной в те или иные органы политической власти. Разумеется, эта активность в разных регионах различна, но общая тенденция примерно одинакова: особого интереса к работе во властных политических структурах люди не проявляют. Так, согласно данным исследования «Российское поколение Z », проведенного немецким фондом им. Фридриха Эберта совместно с Левада-Центром в 2019 г., более 80% молодых людей не интересуются политикой либо не имеют на этот счет определенного мнения. По-настоящему она интересна лишь 19% опрошенных россиян в возрасте от 14 до 29 лет. Это объясняется не только слабым пониманием смысла политической деятельности и непониманием того, как работает политика, но и тем, что повседневные заботы молодых людей мало связаны с тем, что они считают политикой¹. Такая социально-политическая пассивность свидетельствует о том, что люди слабо информированы о сущности, общественной значимости деятельности и полномочиях органов власти, что неизбежно снижает уровень политической защищенности как личности, так и общества в целом.

Здесь есть, безусловно, и объективные причины. Сказывается значение «синдрома информационной усталости» для политической защищенности личности и общества. Нас окружает и повсюду воздействует на нас самая различная информация. Ресурсы же ее освоения весьма ограничены. Для сбора информации, особенно политической, ее упорядочения, структурирования, сортировки требуются большие временн ы е затраты, не оправдывающие себя, поскольку, во-первых, чем больше информации, тем труднее ее найти и работать с ее большими объемами, во-вторых, собранная по принципу «возможно, в будущем пригодится», она в этом будущем становится малопригодной, поскольку около ее трети устаревает и теряет свою актуальность еще когда она собирается, структурируется и т.д., и еще пятая ее часть устаревает до того времени, пока будет востребована.

Именно поэтому информационная культура человека информационного общества настоятельно требует отфильтровки всей без исключения информации на момент контакта с ней по принципу «здесь и сейчас». Вся другая планируемая для использования через какое-то время информация должна отсеиваться: в информационном обществе нет ее дефицита, и нужная информация (как раскрывающая историю проблемы, так и ее перспективы) всегда будет получена в тот момент, когда она станет актуальной. Этот обязательный элемент информационной культуры помогает избежать ряда негативных последствий «информационно-политической перегрузки», влияющей в т.ч. и на здоровье человека.

Одним из важнейших элементов формирования информационной культуры вообще и политико-информационной культуры в частности является освоение новых информационных и телекоммуникационных технологий. Встраиваясь в современную социальную среду и оперируя социальной информацией, они опосредованно превращаются в инструмент социальных трансформаций, содействуют изменениям в общественном сознании и, что немаловажно, вторгаясь в ценностную сферу личности, влияют на обеспечение собственно информационной безопасности личности в целом. Происходит это во взаимодействии с другими средствами массовой информации и коммуникации (СМИК) и Интернетом. Дело в том, что современная политическая картина мира воспринимается личностью через подаваемую СМИК политическую информацию с учетом тех мировоззренческих установок, потребностей, интересов и ценностей, имеющихся у личности, но – и это главное – во многом сформированных ими же. В итоге идет как бы двойное субъективное восприятие мира политического, интерпретированного, с одной стороны, этими средствами массовой информации и коммуникации, скрыто предопределяющими или, как минимум, жестко воздействующими своими заранее заготовленными шаблонами на политическое поведение личности, с другой – интерпретированного самой личностью, стремящейся к независимым оценкам [Андреева 2000; Вачнадзе 1989].

Еще более заметен след воздействия Интернета на политическое поведение, который многом первенствует в вопросах формирования информационной культуры личности, ибо он безграничен, свободен, анонимен, что всегда импонирует человеку в его неумолимом стремлении к самовыражению [Иванов 2000: 53]. Но, будучи практически неконтролируемым [Петрова 2010: 262] в своем воздействии на личность, он более эффективен в своих красиво упакованных «домашних заготовках», ориентирующих личность на принятие уже готовых решений актуальных проблем политического бытия.

Интернет наднационален, но политические коммуникации в нем зачастую не только окрашены в национальные цвета, но и содержат прямые политические оценки происходящих в мире или стране событий, приводящие личность к поддержке различных политических организаций, в т.ч. экстремистского характера, что, безусловно, исключительно важно для оценки обеспечения ее политической безопасности. Алгоритм воздействия на политическое сознание достаточно прост: в искусственно созданной (виртуальной) политикоинформационной среде осуществляется дублирование, а затем и вытеснение естественного образного ряда, окружающего личность в обычных условиях «живых» политических коммуникаций; в результате виртуальный мир политического замещает реальный политический мир. В итоге проходящие в глобальной сети процессы, с одной стороны, способствуют формированию единого политико-информационного пространства, в котором обретают новое качество политические коммуникации, с другой – могут происходить обратные процессы демассификации (в т.ч. кризис политической социализации), разрушающие сложившиеся ранее политические связи и отношения между людьми [Давыдов 2000: 3]. Как верно замечает Г.Ю. Чернов, «трансцендентально-ориентированная картина мира, самосовершенствование, “вопрошание” о смыс- лах бытия не могут рождаться спонтанно в обществе массовизирующих манипуляций, являются в нем не правилами, а скорее исключениями. Массовый же человек именно “плывет по течению” (согласно Х. Ортеге-и-Гассету), живет не творческой, а преимущественно миметической жизнью и потому (зачастую с радостью и энтузиазмом) оказывается “опутанным” этим “просто дающим себя бытием вещей”» [Чернов 2011].

Культурные ценности, свободно курсирующие в Интернете, способны воздействовать не только на сознание, но и на менталитет личности. В этом случае Интернет являет собой мощный инструмент в политической борьбе противоборствующих политических сил, стремящихся к увеличению численности своих сторонников через социальные сети. Это лишний раз подчеркивает необходимость целенаправленной государственной политики в Глобальной сети, учитывающей новые закономерности политических коммуникаций, которые обеспечат внедрение новых технологий обеспечения политической деятельности, политического имиджа, избирательных кампаний, политического консалтинга [Зазыкин, Кирсанов, Пирогов 2019: 10-89, 132-216].

Во многих исследованиях этим вопросам уделяется особое внимание [Андрианов 2002; Полякова 2015; Соловьева 2011]. В частности, отмечается, что необходим целый комплекс мер, касающихся:

• а)    совершенствования (как минимум, оптимизации) структуры и содержания функционирования политико-правовых механизмов регулирования отношений в глобальной сети Интернет, направленных в первую очередь на защиту индивидуальной политической безопасности от внешних негативных воздействий;

• б)    разработки в рамках концепции информационной безопасности ее политической составляющей как в отношении общества, так и в отношении личности;

• в)    создания условий для гуманистически направленной политической социализации молодежи в сети Интернет;

• г)    осуществления контроля деятельности в сети политических оппозиционных и экстремистских групп и блокирования их интернет-контента в случаях осуществления политико-информационной агрессии против государства, общества и личности, а также нарушения общепринятых правовых и нравственных принципов политического противоборства и др.

Вернемся к исходной мысли: если сегодня российское государство является объектом политико-информационного воздействия, это означает, что такое воздействие распространяется в первую очередь на всех членов общества в целях изменения их идеологических установок. Необходимо так воздействовать на общественное мнение, чтобы искомая цель нашла поддержку в сознании каждого. Не случайно политическое противоборство всегда сопровождается массированным информационно-пропагандистским политико-психологическим воздействием на сознание людей. Так, действия США в Афганистане после событий 11 сентября 2001 г., стран НАТО в бывшей Югославии изначально предусматривали мощную информационную поддержку. Впоследствии для освещения проводимых военных операций американскими специалистами по компьютерным технологиям (или с их помощью) только в Интернете было создано огромное число таких сайтов. Аналогичным образом происходило информационное обеспечение операций в Косово, когда только за первые полмесяца военных действий агентство CNN выплеснуло в обычных средствах массовой информации более 30 специально подготовленных публикаций с активным использованием в текстах таких выражений, как «этнические чистки», «беженцы», «массовые политические убийства» и т.п., а затем раз- местило их в сети Интернет. Такая тактика массированного информационного воздействия применялась в Ираке, Ливии, Тунисе, Сирии, Украине, Молдове и других странах, в т.ч. и в России [Маруев 2010; Манойло, Петренко, Фролов 2003]. Благодатная почва для этого всегда существует в любой стране – где-то в меньшем объеме, где-то в большем. Все зависит от того, насколько сильны в сознании людей ментальные и ценностно-мировоззренческие основы, обеспечивающие иммунитет ко всем конфликтно-проблемным угрозам, и каковы возможности воздействия различных информационных факторов на протекающие в обществе социально-политические процессы. Важно также учитывать, насколько гармонизированы при этом политические интересы личности с политикой государства, трансформации общественного миропонимания – с парадигмами личностного самоопределения, чтобы не происходило расщепление и дифференциация совокупного политического интереса общества. Свою весьма значительную роль в этом должна сыграть информационная культура личности, концентрирующая в себе результаты личностных, общественных и государственных усилий в решении проблем безопасности.

Поясним эту мысль. Информационное общество объективно создает противоречия для различных социальных групп, поскольку их информационная культура формируется в разных условиях: у одних этот процесс идет под непосредственным воздействием новых информационных и телекоммуникационных технологий, широкого доступа к социальным сетям, у других такие возможности ограничены, и их информационная культура предопределена традиционными средствами коммуникации. Здесь следует обратить внимание на один весьма важный факт: саморазвитие, безусловно, есть необходимый элемент формирования информационной культуры, но очень важно, чтобы этот процесс не ограничивался рамками информационной культуры, развивая в личности «одномерность» (Г. Маркузе) и стимулируя рационализм мышления и поведения. Как отмечает академик В.А. Лекторский, «развитие технической рациональности в самом широком смысле (включая технику ведения экономических, административных, политических и иных дел) не только не привело к росту человеческой свободы, а наоборот, выразилось в создании системы механизмов, имеющих собственную логику функционирования, отчужденных от человека и противостоящих ему и его свободе» [Лекторский 2001: 86]. Рационализм в сознании и деятельности приводит к тому, что личность ассоциирует себя главным образом с информационным полем, что таит в себе опасность утраты индивидуальности и понижения уровня общекультурного развития, что крайне нежелательно для обеспечения ее политической безопасности.

Подведем итоги. Информационное общество перемещает человека в искусственно созданную им же информационную среду, которая начинает предъявлять к нему свои собственные требования во всех сферах жизнедеятельности, в т.ч. в сфере политических отношений. В этих условиях во весь рост встает проблема формирования информационной культуры личности, которая уже в ближайшем будущем может стать доминирующей в структуре общей культуры. Ее роль особенно четко проявляется сегодня в гуманитарной области, более всего связанной с обеспечением политической безопасности личности, поскольку информация и знания предопределяют степень общей безопасности в целом.

Стержнем информационной культуры как многоуровневой системы информационных взаимодействий в информационном обществе является новое информационное мировоззрение, преломленное для каждой сферы деятельности человека. Нескончаемый поток обрушивающейся на личность политической информации обусловливает эффект «информационно-политической перегрузки», негативно сказывающейся на ее (личности) политической безопасности: необходима «информационная отфильтровка» и достаточный уровень информационной культуры, чтобы обеспечить необходимую ее защиту.

Информационная культура – необходимый компонент общей адаптации личности к условиям политической жизни в информационном обществе. Процесс ее политической социализации следует рассматривать в единстве с обеспечением политической безопасности, поскольку современные средства массовой информации и коммуникации, глобальная сеть Интернет представляют свои «заготовки» оценки политической реальности, далеко не всегда соответствующие политическим интересам, мировоззренческим позициям и ценностям каждого отдельного человека и общества в целом. В формировании информационной культуры как стратегического ресурса политической безопасности личности в информационном обществе решающая роль отводится мотивации человека к непрерывному образованию в течение всей жизни.